Кровь и слезы. Чувства и мысли.

Таблетки, таблетки таблетки.       Два раза в день. Один. По половинке. Пей одну четвертую.       Помогают ли именно таблетки? Может что-то другое вылечило тебя?       Эти глупые, пустые восьмеринки таблеток, отобрали мои последние слезы, отняли у меня последнее чувство. Моё любимое чувство. Чувство которое было со мной всегда. Единственное чувство, которое никогда не должно было покинуть меня. Оставить как все. Мое отчаяние. Моё одиночество.       Такое тяжелое, как камень на шее, постоянно тянущий вниз, не дающий сделать вдох. Как асфиксия. Полное отсутствие дыхания. Полное отсутствие жизни. Такое лёгкое и невесомое, как мое собственное одиночество, в кругу лучших друзей. Как мимолетное осознание собственной никчемности.       Такое прекрасное. Такое родное. И я уже давно привыкла к нему. Будто кроме него у меня никогда и ничего не было. Никого не было, кроме меня, и чистой одинокой пустоты с запахом хлорки.       Чистый лист. Белый холст, не заляпанный красками чувств, не испорченный грязными, ненужными мыслями.       Медицинским спиртом пахнет моя душа. Им же пахнут мои чувства. Одинокие и отчаянные. Чистые и стерильные. Такие какими они быть и должны. Но кофта на моих плечах пахнет совершенно иначе.

Держи голову пустой.

      Не думай ни о ком, кроме себя. Разве так не легче? Не думать ни о ком, и не волноваться. Не волновать себя, свою чистоту мыслей и чувств. Белые-белые. Чистые-чистые. С привкусом мыла на языке. Без красного румянца на щеках, и без солёных слез.       Нравишься - не нравишься. Любишь - не любишь. Не имеет значения. Чувства проходят. Краска смывается с холста и он вновь останется белым. Кровавые салфетки и солёные платки летят в помойку. Так было всегда, так будет и теперь.       Но они лишили меня. Лишили меня моего спокойствия и умиротворения, заключённого в кровоточащих ранах на руках и горьких слезах. Они лишили меня этих прекрасных чувств, ничего не отдав взамен. Ничего, приближенно похожего. Ничего привычного, схожего с этими сладкими страданиями. Лишили меня последних красок. Верните мне красную кровь. Верните мне синие слезы.       Неужели мой холст никогда не будет белым? И был ли он белым вообще? Неужели все это время он оставался в пятнах? Не важно. Не важно. Это больше не важно.       Я больше не могу расставлять приоритеты. Я не могу понять, что важно, а что нет. Не могу понять где синий а где красный. И если ли они вообще. Где моя белизна и тревожный покой?       Где мои старые чувства. Что они. Какого цвета и формы новые, что пришли им на смену?       Эти новые чувства. Чувства такие странные, совершенно иные. Не синие, не красные. Не солёные, они не делают больно. Разноцветные, но не яркие. Как пастельные тона. Они не захватывают меня волной, не топят в себе, не пытаются задушить. Лишить воздуха, перекрыть кислород. Они обволакивают меня, медленно и аккуратно, как будто боясь задеть. Как тишь на морской глади.       И если честно, то это пугает меня намного больше, чем сильный шторм и огромные волны. Руки без порезов и щеки без слез. Пугают меня гораздо больше...       Я привыкла к ним. К чувствам которые уничтожают меня. К действиям которые хоронят меня во мне.       Они такие родные. Простые, привычные... Я знаю их цвет и форму наизусть. И я бы предпочла оставить их подле себя. Даже если бы они сломали меня. Потопили. Даже если бы в этом конце, я захлебнулась. Если бы выплакала всю кровь, вырезала все слезы.       Разве саморазрушение не прекрасно? Если нет, то почему мне тогда так больно лечить раны? Лечить больнее чем получать. Раны долго ноют, напоминая о себе, при каждом неверном движении. А когда затягиваются то остаются шрамы. Некоторые не затягиваются и вовсе. Поэтому легче не двигаться, и в случае чего самой нанести себе удар. Ты знаешь куда бить больнее.       Бить себя не так плохо, как многие думают, не так больно. Намного более когда тебя бьёт кто-то другой. Кто-то родной. Кто-то важный. Кто-то кем ты дорожил и кому ты доверял. Кто-то, кем ты был использован и выброшен как старые кисти и грязные, изрисованные холсты.       Поэтому мне не нужна поддержка, мне не нужна любовь. Мне не нужно чтобы кто спасал меня. Доставал из под завала кроваво красных волн. Помогал мне. Особенно если после этого на моем теле, со временем появятся новые шрамы.       Лучше я нанесу их сама. Утоплю себя.       Лучше я полюблю себя сама, чем позволю кому-то любить столь грязный холст, а потом вновь выкинуть. Вытереть ноги. Я спасу себя сама. Спасу себя от самой же себя. В одиночестве. Даже если от этого не будет весомого толку... Все одно. Кровь и слезы. Не важно из-за кого. Важно что они мои.

Верните мне моё отчаяние. Верните мне моё одиночество.

Я не хочу лечить свои раны. Я не хочу лечить свои мысли.