Эксперт по вопросам шарингана

      С детства Итачи слышал в свой адрес лишь хвалебные оды и бесконечное закономерное повторение одних и тех же слов, которые слетали с уст каждого шиноби Конохи, начиная от детей академии и заканчивая джоунинами деревни.Он же гений. Как и ожидалось от гения. Итачи — сын Фугаку, поэтому ничего удивительного. Каждый раз, когда Учихе приходилось слышать такие слащавые речи, ловить на себе восхищенные взгляды, он отворачивался и с силой стискивал зубы. Гений? Как у них только язык поворачивался так его называть… Да, бесспорно, в свои пятнадцать он превосходно владел тайдзюцу, ниндзюцу и оружием, что являлось естественным результатом изнурительных ежедневных тренировок. Боевые навыки и острый ум Итачи опережали возраст и были где-то на уровне джоунина, но шаринган — его наследие крови, додзюцу клана Учиха, так и не пробудился. Итачи не знал почему его глаза до сих пор не обрели столь желанный им красный блеск с тремя запятыми, однако без них он чувствовал себя неполноценным, ненастоящим Учиха. Их отсутствие тяжелым камнем лежало на сердце, а понимание собственной беспомощности еще больше угнетало его. Ведь наследник главы клана без шарингана это как птица без крыльев… — Отец, при каких обстоятельствах может пробудиться шаринган? — спросил однажды Итачи сидящего за кухонным столом Фугаку. — Хм… Ну обычно после прилива мощных эмоций по отношению к близким небезразличным тебе людям. Тогда мозг начинает вырабатывать особый тип чакры, который влияет на глазной нерв. В результате этого активируется шаринган, — ответил ему отец, отправляя в рот ложку супа. — Но почему у меня он до сих пор не появился? Мои глаза уже видели столько смертей и боли… — пробормотал с опущенной вниз головой Итачи, задумчиво ковыряясь ложкой в тарелке. Фугаку оторвался от еды и пристально посмотрел на сына. — У каждого Учихи разный порог эмоционального потрясения, — серьезно сказал он. — Я догадываюсь о чем ты думаешь. Итачи вскинул взгляд на отца и наткнулся на его непоколебимое ледяное спокойствие. — «Гений», который не смог даже пробудить шаринган… — усмехнулся Итачи. — Скорее уж позор клана Учиха. Что если я его никогда не активирую? Так и буду проживать свою жизнь не зная на что способен по-настоящему… Фугаку хранил молчание некоторое время, скрестив руки на груди, а потом проронил: — Шаринган, конечно, важен, но истинная сила Учих отнюдь не заключается только лишь в этих глазах… — А в чем же сила если не в них? — Это ты сам потом поймешь, — загадочно бросил отец. — Если так сильно беспокоишься, то попробуй поговорить об этом с Шисуи. — С Шисуи? Почему именно с ним? — удивился Итачи. — Потому что он в нашем клане раньше всех пробудил свой шаринган. — Даже раньше тебя? — Да. — Вот как… Я и не знал. — Конечно, ты еще многого не знаешь, сын.

***

      Итачи решил прислушаться к отцу и пошел разыскивать Шисуи по кварталу Учих. Пришлось потратить немало времени, но благодаря способностям выслеживания, приобретенным на службе в АНБУ, Итачи все же обнаружил Шисуи — тот лежал и дремал в тени огромного дерева на холме, недалеко от тренировочной площадки клана. Солнечный диск светил высоко в небе и его лучи постепенно уничтожали тень, охраняющую покой спящего Учихи. Итачи бесшумно приблизился к другу, опустился рядом с ним на корточки и окинул его взглядом. Он уснул на спине, подложив правую руку под голову. Вихрастые волосы слегка взмокли от полуденной жары и прядки кое-где прилипли к лицу, рот был чуть приоткрыт. Шисуи был на два года старше его самого, но у них никогда не возникало проблем в общении. Они дружили с детства, сколько Итачи себя помнил они всегда были вместе. В последнее время, правда, не так часто разговаривали в силу большого количества миссий у обоих, поэтому Итачи даже успел соскучиться по лучшему другу и был рад, что нашел его здесь. — Эй, Итачи. Ты же пришел сюда не просто молча сидеть рядом? — не открывая глаз спросил парень, улыбнувшись. Итачи невольно вздрогнул от неожиданности. — Ты не спал? — Почти уснул, но ощутил присутствие твоей чакры. Ты так и не научился полностью ее скрывать. — Просто кое-кто слишком хорошо ее знает, — Итачи улыбнулся в ответ. Шисуи открыл раскосые глаза, сел, вытянул руки над головой и потянулся, прогибаясь в пояснице при этом сладко и широко зевая. В уголках глаз от зевка выступили крохотные слезинки и парень утер их рукавом. — Пришел потренироваться вместе? — Не совсем. Хочу поговорить с тобой о шарингане. — О шарингане значит, — протянул Шисуи, глядя в голубое безоблачное ясное небо. — Ясно… Фугаку-сан все же рассказал? Итачи кивнул. — Шисуи, почему ты сохранил это в секрете от меня? — Не хотел чтобы это как-то отразилось на нашей дружбе, — нервно хохотнул старший Учиха и неловко почесал затылок. — Когда это случилось? — В шесть… — Шисуи отвел глаза в сторону. — В шесть?! Вот уж кто действительно гений… — изумился Итачи. — Перестань. Просто так вышло и все. — Как у тебя это получилось? — с нетерпением и жаром задал вопрос младший Учиха. Шисуи приблизил свое лицо к лицу Итачи и вперился в него взглядом. Его кошачьи глаза прищурились. — Итачи я… — Шисуи резко отодвинулся и произнес, — не помню. — В смысле не помнишь? — бровь Итачи вопросительно взлетела вверх. — Я был ребенком и уже забыл как это случилось, — махнул рукой Шисуи, но у Итачи создалось впечатление, что парень все же что-то недоговаривает и поэтому он решил схитрить. — Вот как? Жаль, я думал, что ты мне поможешь советом… Я же до сих пор не активировал шаринган. Как бы ни старался все бестолку! — Совет? — вздохнул Шисуи. — Советчик из меня не очень… — он внезапно замолчал. — Шисуи? — Какими способами ты пытался пробудить шаринган? — Обычно старался пережить эмоциональное потрясение. Созерцал смерти шиноби нашей и других деревень во время миссий… Я испытывал сильную душевную боль раз за разом при виде всех этих кровопролитий, но на активацию шарингана это никак не повлияло… — Есть у меня одна идея, но не думаю, что ты будешь от нее в восторге, — нехотя отозвался старший Учиха, бросая осторожный изучающий взгляд на друга. — Я готов. Чтобы это ни было я сделаю все ради возможности пробудить наконец шаринган! — пылко сказал Итачи и его глаза засияли от радости. — Ты уверен? — Абсолютно, — решительно кивнул младший Учиха. — Ведь с шаринганом я в полной мере смогу защищать клан и нашу деревню. — Что ж… — Шисуи поднялся на ноги и отряхнулся от приставших к одежде и волосам травинок. После он указал пальцем на широкий ствол дуба — Для начала встань, обопрись спиной на это дерево, а затем закрой глаза. — Э? — непонимающе склонил голову набок Итачи. — Делай как я говорю. Я создам для тебя условия, в которых может пробудиться шаринган, но ты не должен сопротивляться и перечить мне. — Хорошо, — согласился Итачи и сделал все, что от него требовалось.       Он стоял с закрытыми глазами у дуба, погруженный во тьму, вслушиваясь в щебетание птиц среди ветвей и шелест густой зеленой кроны могучего старого дуба. Наверное, он рос здесь задолго до того как была основана Коноха… Мысли прервало мягкое прикосновение к его правой руке. Ладонь друга, оглаживая, пробежалась от запястья вверх, до плеча, и остановилась на нем, крепко сжимая. — Шисуи? Что ты делаешь? — Помолчи, Итачи, — раздался глубокий голос друга где-то совсем близко. — Не смей открывать глаза пока я не разрешу тебе.       Итачи сглотнул. Тем временем вторая рука Шисуи накрыла его левую щеку. Младший Учиха замер. В висках громко раздавался стук собственного сердца. Рука друга медленно переместилась на подбородок и ласково поманила его голову чуть выше. И тут Итачи ощутил как горячие чужие губы прижимаются к его собственным. Его захватило состояние какой-то неописуемой эйфории, которая ударяла в голову, а затем мощными волнами распространялась по всему телу. Температура тела резко подскочила выше нормальной. Шисуи, почему? Он целует его… Это было до того нежно, что Итачи обмяк в руках Шисуи и неумело стал отвечать на поцелуй. — Шисуи… — выдохнул запыхавшийся Итачи в коротком миге, когда их губы разъединились чтобы через секунду опять сплестись.       Шисуи прижался к нему всем телом, зажимая Итачи между собой и стволом дуба. Руки старшего Учихи были везде — на шее, пояснице, они стянули резинку с его волос и теперь пряди распались от чего стало еще жарче. Там, где пробежались пальцы Шисуи, кожа будто полыхала в пламени огненного шара… Вдоволь насладившись губами, Шисуи переключил свое внимание на щеки, провел языком по изящной раковине уха и одарил чувствительную шею друга поцелуями. Итачи легонько постанывал от удовольствия и податливо извивался, словно бы нарочно подставляясь под все прикосновения. Что он творит? Так легко поддается на все эти ласки, но сейчас он чувствовал, что все правильно. Странное чувство. Как будто так и должно быть. Снова Шисуи вернулся к губам. Из закрытых глаз Итачи потекли слезы. Друг это почувствовал и отстранился. — Можешь открыть глаза, Итачи, — тихо сказал он. Итачи распахнул свои прекрасные глаза, из которых струились неконтролируемые слезы и обвел ими окружающий его мир, останавливая взгляд на Шисуи. Глаза из угольных превратились в красные с тремя запятыми. — Я скучал по тебе, Шисуи, — первым нарушил молчание Итачи и искренне улыбнулся другу. Шисуи обхватил лицо Итачи в свои ладони и большими пальцами стал утирать слезы. — Это же не твое гендзюцу, я прав? — прошептал Итачи. — Я бы не посмел… Да и не сработало бы тогда, — широко улыбнулся Шисуи. — Поздравляю! — С чем? — не понял Итачи. — Ты настолько увлекся, что даже не заметил? — съехидничал друг. — Да у тебя ведь твой долгожданный шаринган пробудился, дуралей! При чем с тремя томоэ! — Как?! Да быть не может… — А вот так! Выходит я все же тоже гений раз моя идея сработала. Благодари меня теперь, — хихикнул старший Учиха. — Спасибо Вам, о Великий Эксперт по вопросам шарингана Шисуи-сама! — в шутку торжественно воздал почести Итачи. — Я бы ещё поклонился если бы мог, но… — Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — с тревогой в черных глазах моментально поинтересовался Шисуи. — Слабость по всему телу. — Не мудрено. У меня шаринган активировался с двумя томоэ, но чтобы три в первый же раз… Никогда такого не видел. Присядь и обопрись на меня — тебе нужно отдохнуть. Пробуждение шарингана вызывает нагрузку на неподготовленное тело.       Они сидели под тенью величественного дуба. Итачи положил голову на плечо Шисуи. После того как шаринган пробудился он не мог даже пошевелиться. Ветер колыхал скрипучие ветки и путался в волосах. — Итачи, — позвал Шисуи, приобнимая друга за плечо. — М? — отозвался тот. — Хочешь узнать как я пробудил свой шаринган? — Ты же говорил что не помнишь. — Решил перестраховаться, а то вдруг у меня ничего бы не вышло. — Какой дальновидный, — хихикнул Итачи. — Тогда вдобавок к этой истории расскажи как ты додумался до такого способа пробуждения шарингана. — Мне было шесть лет, а тебе четыре. Уже в то время мы дружили и для меня ты был как брат. Нет, даже больше. В то время тебя похитили шиноби из скрытого облака чтобы выведать тайну шарингана. Я узнал это, случайно подслушав разговор взрослых на собрании клана. Именно в тот момент пробудился мой шаринган. Ты стал толчком к его активации, Итачи, потому что я хотел защитить тебя и спасти чего бы мне это ни стоило. Мой шаринган рождён из любви и безумного страха потерять тебя. — Шисуи… И все это время ты молчал, — Итачи протянул ещё слабую руку к кучерявым завиткам темных волос, зарываясь в них. Шисуи втянул носом воздух от ощущения тонких пальцев, исследующих густую шевелюру. Как же ему было приятно находиться с ним на таком близком расстоянии… — После того случая, — продолжил Шисуи, — я понял, что шаринган пробуждается из любви к кому-то. Я подумал, что с помощью поцелуя можно поделиться своей любовью с тобой и если в тебе есть такая же любовь ко мне, то она сольется с моей и как раз случится сильное эмоциональное потрясение, которое поможет разбудить твои глаза. Я оказался прав — так и случилось. — А до этого я ведь не осознавал свою любовь и принимал ее за братские узы клана… Теперь понятно почему я испытал ощущение правильности происходящего. Шисуи, спасибо тебе, — Итачи потянулся к губам и наградил друга невесомым лёгким поцелуем. — Наконец я прозрел во всех смыслах. И, кажется, я понял что имел в виду отец. У нашего клана есть нечто важнее шарингана…       Так двое Учих сидели бок о бок под многовековым дубом до самого вечера, переговариваясь, шутя, обмениваясь светящимися любовью и счастьем взглядами да сладкими поцелуями. Итачи был рад появлению шарингана, но истинно счастливым его делало открытие и принятие их чувств.