С честью - за всех!

Дождь потихоньку набирал обороты, вновь превращаясь в раздражающий ливень. Кажется, рано или поздно, эти потоки воды затопят столицу, унося за собою тысячи и тысячи невинных жизней. А, быть может, и не совсем. Рубашка давно вымокла, впрочем, королевского отпрыска это мало беспокоило. Главная площадь когда-то была местом, где его отец дал свободу жителям Халлоунеста, взяв правление в свои лапки. И на этой же площади слышали крик разгневанного божества, вызванный тем, что власть у неё отобрали. Какая ирония, бог отобрал игрушки у другого бога, создав свои, чтобы первые не отобрали. Стоящий сосуд поднял голову, выпрямившись. Впереди показалась фигура какого-то мотылька, в красивом платье. Довольно блеклая фигура, даже можно сказать, если бы не яркое и пестрое платье, будто компенсирующее природную блеклость. Полый чуть склонил голову на бок, не особо радуясь появлению этой дамочки с зонтиком. — Опаздываешь, — абсолютно бесстрастным и равнодушным голосом отзывается сосуд, поворачиваясь полностью к пришедшей Марселле, что, похоже, тоже не разделяла восторга, но от дождя ли или встречи с врагом Сияющих — не ясно. — Спасибо, я пока не теряюсь во времени, — без недовольства, но едко отзывается дамочка, чуть дернув крыльями. Уйти бы поскорее, да только поручение госпожи куда важнее собственного комфорта. Вытащив небольшой конверт, чем-то обернутый, Марселла протягивает его Полому, который берет его когтями, убирая в карман рубашки. — Что-то ещё? — интересуется он. В ответ лишь тихий выдох. Дама приглаживает усико-перышко рукой, небрежно смахнув капли воды в сторону. Что еще? Например, ты бы мог сгинуть, раз уж тебя не добили Сияющие. Хромой, слепой на глаз и без руки, это ли не насмешка над существованием? — Можешь идти, — говорит бежевый мотылек, в ярком платье. Перехватив зонт, дамочка зашагала прочь, оставив рогатого размышлять над остальным. В прочем, Рыцарь разворачивается и уходит, отцу же письмо, никак не его сыну. *** Это было два дня назад и третий на исходе. И вновь опаздывают те, кто кинул сей вызов дерзкий, на дуэль. А, нет, выходит какой-то жук, но даже издали уже бросаются в глаза ярко-рыжие глаза и… Толпа почти таких же, зараженных, лишенных цели, лишь со слепою верою идут на бой. Дуэль. — Рыцари Халлоунеста, как минимум, не дерутся в одиночку, — слышится голосок и, свистнув, нить ярко блещет. Хорнет приземляется рядом с братом, пока позади той не послышались частые шажки. Вот и Призрак. Наверно, Отец бы был против его присутствия здесь. Позади Полого постепенно вырисовывалась толпа, таких же яростных жуков всех мастей, что когда-то потеряла друзей, родных, семью, кого только можно и нельзя. И лишь по вине обиды Сияющих. Каждый, от мала до велика, каждый, гонимый маленькой искоркой надежды и боли, готовый ринуться в бой, дабы отомстить за всех и каждого. Гнёт «чумы», контроль и тирания. Рыцарь тихо выдыхает, перехватывая свой гвоздь, устремляя взгляд на своего соперника. — Последние слова? — рокочет наркоман, дергаясь, будто при ломке, истекая ярко-рыжей слюной. — Передай, что нас вы больше не сломите, — равнодушно говорит Чистый Сосуд, не дергаясь в стороны. — Гллльупые, — булькает соперник, громадной тушей ринувшись на рыцарей, с каким-то подобием оружия, кажется, что-то вроде копья. Кажется, будто бы Полого это не волновало. — Вы нас больше не подчините, — всё столь же холоден и бесстрашен. Ровно как и опасен. И площадь вновь стала местом, где схлестнулись две стороны, не желавшие примириться друг с другом. И высокий рыцарь, с массивными рогами, в танце смертельном схлестнувшийся с опасным жуком — вот что увидят те, кто был тогда. Честь…для малого и великòго… Никто не останется в стороне.