Не спящие

Тогда, ворочаясь с боку на бок и глядя в потолок, Сяо Чжань так и не смог уснуть. В коридоре, куда он, в конце концов, вышел, стоял сизый полумрак. Громко тикали настенные часы. Пока он пробирался вперед, по обе стороны одна за другой выплывали тонкие фанерные двери – в ванную, в кладовку, в спальню, еще в одну спальню. За той, что была приоткрыта, царствовали так неожиданно предавшие его сновидения: раздавалось редкое бормотание и тихий, свистящий храп. До рассвета было мучительно далеко. – Эй. Услышав его оклик, Ван Ибо чуть не упал со скейтборда. Сяо Чжань вышел во внутренний двор, заметив тусклое свечение, но никак не ожидал обнаружить здесь еще одного лунатика. Его рука беспомощно скользнула по дверной ручке. – Тоже не спится? – рассудительно понизив голос, спросил он. Ван Ибо промолчал, но пожал плечами. – Что ж, – улыбнулся Сяо Чжань. – Значит нас двое. Скрипнула дверь, тихо щелкнул язычок замка. Сяо Чжань прошел на веранду и уселся прямо на деревянный настил, запоздало вспомнив, что на нем нет ни носков, ни ботинок. Босые ступни опустились в холодную траву, клочками росшую вокруг дома – мурашки зародились на кончиках пальцев, пробежались по бедрам и вдоль позвоночника, и он непроизвольно поежился, сжав руку на стакане. Ван Ибо, все это время наблюдавший за его действиями, отвел взгляд, поставил ногу на землю и оттолкнулся. Была прохладная, глубокая ночь. Оттенки неба накладывались друг на друга разными слоями: глубокий фиолетовый над головой, королевский синий чуть пониже, серые клочки облаков, коричневатое сияние ближе к силуэту крыш. Над городком скользил сочный аромат, напоминавший одновременно о близости гор и моря. Сяо Чжань родился в одном задымленном мегаполисе, а потом переехал в другой, и его организм с трудом переносил такую запредельную чистоту. Борясь с трехдневной тяжестью, он никак не мог решить, что было бы приятней: остаться здесь на подольше и научиться дышать полной грудью или же быстрее вернуться в знакомый плотный смог, медленно разъедавший и душу, и тело. Скейтборд, поднимавший дворовую пыль, тормозил на поворотах с громким вжух. Последний раз, когда он не мог уснуть, это было далеко от побережья – в его крошечной Пекинской квартире. Одеяла, подобранные под январские холода и экономию на кондиционере, давили на тело неподъемной тяжестью. Косой свет фар неспешно скользил по потолку. Его тогдашний любовник лежал, повернувшись к нему спиной, и Сяо Чжань до сих пор отчетливо помнил и мягкий изгиб оголенного плеча, и аккуратную мочку уха, и отросшие пряди волос, слегка подсвеченные уличным фонарем. Все еще пахло подгоревшим ужином, который никто из них не стал есть из-за очередной ссоры. Кажется, тогда ему тоже хотелось встать и побродить по дому – может, найти Орешек, спящую в одном из закутков гостиной, или выйти подышать на балкон… но вместо этого он опустил руку на чужую талию и спросил: «Ты спишь?». Некоторое время они лежали в многозначительной тишине. – Сяо Чжань? – внезапно раздался голос. Вернувшись в реальность, он увидел перед собой пару белых кроссовок: Ван Ибо закончил кататься и стоял на расстоянии пары шагов, подперев свой транспорт бедром. При ближайшем рассмотрении оказалось, что выглядел он то ли растерянным, то ли раздраженным – похоже, его медитация на стакан действительно затянулась. – Пошли прогуляемся, – сказал тот, когда понял, что ждать реакции бессмысленно. Сяо Чжань сконфуженно улыбнулся. – Чего? – Давай прогуляемся, – шмыгнув носом, повторил Ибо. – Чего здесь сидеть? В глубине дворика горела тусклая садовая лампа. Насекомые роились вокруг плафона, хаотично ударяясь о мутное стекло – хлоп, хлоп, хлоп. Под влиянием бессонницы и неожиданного предложения, мысли Сяо Чжаня вели себя примерно также, и ему пришлось приложить усилие, чтобы привести их в подобие порядка. – А вдруг нас потеряют? – спросил он, наконец. – Кто нас потеряет? Сяо Чжань кивнул в сторону дома. Ибо на секунду поднял взгляд на темные глазницы окон. – Там все спят, – безразлично сказал он. – Мы вернемся раньше, чем они проснутся. – А куда пойдем? – Куда-нибудь. Какая разница? Сяо Чжань поднес стакан к губам и сделал большой глоток. Холодная вода с мыслительным процессом никак не помогала, поэтому он наигранно потянул время, а потом махнул про себя рукой и просто сказал: «Окей». Они прошли через первый этаж тихого дома и задержались в прихожей. По какой-то безмолвной договоренности свет включать никто не стал. Сяо Чжань присел на корточки, роясь на полке для обуви – первую кроссовку нащупал сразу, а вот вместо второй вечно попадались чужие ботинки. Ван Ибо, все это время стоявший позади, наклонился к вешалке и мимолетно прижался бедром к его плечу. Когда Сяо Чжань победно извлек готовую пару, тот уже накинул на себя потертую ветровку Юньлуна и сражался с непослушным замком. – У тебя своей нет? Ибо грубо дернул язычок, зажав воротник между губ. – Моя наверху, – невнятно ответил он. – Ты будешь обуваться? Сяо Чжань удивился такому взаимному обмену подначками, но внимание заострять не стал. Сев прямо на пыльный пол, он подтянул кроссовки к себе: – Сейчас. Как бы они ни старались вести себя тихо, калитка закрылась с противным металлическим лязгом. Сяо Чжань перекинул через нее руку, чтобы задвинуть засов, а потом догнал зашагавшего компаньона. Идя каждый по своему краю дороги, они добрались до конца улицы и свернули налево – там, поднявшийся ветер принес с собой крепкий запах свежести, и Сяо Чжань повел головой, словно пытаясь последовать за ним. Его не покидало чувство, что все это происходит не наяву, а в каком-то полусне. Ибо позвал его гулять. Интересно, почему? Если подумать, они были знакомы пять лет, умудряясь оставаться при этом абсолютно чужими людьми. Ван Ибо был другом Вэньхана, который был другом Аюнги, с которым Сяо Чжаня познакомил когда-то Чжэнь Юньлун, его давнишний коллега. До этой спонтанной вылазки, они виделись в последний раз шесть, может семь месяцев назад на каких-то дружеских посиделках, и за весь вечер не обменялись ни словом – лишь пожали друг другу руки на прощание. В памяти всплывала крутая лестница, затерянная в самом сердце Пекина. Сяо Чжань стоял на пару ступенек ниже, слегка откинув голову назад, а взгляд Ибо, нависшего над ним, был темным и напряженным. Тогда, Сяо Чжань первым взял его за холодную руку и спешно отпустил, и, хотя ему настойчиво казалось, что тот хочет что-то добавить, они молча разошлись в разные стороны. Шагая рядом с ним сейчас, Ибо не сильно отличался от того воспоминания. Его широкие плечи были также напряженно приподняты, а на лице застыло странное выражение, из-за которого тот казался не таким уж и симпатичным. Сколько бы Сяо Чжань на него ни смотрел, все равно не мог понять, о чем тот думает, и то, что, по сути, друг с другом они почти не разговаривали, делу не помогало. – У тебя бессонница? – неожиданно для себя спросил он. Ибо обернулся, и, встретившись с ним взглядом, нахмурился еще сильнее. – Чего? – Я удивился, когда встретил тебя во дворике, – объяснил Сяо Чжань. – Думал, что один не могу заснуть. – Нет у меня бессонницы, – отмел его теорию Ибо. – Я просто вышел покататься. – Часто катаешься по ночам? – Если нужно остыть. Или подумать. – И как, помогает? Ибо коротко пожал плечами. – Мне помогает. Вдалеке раздался приглушенный собачий лай. Сяо Чжаню показалось, что сейчас было бы подходящим моментом узнать, о чем именно тому нужно было подумать, но Ибо его опередил: – Может, сходим к морю? Сначала Сяо Чжань решил, что ему послышалось. – К морю? – медленно переспросил он. – Ну, мы же недалеко. Недалеко?.. – Километров пятнадцать, как минимум. – Значит, не хочешь? – сказал Ибо прежним голосом, хотя на его лице промелькнула тень разочарования. – Не то что бы не хочу, но… – начал Сяо Чжань, а потом осекся и огляделся по сторонам. «Но» что? В прицепе автомобиля, на подъезде к одному из домов, лежала лодка. Во дворе следующего были развешены сохнувшие плавки. В воздухе то и дело проступал солоноватый аромат, и Сяо Чжань подумал об их вчерашней поездке на пляж – о накатывающих волнах и прозрачном голубом небе – и решил, что, да, он был бы совсем не против оказаться там еще раз перед отъездом. «Думаешь, сможешь догнать меня на водном мотоцикле?» – крикнул в его воспоминании незримый Ибо, и его наглый, нелепый смех разбился о берег словно морская пена. – Что ж, давай попробуем. Лицо Ибо мгновенно просветлело: – Серьезно? – Да, – откуда-то набравшись уверенности, кивнул Сяо Чжань. – Как будем добираться? – Пешком? – Пятнадцать километров по холмам? Ван Ибо, ты вообще человек? В полумраке сверкнула ухмылка. – Слабо? – Не слабо, – фыркнул Сяо Чжань, растирая ладони. – Я просто разумный взрослый, и считаю, что идея так себе. – Тогда автобус? В такой глуши наличие ночных автобусов, конечно, было из разряда невероятного, но разумностью этой ночью они совсем не отличались. На станции было пусто. Высокие фонари отбрасывали желтый свет на безлюдные платформы – одна из выставленных скамей лишилась ножки и жалким образом приникла к земле. Окно кассы было, предсказуемо, закрыто. Ибо подходить к нему не стал и только замер в паре шагов, запустив руки глубоко в карманы треников. Намек был очевиден, так что Сяо Чжань покорно принял инициативу на себя, отыскав расписание и нужный автобус. – Написано…первый в пол пятого, – прочитал он. Стоявший позади Ибо недовольно цыкнул. Сяо Чжань осмотрелся. Окно кассы было занавешено жалюзи, но меж пластиковых планок под определенным углом можно было разглядеть тусклое свечение. Помешкав пару секунд, он аккуратно постучал по стеклу. Сначала ничего не произошло, а потом из глубины донесся приглушенный звук – скрип стула, какой-то тихий хлопок – и дверь, располагавшаяся по правую сторону, отворилась. – Чего вам? На пороге появился мужчина средних лет, одетый в костюмные штаны и растянутую футболку. За его спиной бормотал включенный телевизор, и выглядел он скорее, как сторож, чем кассир. – Нам нужно попасть на побережье, – сказал Сяо Чжань после вежливого приветствия. Ибо встал с ним плечом к плечу, хотя участвовать в разговоре так и не стал. – Первый автобус через два часа, – медленно ответил мужчина, будто общался с неразумными детьми. – А ночных нет? – Каких еще ночных? Вы же не в Циндао. Сяо Чжань неловко улыбнулся, хотя взгляд, брошенный в его сторону, был далеким от дружелюбного. – Значит, совсем-совсем никаких вариантов? – Я транспортной системой не заведую. От меня-то вы что хотите? – М-м… – протянул он окончательно смутившись. Мужчина стоял к ним в пол-оборота – одной ногой глубже в комнате – будто его отвлекали от чего-то важного. Видимо, от телевизора. – Ничего. Простите, пожалуйста. Спасибо. – Ждите полпятого, – припечатал то ли сторож, то ли кассир, и, хотя Сяо Чжань ожидал раздраженного хлопка, аккуратно прикрыл за собой дверь. Они молча помялись на месте. – Значит, этот вариант отпадает, – после долгой паузы вздохнул Сяо Чжань. – Ждать столько времени все-таки не будем. Ибо покусал губы, но кивнул. – Чем хочешь теперь заняться? Пройдемся до торговой улицы и повернем домой? – Домой? – переспросил Ибо. Сяо Чжань беспомощно пожал плечами. – Ну, выбора-то особо нет. Не тащиться же к морю пешком. Да и холодно… – Угу… Даже после принятого решения, топтание продолжилось. Над раскидистыми кронами деревьев, окруживших станцию, висел ослепительно белый ломоть луны. Приколотые к доске объявления всколыхнулись от налетевшего ветра. – Пойду отолью, – вдруг разворачиваясь на пятках, очень громко сказал Ибо, и скрылся за углом так быстро, будто вот-вот должна была произойти катастрофа. Сяо Чжань рассеянно посмотрел ему вслед, гадая, чего же тот не подумал об этом раньше, а потом поскреб локоть и шаркая отправился в противоположную сторону. М-да…ну и ночка. Упав на целую скамейку, он расстегнул карман куртки и пошарился в его содержимом. Потом проделал тоже самое с другой стороной, а потом и с карманами треников. Кроме мелкой денежной купюры, смятой фольги от жвачки, и старой зажигалки в них ничего не обнаружилось – даже телефон он и тот умудрился забыть. Вздохнув, Сяо Чжань вытащил зажигалку и крутанул колесико, соскальзывая пальцем на кнопку, и так еще несколько раз, пока не извлек из нее жалкий огонек. Судя по всему, приключение подходило к концу, так и не успев начаться. Обычно, выходные у Юньлуна были жаркими, ленивыми, и абсолютно лишенными сюрпризов. Вот уже несколько лет, их небольшая компания собиралась в Шаньдуни, чтобы отдохнуть от работы и повседневных тревог: пили пиво из пакетов, вели несерьезные разговоры. Если все еще стояло лето, беззаботно плескались в Желтом море. Во все свои приезды Сяо Чжань ни разу не делал ничего из ряда вон выходящего – может только не приехал вовсе, когда предпочел отпуск со своим бывшим возлюбленным в прошлом году. И все-таки, к его удивлению, мысль о пляже в последнюю ночь казалась странно притягательной. Было в этом что-то сумасбродное – такое, на что бы он решился, скорее студентом, чем в тридцать. Интересно, кто еще мог подкинуть ему такую идею? Уж точно не серьезный Юньлун и не пугливый Вэнхань, и, конечно же, не болезненно правильный Чжан Исинь. Возможно, Аюнга, хотя, будучи выходцем из пустынной Монголии, тот не особенно жаловал море. В общем-то, создавалось впечатление, что в Шаньдунь тот приезжал исключительно ради слушателей своих многочисленных рассказов и бесплатной выпивки, а не ради купального сезона и сидения на пляже. Как ни посмотри, Ван Ибо оставался его единственным билетом. Кстати, и где он только запропастился? Не успел Сяо Чжань об этом подумать, как знакомый силуэт появился из-за здания и стал приближаться так же стремительно, как и исчез – казалось, еще немного и Ибо сорвется на бег. Стало как-то тревожно. Приглядевшись, Сяо Чжань разобрал в полумраке побледневшее лицо, и тут же сел повыше. – Ты в порядке? – спросил он, когда тот оказался в радиусе слышимости. Ибо резко остановился и также резко кивнул. Его пухлые губы сжались в тонкую линию, а глаза, наоборот, широко распахнулись. Слегка наклонившись, Сяо Чжань протянул руку и неловко зацепился за рукав синей ветровки, пытаясь поймать его взгляд. – Что такое? – тихо, но настойчиво спросил он. – …темно. – А? Ибо медленно опустил подбородок. – У туалетов перегорел фонарь, – пробормотал он. – Ни черта не видно. Сначала Сяо Чжань ничегошеньки не понял, но, когда его, наконец, озарило, нечаянно ослабил хватку и скользнул вниз. Рука Ибо была все такой же ледяной. Правда, в этот раз вместо того, чтобы тут же ее отпустить, он обернул вокруг нее свою и аккуратно сжал, проведя большим пальцем по костяшкам. Спустя долгую минуту, проведенную вот так, напряжение начало покидать тело Ибо, и выдохнув через нос, тот сделал последний шаг, чтобы плюхнуться на скамейку рядом. – Окей? – спросил Сяо Чжань, неловко пряча пальцы в собственный рукав. – Окей… Спасибо. – Да ничего… Дверь у кассы отворилась, чтобы выпустить их нового знакомого. Прокашлявшись, тот подкурил сигарету и выдохнул струйку дыма. – Сотрешь же, – вдруг хрипло сказал Ибо. Когда Сяо Чжань обернулся, его глаза уже потеряли пустое, потерянное выражение и теперь внимательно смотрели на его вытянутые ноги, а главное, голые лодыжки. – Уже почти, – признался он, покачав ногой из стороны в сторону. – Чего тогда носки не надел? – А кто меня вытащил на улицу не успел я успел сказать «носки»? – Ты че, серьезно, меня винишь? – шуточно оскорбился Ибо. – А кого еще? Тот хмыкнул. – Сам же назвался «ответственным взрослым», – напомнил он. – Как ответственный взрослый, ты должен уметь о себе заботиться, а не сваливать эту обязанность на диди. – Диди – это ты, что ли? – ехидно уточнил Сяо Чжань. – А нет, что ли? – Бо-ди! – Чжань-гэ! Окурок тусклой искрой прорезал ночь и потух под старым ботинком. Они улыбнулись друг другу. «Похоже, Ибо совсем успокоился», с непривычной радостью подумал Сяо Чжань, подтягивая одну ногу под себя. Как бы он ни подходил к проблеме, то, что ему никогда не приходилось слышать про такой серьезный страх, все равно не укладывалось в голове. После посиделок, или в новогоднюю ночь, или во время вот таких общих поездок совместные ночевки были более чем привычным делом. Если хорошенько поднапрячь мозги, Сяо Чжань был уверен, что раз или два они вообще спали плечом к плечу в чьей-то тесной, душной комнатенке. В памяти всплывала спина Ибо, сидящего рядом на матрасе, зарывшееся в подушку лицо, острое колено, все норовившее воткнуться ему в бок. Но несмотря на это, за все те годы, что они были знакомы, он ни разу не заметил его боязнь темноты, и что странно, даже не слышал дружеских подколок от их общих товарищей. Наверное, дело было в том, что Ибо никогда его особо не интересовал, а если положить руку на сердце, совсем ему и не импонировал. Когда в компании тот становился центром внимания или темой для разговора, Сяо Чжань почти рефлекторно уходил в свои мысли, регистрируя лишь крошечную долю информации о своем ночном компаньоне. Хотя большинство людей охарактеризовали бы Сяо Чжаня как человека заботливого и внимательного, во многих ситуациях это было простой вежливостью (или элементарным притворством), а на деле, тепла и дружелюбности в нем было ровно столько же, сколько в любом среднестатистическом человеке. Что бы там кто ни думал, бодхисаттва из него бы точно не получился. Ван Ибо, которого он встретил впервые, был молчаливым и довольно мрачным. Даже сейчас Сяо Чжань с легкостью мог воссоздать сцены, в которых Ибо сидит за дальним концом стола, сурово набивая рот и отвечая на редкие вопросы так коротко и сухо, будто спросивший был не достоен даже толики его стараний. С тех пор утекло много воды, и Сяо Чжань сменил выданную собой характеристику с «гадкой ледышки» на чуть более благосклонное «тихий парень», но с прямолинейностью и тактом у Ибо, действительно, были некоторые проблемы, как и, в целом, с поведением в обществе. И все-таки, не это было главным их затруднением. Люди бывают разные, и среди друзей, хочешь не хочешь, да обнаружится какая-нибудь сложная личность. Скорее, дело было в том, что с первого дня, а потом и во все последующие встречи, они так и не смогли поймать одну волну. Ибо существовал в одной плоскости. Сяо Чжань в другой. Не найдя дорогу друг к другу, они постепенно начали испытывать лишь неловкость. Вот почему, сидя рядом с ним на автобусной станции в приморском городке, все, что Сяо Чжань смог извлечь из закромов памяти о своем ночном компаньоне это абсолютно чистый лист. Он не знал ни про его страх темноты, ни с каких пор тот увлекся скейтбордом, да и про возраст… А ведь правда, даже про возраст он совсем ничего не знал. – В чей год ты родился? – зацепившись за эту мысль, брякнул Сяо Чжань. Ибо, все это время рассматривавший небо с запрокинутой головой, посмотрел на него краешком глаза. – Быка. – О… – О? – Я думал ты старше, – признался Сяо Чжань. – Это просто потому, что Чжань-гэ сам такой моложавый. Он рассмеялся. – Даже не знаю, считать это комплиментом или все-таки обидеться. Ибо пожал одним плечом, заваливаясь на бок. В игривом настроении его улыбки становились не такими широкими, но по-мальчишечьи шкодливыми, будто он вот-вот стегнет тебя резинкой или поставит сливу. Воспользовавшись внезапно потеплевшей атмосферой, Сяо Чжань пошел дальше по списку и решился расспросить про скейтборд. Как оказалось, Ибо начал заниматься им три года назад, последовав примеру одного коллеги из танцевальной студии, и так втянулся, что продолжил занятия сам. Он даже назвал имя, очевидно, рассчитывая, что Сяо Чжань поймет о каком именно коллеге идет речь, но этого не случилось. После, не на шутку раззадорившись, Ибо пересказал ему всю историю своего обучения, а потом объяснил в деталях и пару трюков. Олли и нолли, стэллы и стэнды – как бы Сяо Чжань ни пытался, все это сразу слилось в голове в сплошную кашу, никак не обогатив его знания. – Звучит очень…профессионально, – наконец, заключил он. – Ты ничего не понял, да? Сяо Чжань смущенно развел руки. – Что я могу сказать… из спортивного у меня только кроссовки. Ибо ухмыльнулся, отпинывая носком пластиковую крышечку. Слетев с бордюра, та приземлилась на бок и шурша покатилась вдоль дороги, пока не застряла в ливневой решетке. Снова налетел солоноватый ветерок. – Чжань-гэ, я знаю, что ты сказал, но давай все-таки пойдем на пляж, – спустя какое-то время тихо попросил Ибо. – Что ж, – почему-то не удивившись, ответил Сяо Чжань, и поднялся на ноги. – Тогда давай выдвигаться. После автобусной станции городок показался еще более пустынным. Вокруг не было ни малейшего признака на чье-то присутствие – словно пейзаж, увиденный во сне. Только прежние тусклые фонари выстроились в ряд, освещая маленькие лоскутки дневной жизни: брошенная детская игра, таз фасоли на чистку, старый мопед на ремонте. После случившегося разговора, идти рядом стало проще, чем держаться своего края дороги. Такое расстояние не способствует тишине, и постепенно они стали перебрасываться фразами, которые больше походили на приятельскую болтовню. У Ибо телефон был с собой, так что он проверил по карте, в какую сторону им нужно было двигаться. Белесое сияние экрана высветило его лицо, и Сяо Чжань воспользовался моментом, чтобы рассмотреть прямые линии его лба и носа, мягкое очертание губ, аккуратный подбородок, походившие на жесткую щеточку короткие ресницы, болезненные точечки на щеках. Когда его лицо принимало определенное выражение, первыми менялись темные глаза, хотя широкие брови оставались на удивление неподвижными. Наверное, близкие могли без труда определить, в каком настроении тот находится, просто встретившись с ним взглядом. Взглядами они встречались крайне редко. – Прямо, до конца улицы. Засунув руки глубоко в карманы, Сяо Чжань шел, куда ему говорили, и рассказывал про свою самую первую поездку на море. По большей части, Ибо слушал его молча, хотя когда темы стали более повседневными и Сяо Чжань уточнил, что работает там-то и тем-то, вклинился с уверенным «Я знаю». – Правда? – Ээ…да. В офисе в Чаояне. За стадионом рабочих. Когда Сяо Чжань не смог скрыть свое удивление, глаза Ибо стали серьезными, а уголки губ слегка опустились вниз. – Ну, я как-то подвозил тебя, – заметил он с наигранным безразличием. – Правда? – как попугай повторил Сяо Чжань. – Угу. Года три назад, в конце весеннего фестиваля. Мы остались после пьянки у Вэньханя, а утром тебе позвонили с работы. Я тогда…э… Ауди водил. Неловко закончив свою речь, Ибо стал выглядеть недовольным, хотя было не очень понятно, чем или кем – то ли Сяо Чжанем, которому пришлось объяснять все на пальцах, то ли собой, что вообще об этом вспомнил. – Точно, – кивнул Сяо Чжань, коря собственную забывчивость. – Ты мне тогда здорово помог. – М-м… Почувствовав себя слегка пристыженным, Сяо Чжань широкими шагами взобрался на маленький подъем и развернулся, идя задом наперед, чтобы видеть подотставшего Ибо. – Я разок наблюдал, как ты танцуешь, – будто сравнивая счет, поделился он. Ибо красноречиво посмотрел на его ноги, видимо только и ожидая, как он споткнется, но Сяо Чжань его проигнорировал, и спустя долгую минуту, тот, наконец сдался. – Это когда? – вздохнув, спросил Ибо. – Точно не помню. Был какой-то большой конкурс. Ты танцевал с этим парнем из вашей студии...не помню имя. Низкий такой, с дредами. Нас позвал Вэньхань, хотя я уехал сразу после твоего выступления – случился аврал в офисе. – У вас всегда аврал, – сухо подметил Ибо. – Ха-ха, тут не поспоришь. Ну, ты понял, про что я говорю? – А…да. В прошлом марте? – Кажется… – Hustle & Freeze. Я танцевал с Е Инем. Сяо Чжань радостно щелкнул пальцами. – Оно! – Да, помню… – подтвердил его спутник, а потом добавил: – Тебе понравилось? В его выражении, как и в нотках голоса проскользнула тень неуверенности, хотя пытливый, пронзительный взгляд ни разу не оставил лицо Сяо Чжаня. – Очень, – кивнул тот. Он ничего особо не понимал ни в правилах, ни в стрит-дансе в целом, но Ван Ибо, исполнявший тогда свою рутину, выглядел грациозно и круто, и так, будто для человека не было состояния более естественного, чем танец. – У тебя талант. – Нет…э-э…м-м. Годы тренировок. – И талант. – Окей, – снисходительно кивнул Ибо. – Я серьезно, – продолжил напирать Сяо Чжань. Остановившись, он дождался, пока Ибо с ним поравняется, и снова зашагал с ним плечом к плечу. – Было впечатляюще. Я редко впечатляюсь танцами, потому что это совсем не мой жанр…но твой я помню до сих пор. Ибо ничего на это не ответил. Еще несколько минут они шли молча, а потом остановились около приземистого дома, где, заметив их приближение, подбежала к ограде внушительная собака. «Похожа на куньминскую овчарку», сказал Сяо Чжань, оглядев ее от макушки до хвоста. К его большому удивлению, та не подняла лай, чтобы отогнать незваных гостей, а дружелюбно высунула язык и заработала хвостом с такой невероятной скоростью, будто пыталась взлететь на нем, точно на пропеллере. После минутного колебания, Ибо медленно протянул к ней руку и почти сразу получил разрешение на контакт. Если из-за отвешенного ему комплимента он все это время выглядел скромно довольным, то теперь его хорошенькая мордашка грозила просто треснуть по швам. Рассматривая эту приятную картину, Сяо Чжань решил, что с животными Ван Ибо обходился куда деликатнее, чем с людьми. Протянув руку, он присоединился к ласке. – Поаккуратней, не так грубо, – тепло пробормотал Ибо, сталкиваясь с ним пальцами. – У тебя есть домашние животные? – отчего-то шепотом спросил Сяо Чжань. Ибо отрицательно качнул головой. – Почему? – Я много в отъезде. – Вот оно что… По работе? – Ну да. Его большие ладони мягко скользили между ушами и по загривку, потом зарывались в шерсть на шее, проходились по спине. Хотя Сяо Чжань тоже участвовал в нежностях, собака неотрывно смотрела на Ибо, будто всю ночь – или всю жизнь – ждала только его. – А у тебя? – раздалось со стороны. Успев зафилософствоваться, Сяо Чжань вдруг осознал, что потерял нить разговора. – Чего? – У тебя есть домашние животные? – А… у меня кошка. Эм, Орешек… Ее зовут Орешек. – Крутое имя! Сяо Чжань улыбнулся. Ибо произнес это столь искренне, что от его слов защемило сердце. «Хочешь прийти и погладить мою кошку? Я и Орешек будем очень рады. У тебя это замечательно получается!», чуть не воскликнул он, но так и не смог открыть рот. В конце концов, сегодня был первый раз, когда они остались, действительно, наедине, и, наверное, было бы странно так сразу раскидываться приглашениями. Вдалеке послышался приглушенный звук. Повернув голову влево, Сяо Чжань увидел яркие огни, и понял, что звуком был рокот автомобиля, только что вывернувшего на улицу. Выпрямившись, он потрепал Ибо по плечу. – Смотри. Машина попала колесом в яму и с тихим уханьем неуклюже выбралась обратно на гладкую поверхность. Ибо уперся ладонями в колени, глядя в ту же сторону. – И чего? – не понимающе, спросил он. – Секунду. Обогнув его, Сяо Чжань вышел на дорогу и замахал руками, зажмурившись от яркого света. Его попытка увенчалась успехом, потому что машина начала замедляться и вскоре остановилась. – Здравствуйте, – поздоровался Сяо Чжань, когда водитель Тойоты опустил стекло. Паренек за рулем выглядел ненамного старше Ибо и, судя по доносящейся из салона музыке, был поклонником новомодного рэпа. – Привет! У вас что-то случилось? – дружелюбно отозвался тот, а потом высунулся из окна, чтобы внимательно их осмотреть. – Нет! Нет, у нас все в порядке… Мы тут просто… – Сяо Чжань обернулся к Ибо, который все еще стоял у забора, хотя собака отступила назад и приняла весьма грозную позу. – Нам просто нужно на пляж, и мы хотели спросить, не могли бы вы нас подбросить? – На пляж? Сейчас? – пораженно спросил водитель, бросая взгляд на часы на панели. – Ну я вообще-то еду в Циндао, это не то чтобы по пути. А вы пешком дойти пытались? – Мы еще были на станции, но автобусов сейчас нет. – Да, первый где-то ближе к пяти. Но пойти пешком это прямо мощно – я так только в детстве с друзьями делал, когда на билет не хватало денег. Это же далеко. – Ну да… – В принципе, я могу довезти вас до какой-нибудь деревеньки, только оттуда все равно будет километра два-три, – подумав, предложил он. Сяо Чжань вопросительно посмотрел на Ибо. Тот пожал плечом, мол, «никаких возражений не имею», а потом одарил их спасителя суховатым «спасибо», которое Сяо Чжань тут же сгладил своей более вежливой благодарностью. Будто опомнившись, собака разразилась громким лаем. В салоне, куда они поспешно забрались, стоял едкий запах рыбы. Держа одну руку на руле, водитель не глядя указал на коробки, сгруженные на заднем сидении рядом с Ибо, и довольно пространственно объяснил, что утром они должны быть в городе. Сяо Чжань вежливо кивнул. Джонни Джей продолжил приглушенно читать свой рэп на заднем плане. – А что вы на пляже-то забыли? – спросил паренек, пока машина, потрясываясь, спускалась с очередного холма. Вопрос был вполне ожидаемым, но Сяо Чжань не знал ответа и сам, и тут же замешкался. И правда, куда их только понесло? – Ночные купания, – раздалось строгое сзади. Водитель издал удивленный звук. – Купания? Вода, может, еще и теплая, но холодрынь же, жесть, – температура на панели, в которую он ткнул, действительно, была довольно печальной. – Вы на слабо, что ли? – Мы просто завтра уезжаем, – поделился уже Сяо Чжань. – Купаться не обязательно, просто хотели посмотреть еще разочек на море. – А вы откуда? – Из Пекина. – Ну понятно...Только зачем среди ночи? – Это было…спонтанное решение. Водитель рассмеялся, кивая головой. – Ну да, ну да. Мы с моим лучшим другом тоже как набухаемся, сразу принимаем «спонтанные решения». Я вас понял. «Лучшим другом Ван Ибо» его еще никто не называл. Не особенно расстроившись из-за нового титула, Сяо Чжань смотрел, как один населенный пункт сменяется другим, как за одним холмом, почти сразу появляется следующий, как проносятся мимо сонные дома, в которых то и дело горит одинокое окошко. Даже смешно, что они подумывали пройти все это расстояние пешком, да еще и среди ночи. На своих двоих их ожидало одно лишь разочарование, а Ибо, по какой-то неясной причине, особенно горел идеей побывать на побережье. Интересно, что манило его так сильно? Морские волны, шум прибоя, белый песок? Сяо Чжань никогда не считал Ибо сентиментальным человеком, и на каждый из этих вариантов у него легко находилось свое неоспоримое «Нет». Судя по карте, водитель, и правда, высадил их в паре километров. Сяо Чжань посмеялся, когда тот пожелал им не заболеть, изображая моржей, и несколько раз повторил уже высказанную благодарность. Ибо вскинул на прощание руку. Шелестя колесами по сухой дороге, Тойота скрылась за поворотом. – Прямо чувствуется, что море уже близко, – сказал Сяо Чжань, перевязывая распустившийся шнурок. Терпеливо ожидавший его Ибо склонил голову на бок. – Серьезно? – Тебе так не кажется? По-моему, даже запахло сильнее. – Запахло чем? Вроде все так же… – Ох, Ибо, – вздохнув, Сяо Чжань поднялся с корточек и поправил задравшиеся штанины. – Ладно, куда там дальше? Ибо сунул телефон в куртку. – Несколько кварталов туда, потом, похоже, будет лестница, но дальше все должно быть просто. – Супер. Веди меня, о, капитан! Ибо бросил на него не впечатленный взгляд, но развернулся на пятках и слегка качнул плечом, указывая направление. Чем ближе подступает утро, тем становится холоднее – предрассветные сумерки, как известно, самое зябкое время дня. Вспомнив этот незатейливый факт, Сяо Чжань поежился и засунул руки подмышки. «Замерз?» – спросил его Ибо. Он понуро кивнул, но так как ничего для утепления они не взяли, исправить ситуацию было невозможно. Единственное, что они могли сделать – это неосознанно зашагать еще ближе, словно делясь друг с другом теплом. – Хорошо, что удалось поймать попутку, – заметил Сяо Чжань. – В пешем походе мы бы окоченели, не дойдя до следующей деревни. – Да ладно, все не так плохо. – Все именно так плохо. По-моему, я перестал чувствовать пальцы на ногах. – На тебе нет носков, – ударил по больному Ибо. – И кто в этом виноват? – Только ты. Сяо Чжань обиженно фыркнул, зарываясь подбородком в воротник. – Если бы у Юньлуна нашлись велики, были бы уже были там, – мечтательно сказал Ибо, теребя язычок на молнии. – Полчаса и на месте, максимум. – Я не умею. – А? – Не умею ездить на велосипеде, – повторил Сяо Чжань. Для Ибо это почему-то стало таким шоком, что тот даже притормозил, ухватившись за его плечо. – Как это? – ошарашенно спросил тот. Уже второй раз за вечер его глаза стали круглыми как плошки. Сяо Чжань вопросительно приподнял бровь. – Я же из Чунцина. – И что? – Ты бывал в Чунцине? Нет? Что ж, если ты туда поедешь, то куда бы ты не направился, тебя ждут крутые подъемы и спуски, подъемы и спуски, и лестницы, лестницы, лестницы… Людям нужно иметь огромную силу воли, чтобы просто дойти до какого-нибудь магазина, а ты говоришь велосипед. – Но сейчас же ты живешь в Пекине, – поразмыслил над его словами, парировал Ибо. – Сейчас я везде добираюсь на машине или на общественном транспорте и в третьем варианте как-то не нуждаюсь. А сам-то ты когда последний раз катался? – На прошлой неделе. – Что, серьезно? Ибо кивнул: – Ну да. Я люблю велик. Иногда на работу на нем езжу. – Именно на велике? – поинтересовался Сяо Чжань. – Не на мопеде? – Мопеды – это не круто. Уж лучше мотоциклы. «Мотоциклы…» – повторил он про себя, удивляясь благоговейной нотке. «Что же ты за человек такой, Ван Ибо?» Ибо между тем ударился в размышления. Так как Сяо Чжань все еще стоял с ним лицом к лицу, он легко мог проследить вереницы сменяющих друг друга умозаключений, и с трудом подавил внезапное желание разгладить складочку, пролегшую между густых бровей. Похоже, вывод, к которому тот пришел, оказался довольно приятным, потому что складочка исчезла сама по себе, сменившись тенью улыбки и сияющим взглядом. Словно завороженный, Сяо Чжань затаил дыхание. – Пойдем, – нетерпеливо сказал Ибо, сжав пальцы на его предплечье. Потом вдруг встряхнул головой, и быстро убрал руку. – Хотя нет, подожди меня здесь. – Чего? В чем дело? – Ни в чем, Чжань-гэ. Просто постой тут, я скоро вернусь. – Ибо, ты куда? – обеспокоенно окликнул его Сяо Чжань, когда тот уже был в развороте, и безуспешно попытался поймать его за куртку. – Все хорошо! Даже отлично. Скоро поймешь! Еще ни разу Сяо Чжань не видел Ибо настолько поглощенным идеей, настолько полным энтузиазма. За секунду оставив его далеко позади, тот метнулся в сторону скопления домов, чуть ли не вибрируя от предвкушения. Так как Сяо Чжань абсолютно не понимал, что происходит, ему только и оставалось, что наблюдать за тем, как его спутник подбегает то к одному забору, то к другому, заглядывая во дворики и, судя по всему, никак не находя предмет этих поисков, потому что дорога уводила его все дальше и дальше, пока ночь окончательно не проглотила его стройную фигуру. Словно воспользовавшись его внезапным одиночеством, сильный порыв ветра забрался Сяо Чжань под куртку. Он продолжал стоять на прежнем месте, легонько вздрагивая и пристально вглядываясь в темноту. Стрелка часов сделала круг, потом еще один, а потом и еще несколько. Наконец, вдалеке раздался приглушенный звон колокольчика. Сяо Чжань, в груди которого уже осела тяжелым камнем неясная тревога, непроизвольно подался вперед. Еще пару секунд, и снова стали различимы очертания Ибо – приближался он стремительно, так как ехал на велосипеде, и его улыбающееся лицо становилось все более и более различимым. – Ты чего наделал? – севшим голосом спросил Сяо Чжань, когда тот объехал его по кругу и затормозил, поставив правую ногу на землю. – Откуда ты взял велосипед? – Ну что, готов? – явно не слушая, спросил его Ибо. – Готов к чему? Ты что его украл? – Не украл, а позаимствовал, – поправил тот. – Будем тебя учить. – Ты украл велосипед! – на грани отчаяния воскликнул Сяо Чжань и уставился на цветную раму и пыльное колесо. Ибо оставался абсолютно спокойным. Какое-то время они изображали живую картину, а потом одновременно отмерли, когда Ибо соскочил с велосипеда, а Сяо Чжань нервно огляделся по сторонам, будто ожидал, что законный разозленный владелец появится с минуты на минуту в компании полицейских. Но улица оставалась по прежнему пустынной, и ничто не нарушало оглушительную ночную тишину. Ибо заговорил первым. – Все нормально, – уверенно, но все-таки мягко сказал он. – Не успеешь моргнуть, а мы уже вернем его на место. В такую рань никто не встает, даже в деревне, так что пропажу не обнаружат. – Ты же не деревенский, откуда тебе знать? – больше из принципа спросил Сяо Чжань. Ибо и глазом не моргнул. – Ну же, Чжань-гэ. Пятнадцать минут и все. – Ты реально веришь, что научишь меня кататься за пятнадцать минут? – Полчаса, – подумав, уступил тот. – Ты чокнутый. Ибо зловеще ухмыльнулся. Сяо Чжань громко сглотнул, продолжая смотреть на разделявшего их двухколесного монстра. Как ни крути, сегодняшняя ночь просто не могла быть правдой. Наверное, в эту секунду, он лежал на неудобном матрасе в душной комнате Юньлуна и видел десятый сон, вымотавшись после насыщенного дня. Иначе, как еще объяснить ночную прогулку не с кем иным как Ван Ибо, или полуфантастическую дорогу к морю, или вот теперь украденный велосипед в незнакомой деревне далеко-далеко от дома? С этой мыслью он опустился на корточки, накрыв голову руками. – Чжань-гэ?.. Впервые за весь разговор голос Ибо зазвучал неуверенно. Что ж, наверное, если посмотрел начало сна и все еще не проснулся, то можно досмотреть его и до конца. Эта ночь все равно проходила под знаменем сумасбродства. – Только отойдем подальше, – попросил Сяо Чжань, глядя на Ибо снизу вверх. – Хорошо, – слегка растерянно пробормотал тот, хотя быстро взял себя в руки. – Мы как раз проходили небольшой пустырь. В три утра, где-то посреди Шандуни, Сяо Чжань впервые сел на велосипед. Наверное, плохо освещенная сельская дорога тоже была плохой идеей, но никто из них не озвучил свои опасения. Ибо крепко держал руль и седло рукой, не давая железному коню завалиться на бок, пока его приятный низкий голос озвучивал основные принципы с неожиданным авторитетом и ясностью, обычно присущими хорошему учителю. «Но ведь он преподает в танцевальной школе», – запоздало вспомнил Сяо Чжань, вновь покорив себя за забывчивость, и еще сильнее за предрассудки. Если эта ночь что и показала, так это то, что большинство его представлений о Ван Ибо были ошибочными. – Понятно? – спросил объект его размышлений. – Ты же будешь меня держать? – неуверенно кивнув, уточнил Сяо Чжань. – Сначала я буду держать велосипед, чтобы ты смог найти точку равновесия. Это самое сложное. Потом отпущу и попробуешь сам. Но я постоянно буду рядом. – Прозвучало так, будто мы перейдем ко второму пункту очень быстро. – У нас ведь только полчаса, – нахально напомнил Ибо. – Уже забыл? Сяо Чжань метнул на него испепеляющий взгляд. За последовавшую четверть часа, он произнес столько ругательств, сколько не произнес за последний год. Велосипед дергало из стороны в сторону, и Ибо тоже метался от раздражения к бессовестному веселью, каждый раз, когда Сяо Чжань терпел неудачу. Скованное напряжением и страхом, все тело – а в особенности конечности – казалось невыносимо тяжелым. Начиная движение одной ногой и отталкиваясь второй от земли, Сяо Чжань представлял красочные сцены падения и искал тот самый неуловимый баланс, о котором все твердил его учитель, но который никак не хотел ему покоряться. Руки отчаянно сжимались на руле, каждым миллиметром чувствуя фактурный рельеф потертой резины. – Тебе нужно ослабить хватку, – настойчиво повторил Ван Ибо. – Ты слишком напрягаешься и тебя начинает заносить. – Если я отпущу руль, то упаду. – Я не предлагаю тебе отпустить, просто немного расслабься. И я тебя держу, ты не упадешь. Почему-то, когда он это говорил, Сяо Чжань всецело ему верил. – Так, теперь нам нужно попробовать немного разогнаться, – чуть погодя предложил Ибо. Холодно уже не было, и Сяо Чжань даже умудрился вспотеть, ощущая, как капли пота щекочут шею и проскальзывают за воротник. Услышав новую команду, он осоловело взглянул в сторону, хотя быстро об этом пожалел, почувствовав, что теряет управление. – Держать равновесие легче на скорости. – На скорости? Ибо, я умру! – взмолился он. – Ты всегда такой драматичный? – пробурчал Ибо, усилив хватку на седле. – Только, когда меня пытаются убить. – Никто не пытается тебя убить. Ты дурак? Сяо Чжань дураком не был, но учиться ездить на велосипеде в тридцать два, куда страшнее, чем в глубоком детстве. Первая попытка разогнаться была неудачной. Все, что он успел сделать – это прокрутить педали дюжину раз, все еще болтаясь из стороны в сторону, прежде чем его дернуло так сильно, что он еле спасся от падения, выставив ногу и раскорячившись в самой невообразимой позе. Ибо поставил прямо велосипед, а потом и его самого, объясняя в процессе ошибки и высказывая слова поддержки, которые, не смотря на свою скупость, действительно, поднимали дух. Все-таки он был хорошим наставником. Если таким он представал и перед учениками танцевальной студии, то Сяо Чжань мог только искренне им позавидовать. Во второй, третий, и четвертый раз история повторилась в точности, как и в первый. «Похоже, я безнадежный случай», – торжественным голосом, заключил он, упав во время передышки прямо на землю. Ибо, присевший рядом с ним на корточках, вот уже с минуту гладил его ладонью меж лопаток, и что-то говорил, хотя его слова никак не регистрировались в сознании. «Ласково, прямо, как ту собаку», – вместо этого истерично подумал Сяо Чжань, и захихикал, все еще хватая ртом воздух. А потом совершенно случайно у него все получилось. Начало было прежним: он оттолкнулся ногой от земли, судорожно пытаясь найти свободную педаль, и правая сторона дороги вдруг сменилась левой, а затем секунду спустя снова правой, пока Сяо Чжань отчаянно боролся с равновесием и тихо бормотал: «Черт, черт, черт!». Но в следующее мгновение, как и было наказано, его руки расслабились на руле, из плеч ушло напряжение, и он…он помчался вперед. Дорога постепенно стала светлее. Вдалеке появились крыши домов. Вместе с внезапно захлестнувшей его волной чистого восторга, пришло осознание, что Ибо давно перестал держать седло, но Сяо Чжань все равно продолжал движение. Теперь тот бежал рядом с ним, подбадривая очаровательным шепотом: «Молодец, Сяо Чжань!» и еще «Чжань-гэ самый талантливый, круче всех!», чтобы не дай бог не разбудить обитателей деревни. Сяо Чжаню до смерти хотелось увидеть выражение его лица, но он не посмел, все еще не зная, как чертить прямую линию колесом и оборачиваться одновременно. – Ибо, у меня получилось! – вместо этого воскликнул он. Радость, затрепетавшая в животе, поднялась к солнечному сплетению, потом подступила к самому горлу, и даже проникла в уголки глаз. Сяо Чжань дважды сильно сморгнул, отгоняя неуместную влагу. – У тебя получилось! – радостно вторил ему Ибо. – Я, правда, еду? Раздался запыхавшийся смешок. – Ты, правда, едешь. – Я…я понятия не имею, как это произошло. – Да пофиг! Главное, держи равновесие, и не напрягайся. – А что делать, если будет поворот? Я не знаю, как поворачивать. – Едь по прямой, никаких поворотов не будет. – Я не знаю, как тормозить! – продолжил он, и в то же мгновение понял, что это правда. – А? Паника вернулась вместе с рябящим светом фонарей. – Ибо! Как тормозить?! – Зажми рычаг на руле! Только… Справедливости ради, к тому моменту у него получилось замедлиться, но все равно было слишком поздно. Он все-таки оказался на земле. На широкое полотно неба добавили немного светлых красок – первых вестников рассвета. Тут и там, словно маленькие лампочки, горели все еще проглядывающие звезды. Поморгав, Сяо Чжань сфокусировался на теле, чтобы оценить масштаб катастрофы: сначала покачал ступнями, потом попробовал подвигать ногами, затем руками, приподнял голову. Похоже, то, что велосипед в последнюю секунду опрокинулся в высокую траву, а не посреди дороги, стало настоящим чудом, потому что ничего страшного в процессе его «осмотра», так и не обнаружилось. – Чжань-гэ! – вдруг перекрыл весь обзор Ван Ибо, упав прямо над ним на четвереньки. Сяо Чжань опустил затылок обратно на землю. – Я живой, – заверил он своего испуганного спутника. – Точно? Ничего не сломал? Все целое? Уперевшись ладонью в плечо, он заставил Ибо сесть. – Не виси так надо мной. Все хорошо. – Только садиться пока не пробуй. Как голова? Сяо Чжань фыркнул, отмахиваясь от него, как от надоедливой мухи: – Я же говорил, что ты хочешь меня убить. На минуту повисла напряженная тишина, которую казалось можно резать ножом. Потом губы Сяо Чжаня дрогнули, расплываясь в широкой улыбке. Ибо немного запоздал, видимо с трудом перебарывая шок, но вот и его плечи легонько затряслись, в уголках глаз и рта проступила смешинка, и, больше не сдерживаясь, он расхохотался так, что сложился пополам. Его теплый лоб уткнулся в живот Сяо Чжаню – похоже, куртка вместе с футболкой задрались до самых ребер во время падения. Чужое влажное дыхание волнами прошлось по коже. Ибо продолжал смеяться и смеяться, а Сяо Чжань чувствовал этот смех всем телом, отчего его собственное веселье застыло на губах. Он неотрывно смотрел в глубокое небо, ощущая себя и счастливым, и смущенным…и немножечко возбужденным. Поколебавшись, он зарылся пальцами в мягкую копну волос. Отсмеявшись, Ибо снова поднялся, неторопливо вынырнув из-под его ладони. Он все еще улыбался – тоже немного смущенно, но счастливо – и никогда в глазах Сяо Чжаня он не представал настолько красивым. Будто ярчайший луч света пробился сквозь облака после затяжных дождей. – Поможешь подняться? – сипло попросил Сяо Чжань, когда и глазам, и сердцу стало слишком больно. Ибо кивнул и протянул ему руку. На велосипеде осталась маленькая царапина. Крошечная – такая, что заметить ее можно было только при самом дотошном осмотре – но Сяо Чжань все равно волновался. Он даже хотел оставить ту самую затерявшую в кармане купюру прицепленной к рулю, но Ибо возразил, что так владелец точно догадается о ночной пропаже. Против этого аргументов у него не нашлось. Докатив велосипед до нужного дома, Ибо открыл калитку и украдкой пробрался во двор, оставив все также, как было до их появления. На окнах висели кружевные занавески. Выцветшие новогодние пожелания украшали закрытую дверь. У крыльца стояли потрепанные городские кроссовки и пара прорезиненных сапог. Сяо Чжань некоторое время рассматривал это скромное жилище, зачем-то пытаясь представить людей, которые в нем обитали, а потом легонько поклонился, прося у них прощения. Преодолев небольшой холмик, покрытый шумевшими на ветру деревьями, они вскоре увидели ту самую лестницу с карты, а спустившись по каменным ступеням вниз, и широкую дорогу, до куда стало доноситься рокотание набегающих волн. Сяо Чжань все еще чувствовал себя немного выбитым из колеи и безуспешно боролся со странным предвкушением, окрашивающим любой безобидный контакт с Ибо в чарующие краски. Ибо же выглядел, в свою очередь, прежним и только становился чуть веселее и более возбужденным по мере приближения к цели. Первым показался черный силуэт спасательной вышки. За ним – пара забытых зонтиков. Там, где берег слегка заворачивал внутрь, на горизонте слабо дрожали огни города. Все еще густая, словно масло, темнота, обволакивающая весь остальной мир, казалась неоднородной и состояла из нескольких слоев разных оттенков, которые периодически менялись местами. Вот и все, что было видно. Но море было здесь. Они были на море. Волны медитативно набегали на берег в своем причудливом танце, их ненавязчивый голос утешал и успокаивал, а соленый запах казался давним, любимым другом. Людей, которым это не мило, ничтожно мало. Ноги сразу увязли в песке, но снимать кроссовки никто не стал. Долгое время они брели вперед, спрятав подбородки в воротники. Сильный ветер трепал их волосы и забирался под одежду. Сяо Чжань не знал, что делать теперь, когда конечная цель достигнута, и просто молчал, пытаясь разобраться в желаниях своего спутника. Ибо молчал тоже, хотя в итоге первым прервал тишину. – Может, посидим? Сяо Чжань облегченно кивнул. Выбрав местечко, они опустились на песок. Ибо вытянул ноги вперед, а Сяо Чжань подтянул одну по себя, чтобы стащить ботинок. – Стер? – Ага, до крови. Ибо сочувственно скривился. – Ну, это было ожидаемо. – От этого не легче, – сообщил Сяо Чжань, осматривая ранку. – И бок болит, – добавил он, пробегаясь пальцами по ребрам. – Похоже, будет огромный синяк. И на бедре тоже. – …Прости. Слово было произнесено очень тихо. Сначала Сяо Чжань рассеянно кивнул, а потом оно зарегистрировалось у него в голове, и он спешно обернулся. Ибо упрямо смотрел прямо перед собой. – За что ты извиняешься? – осторожно уточнил Сяо Чжань. – Ну, это же я тебя позвал, – после долгой паузы напомнил тот. – А вышло вон как. – Как? – Ты весь травмированный. Сказав это, он закусил губы, как делал всегда, если был расстроен, или недоволен, или обижен. Сяо Чжань удивился, что ему было известно об этой его привычке. Протянув руку, он коснулся его плеча. – Ибо, – позвал он. Потребовалось какое-то время, чтобы тот обернулся, но Ибо все-таки это сделал, и Сяо Чжань внезапно набрался смелости. – Мне было весело. Синяки – это не важно. Да и мозоль на ноге быстро заживет, надо только наклеить пластырь. Но мне было так весело, ты не представляешь. Я даже проехался на велосипеде, а я ни разу в жизни на нем не ездил. Кто бы еще меня научил, если не ты… Пока он говорил, за воротником стало так тепло, что рука невольно потянулась к бегунку на молнии. Ибо проследил за этим движением, а потом снова встретился с ним взглядом. – Да? – очень серьезно спросил тот. Теперь уже Сяо Чжань уставился на море. – Конечно, – сказал он, прочистив горло. Рядом раздался тихий шорох, а потом к его плечу прижалось чужое плечо. – …Было круто. Сяо Чжань скромно улыбнулся. После этого маленького диалога, он почувствовал, как внутри что-то распускается, принося долгожданное облегчение. Сяо Чжань больше не переживал. Вместо этого, слушая звук крупных волн, ударявшихся о берег, и ощущая присутствие Ибо, он думал о том, как будет скучать по запаху морской воды и далеким паровым свисткам, по театральным рассказам Аюнги и пиву из пакетов, по бессоннице и ночным прогулкам, когда на следующее утро не нужно вставать на работу. Поездки в Шандунь всегда походили друг на друга, но при этом каждый раз были немного разными – словно картинка, срисованная с оригинала. В этом году, нежданно-негаданно, этим отличием стал Ибо. Сяо Чжань опустил взгляд на его стройные ноги, и мысленно пробежался по произошедшим событиям, по крошечным деталям разговоров, которые они сегодня вели, придя к неутешительному выводу, что много лет страшно ошибался. От этого становилось грустно. Если подумать, не напади на него этой ночью бессонница, они могли до конца жизни сидеть на разных концах стола, так и игнорируя существование друг друга. Какая… ужасная потеря. – Эй, Ибо, а почему ты меня сегодня позвал? Этот вопрос мучал его еще с начала прогулки, и, пожалуй, не было лучшего момента, чтобы его задать, чем сейчас. – Почему бы и нет? – незатейливо ответил тот. – Ну, мы ведь никогда особо не общались, и вдруг… Просто, отправляясь в гости к Юньлуну, такого поворота я совсем не ожидал… А ты? Ибо взглянул на него краешком глаза, а потом опустил голову, загребая рукой песок. Сяо Чжань дал ему время собраться с мыслями, догадываясь, что тот не был любителем подобных разговоров. – Я хотел тебя позвать, – наконец, ответил Ибо. – Правда? – не на шутку удивившись, спросил Сяо Чжань. – Угу... – На море? – Э…да пофиг. Я собирался вчера, но ты весь вечер трепался с кем-то по телефону. А сегодня я слышал, что ты тоже не можешь заснуть – наши комнаты рядом. – И ты вышел во двор, чтобы меня подождать? Ибо пропустил еще одну горсть песка сквозь пальцы и пожал плечами. «Я иду покататься, если мне нужно остыть или подумать», – всплыло вдруг в памяти. Неужели, эти размышления Ибо, действительно, были посвящены тому, как бы пригласить его прогуляться? Его…Сяо Чжаня?.. …Вот дела… – Слушай, ты забей, – видимо, увидев что-то такое в его выражении, холодно сказал Ибо. Сяо Чжань поспешно замахал рукой. – Нет, погоди… Я просто пытаюсь понять. Так значит, все это не было спонтанным решением? – Ты о чем? – Ну там в машине… – А. Ну, мы с тобой же вроде не напивались. Сяо Чжань медленно кивнул. – Не напивались… – Чжань-гэ, ты как-то слишком сильно напрягся, – все таким же отстраненным голосом заметил Ибо, хотя на этот раз в нем промелькнуло легкое беспокойство. Напрягся? Сяо Чжань прислушался к своим чувствам. Он удивился, потому что никогда не ожидал обнаружить себя в мыслях Ван Ибо. Немного пристыдился, потому что ставил тому палки в колеса, хотя этого не понимал. Расстроился, потому что считал Ибо таким и сяким, ни разу не попробовав узнать его получше, а ведь определенно стоило. Но никаких «напрягся» он в себе не нашел… С чего бы? – Нет, все хорошо, – с легкой улыбкой заверил он. – Я рад, что не мог сегодня заснуть. Но почему именно в этот раз? В этом году? – Обычно в это время ты уже с кем-нибудь встречаешься. Ибо сообщил об этом так, будто это было непреложной истиной, и он успел с ней смириться. – Звучит так, будто я какой-нибудь ловелас, – пробормотал Сяо Чжань, чувствуя, как щеки заливает румянцем. – Нет, ты просто классный. С чего тебе быть одиноким? Сердце пропустило удар. – Значит, если бы я не был в отношениях, ты бы подкатил ко мне раньше? – Да. – И давно? – В первый год, – честно, и без всяких увиливаний ответил Ибо. В темноте было сложно разглядеть его глаза, но Сяо Чжань точно знал, что из-за их формы, его взгляд всегда казался куда тяжелее и напряженнее, отчего люди часто его сторонились или понимали неправильно. Так много лет поступал и он сам. Только вот кроме этого взгляда, у Ван Ибо была красивая улыбка, и дурацкое чувство юмора, и большие руки, чье прикосновение могло быть и твердым, и мягким, и поразительно ласковым. Незатейливое признание, озвученное на холодном побережье под шум прибоя, отозвалось в сердце Сяо Чжаня скромной радостью. Даже если он никогда раньше не думал об Ибо в таком ключе, ночь поразительно быстро сближает людей, и в их случае, ее хватило, чтобы встретить симпатию не враждебно или с неприятием, а со смутной надеждой забрезжившей на все еще темном горизонте. – Хорошо, что в этом году я свободен, – в конце концов, негромко сказал Сяо Чжань, укладывая щеку на колени. Сидевший рядом с ним Ибо растерянно моргнул. Он всегда был немножечко медленным. – А? Значит?.. – Я ведь уже говорил, это была замечательная прогулка. Сяо Чжань зябко поежился, когда очередной порыв ветра забрался за воротник. Еще несколько секунд Ибо пристально всматривался в его улыбающееся лицо, а потом поднял руку и неловко приобнял за плечи. Его тело было напряженным, от куртки Юньлуна пахло костром. Волны старых воспоминаний окатили Сяо Чжаня и постепенно схлынули, уступив место мыслям о будущем. Он прижался к нему поближе. – Что ты будешь делать в Пекине по приезду? – спросил Сяо Чжань, пока автобус забирался по извилистой дороге на холм. На пляже они пробыли еще где-то около часа. Сначала, сидели обнявшись в тишине, потом болтая о разных важных вещах. Ибо был немного ниже ростом, так что, когда Сяо Чжань попытался положить голову ему на плечо, его шея почти сразу затекла из-за неудобной позы. Слово за слово, они вступили в какой-то абсолютно несуразный спор, который закончился тем, что Ибо, уродливо гогоча, сорвался с места, а Сяо Чжань чуть не ткнулся носом в песок, пытаясь его догнать. Стащив кроссовки и носки, они пробежались по кромке волн, ухая и охая от холода – а в случае Сяо Чжаня и синяков – и снова пристроились на прежнем месте. Ибо повалился на спину, а Сяо Чжань сел рядом, наблюдая, как небо становится все светлее и светлее, и на горизонте растут очертания возвращающейся в порт рыбацкой баржи. Им тоже было пора домой. Той самой мелкой купюры, завалявшейся в его кармане, как раз хватило на два билета. Когда они добрались до остановки, автобусы уже начали ходить, и первый подобрал их минута в минуту, с шипеньем отворив двери. В салоне они прошли в конец и забрались на сиденья в предпоследнем ряду. Ибо проверил телефон. Сяо Чжань смотрел сначала в окно на сменяющиеся пейзажи, а потом почувствовал, что клюет носом, и решил, что стоит еще побеседовать, а не то они проедут свою остановку. – Поеду по работе в Шанхай, – ответил Ибо, смачно зевая. – Где-то недели на три. Сяо Чжань ощутил легкий укол разочарования. – Что за работа? – старательно не подал он вида. – Будем ставить номера для одного проекта. В стиле Urban, так что ничего интересного. – Звучит все равно интересно. Ибо посмотрел на него со смешинкой во взгляде: – Ты же ничего не понимаешь в танцах. – Ну и что, – насупился Сяо Чжань. – Большой проект это все равно здорово. – А что ты? Чем будешь заниматься? – Заберу кошку от подруги. Проваляюсь на диване все выходные. А потом снова в бой. – Ну и тяжело же тебе живется… – Эй, Ван Ибо! Я бы еще поспорил чья работа серьезнее… Ибо бесшумно рассмеялся, прикрыв свой красивый рот кулаком. Умудрившись прободрствовать до собственной остановки, они медленно побрели в сторону дома. В сизом утреннем свете этот маршрут снова стал казаться до боли знакомым, и вся фантастичность испарилась с окружавших их предметов, точно летний сон. В паре домов уже горел свет и началось движение. От возвращения в реальность стало даже грустно. Ночь неумолимо подходила к концу, и было бы счастьем – в какой-нибудь другой год и в каком-нибудь другом месте – вновь встретиться с ночью, подобной этой. Сяо Чжань повернулся, чтобы посмотреть на Ибо, а тот, словно прочитав его мысли, обернулся в тот же самый момент. – Чего? – Запястья болят, – не зная, что еще сказать, брякнул он. Ибо нахмурился. – Почему? – Не знаю. Видимо, так сильно цеплялся за руль. – Ты – одна сплошная травма… А я ведь говорил тебе расслабиться, – недовольно пробурчал Ибо, отчего сразу отлегло от сердца. – Я постараюсь в следующий раз, – искренне пообещал Сяо Чжань. – Думаешь, еще будешь кататься на велике? – Думаю, обязательно. В конце улицы показался дом Юньлуна. Ибо легонько придержал его за локоть, заставив остановиться. Сяо Чжань бросил вопросительный взгляд, а потом спешно прикрыл глаза, когда тот потянулся и оставил на его шее скромный поцелуй. Его рот был теплым и влажным. Рука, легонько легшая на талию – большой. – Ужасно хочу спать, – признался Сяо Чжань, когда тот отстранился. Близко-близко, у самого уха, раздался смех. – И я. – Значит, нужно пойти и лечь, пока все не проснулись. – Угу… – Когда вернешься из Шанхая, обязательно напиши. – Напишу сегодня вечером. – Мы же еще будем в поезде. Вместе. – Я все равно напишу, – серьезно пообещал Ибо. Сяо Чжань весело улыбнулся. – Ладно. Постояв еще немного вот так, они развернулись и преодолели последние несколько метров до калитки. Ибо перекинул через нее руку и тихонько отодвинул засов. На его шее, у самой кромки волос темнели две родинки – побольше и совсем крошечная. С нежностью глядя на них, Сяо Чжань почувствовал, как очертания мира потихоньку смягчаются, окутанные сонной дымкой. И подумал, что спаться ему будет очень хорошо.