«Здесь должна быть дата»

Гэвин никогда не любил декабрь. Это не было связано с детской травмой или какими-то бабушкиными байками наподобие «Если черный кот дорогу перейдет», нет, это просто был исход событий. Долгая цепочка из несчастий, заканчивающаяся расставанием родителей. Мать отсудила большую часть от недвижимости и денег, забрала с собой самого порядочного и идеального, и свалила в закат по направлению к Канаде. И вроде на этом можно было остановить долгое и нудное повествование, но нет. А вы как хотели, господа? Это вам пересказ жизни маленького Гэвина Рида, а не сериал, снятый русскими сценаристами. Так что можно и потерпеть, ну или на худой конец перелистнуть на самый интересный момент. Декабрь в Детройте всегда был холодным, суровым как ваш сосед по лестничной клетке и беспощадным как училка по истории. И практически никогда не было снега, Гэвин за свою жизнь видел нормальный белый пушистый снег всего раз в жизни - лет в пять, ещё до развода родителей и переезда Элайджи в какой-то там до жопы элитный университет. И это маленькое, такое неприметное событие отпечаталось в жизни парня ярким красочным пятном, и как бы юноша ни старался, это пятно не стиралось, а как назло становилось только больше, но немного менее четким. Просто детали немного менялись. Элайджа в тот день одел не красный, а синий шарф и мама на ужин сготовила не курицу, а утку, и на ёлке были не красно-зеленые, а разноцветные герлянды. Но он помнил четко, как совершенно по-детски радовался, и плевать, что буквально через несколько дней он заболел гриппом и практически с кровати не вставал. Этот детский восторг нельзя было описать словами, это словно большой фейерверк, сумевший уместиться в грудной клетке, и в один момент, накопив силу, взорвался множеством красочных огней и запятнал красками что-то внутри, нарисовал картину и затух, накапливая силу. И было тепло, что-то под ребрами грело все тело, согревало медленно, но так горячо, что мальчик заплакал, увидев, как радуется брат, и мать с отцом сидят в обнимку на скамейке какого-то полуразрушенного парка. Это было первое воспоминание, греющее что-то внутри. Краски, правда, со временем выцвели и стали блеклыми на фоне других, более свежих по своему происхождению пятен. И полотно внутри юноши не имело конца и края, оно было полностью запятнано, яркие и блеклые краски создавали картину, но, при вспоминани чего-то из далёкого детства, картина становилась чёрно-белой. Он вспоминал только плохое. Вспоминал, как мать ругалась с отцом из-за его работы. Мол, слишком долго ты, дорогой, на работе задерживаешься, что, вы маньяка ловите? А может это отмазка и ты налево ходишь? И так каждый день. И вроде ребенок не должен был понимать смысла этих слов, но он понимал, и также хорошо понимал, что долго эта конструкция под названием семья не протянет. Все начало рушиться буквально через месяц или чуть больше. Элайджа был занят, он всегда был как не от мира сего и часто уходил в свои долгие думы, выдумывая очередное изобретение, мать хвалила его, и на фоне юного вундеркинда награда Гэвина за первое место по самообороне блекла. Она была незаметна и почти прозрачна, единственным, что замечала мать, были очередные каракули старшего братца. Всего-то на несколько минут. И это больно. Гэвин никогда бы не сказал этого в слух, но больно осозновать, что самое дорогое, что есть у тебя в жизни, рушится, и ты как ребенок никак на это повлиять не можешь, да даже более взрослые дети повлиять на это не могут, родители всегда решают за своих детей, и при этом винят их за промахи и ошибки. Родители - наставники, они должны оказывать поддержку и помогать с решением сложных для детей вопросов. Гэвин не знал, что делать, и совета брать неоткуда. Брат всегда был в своей комнате, дела семейные его не интересовали, его интересовала наука, работостроение, медицина и освоение новых галактик и планет. Младший в ни один из этих критериев не входил, и ему настоятельно рекомендовали не соваться во взрослые проблемы, иначе был риск пойти на опыты к Элайдже, в качестве лабораторной крысы, естественно. И мальчик просто смотрел на это все. Как мать в очередной раз будто находя новую тему для скандала закатывает глаза и надменно смотрит на уставшего после смены отца. У него под рубашкой плотный слой бинта, перепачканного в бордовой жидкости, и кожа пробита насквозь, но важные ткани не пострадали, и его отпустили пораньше с больницы. Хэнк кричал, что ещё один такой раз, и Рид будет валяться в больнице как в летнем санатории.  Но маму как-то не волновали проблемы мужа, и маленький Гэвин вечерами уходил спать к папе на диван, чтобы расспросить про тяжёлый день в полиции Детройта и загореться идеей пойти служить. Быть в точности как папа! Ведь папа самый лучший, он всегда проводит с ним много времени, и когда Гэвин приносит грамоту с соревнований, хвалит и говорит, что у него самый лучший сын на свете. И мальчик улыбается и забывает на миг про все проблемы. Период развода был тяжёлым как для детей, так и для самих родителей. Пожилая судья долго зачитывала им их права и слушала нудную речь со стороны адвоката мамы. Все это время Гэвин стоял рядом с Элайджей и не понимал, что происходит, точнее понимал, но не до конца, а потом ребят спросили с кем они хотят остаться. И мальчик впервые в жизни прошел наперекор собственной матери. Он все это время видел подавленное состояние отца, мужчина буквально не спал эти два дня, он то на смене в полицейском участке, то, приходя домой, разбирается с семейными проблемами. Он был уставший, полностью вымотанный, и на каждое угуканье со стороны адвоката, вяло кивал, понимая, что жена основательно подготовилась, однако не смогла добраться до дома, приобретенного до их свадьбы и рождения мальчиков. У папы были темные мешки под глазами, спутанные волосы, в которые он множество раз зарывался пальцами, руки тряслись словно у наркомана, и от мужчины пахло успокоительным. Нервная система просто не выдерживала такого, и мужчина уже заранее решил, что с ним останется лишь дом. Жена отвоевала квартиру на окраине города, которую они покупали для сыновей, одну из двух машин и мальчиков. Но почти под конец женщина сурово оглядела присутствующих и до того, как адвокат что-то бы сказал, спросила, с кем же останутся дети. А детей никто и не спрашивал, и вопрос встал ребром. Мать начала лить крокодильи слёзы, но, понимая, что такое не действует на представителей закона, утерла темные подтёки от туши и попросила мальчиков принять очень важное решение. Элайджа как мамина гордость и любимый сыночек выбрал естественно её, но Гэвин не знал. Он стоял как вкопанный несколько минут и смотрел в пол помутневшими от слез глазами, понимая, что это решение будет стоить его дальнейшей жизни, и он дал свой ответ. И вот парень живёт с отцом уже шесть лет. С матерью он не видится, не из-за множество километров разделяющих их, а из-за ненадобности. Да, они часто переписываются, но их переписка такая однообразная и серая, что иногда Гэвин просто не отвечает на её сообщения, после говоря, что был слишком уставшим после учебы или же был занят на тренировках. Её вопросы всегда затрагивали учебу, школу и совсем немного личную жизнь парня. Он бисексуал, и ей совершенно не хочется знать, с кем крутит шашни её сын. У Элайджи своя жизнь, где-то в Лондоне, но даже так Рид чаще общается с ним, нежели с матерью. Школа была одним из тех мест, которые дарили чувство слабости и отчаяния. Из неё хотелось как можно быстрее сбежать и не вспоминать более никогда, картина стала блеклой, на ней все больше красок были темными, холодными и неприятными глазу. Юноша просто прятал это все за множеством замков и собственным на вид отвратительным характером. Под законы школы приходилось подстраиваться, там либо ты съедаешь, либо тебя, и этот процесс на словах звучал намного мягче. На деле же это было несправедливо, ты мог не понравиться кому-то из «элиты», и смертная казнь уже была подписана. Ты мог просто выбиваться из общего ряда нестандартным видением этого мира или же уникальным (по твоему мнению) внешним видом, и вот тебя избивают за школой, окунают головой в сортир и показательно унижают перед одноклассниками. И для Гэвина это была будничная жизнь примерно до выходных дней, в которой приходилось жить и мириться с тем, что он не уникальный, а всего лишь очередная серая мышь, показавшая свои зубы. За что буквально после уроков будет запихнут в спортивный зал и избит перед одним из задир школы. Это не больно, если привыкнуть. Если каждый день чувствуешь что-то подобное, уже не хочется закрываться, отец на тренировках в полицейской академии бил намного сильнее. Он не сдерживался и показывал куда следует бить, чтобы соперник не успел что-либо предпринять, и мальчик запоминал. И буквально на следующий день его вызовут к директору и скажут, что он отчислен за неподобающее отношение к своим сверстником. Директриса закроет глаза на ошибки тех ублюдков, которые не постеснялись унизить девушку младше себя и получили в зубы, но женщина неуклонно будет говорить, что Рид просто надумывает про их плохое поведение, пытаясь прикрыть себя. Но нет, он всего лишь хотел, чтобы добро восторжествовало и подонки вроде них сидели в тюрьмах и, желательно, получали взбучку от служителей правопорядка, но у директора было совершенно другое видение этой ситуации, а точнее, никакое, и она за пару десятков тысяч стала слепа. Примерно через час приехал отец. И он не был зол, не кидался на него с обвинениями, а просто спросил, что произошло. Когда его сын свернул не туда? А мальчик, не поднимая головы, скажет, что хотел сделать немного лучше, просто хотел заступиться за девочку и ударил одного из нападавших. Ему просто не повезло стать крайним в этой ситуации и на следующей неделе о таком герое как он забудут или будут вспоминать как нежелательный пример. До дома ехали в тишине, отец был уставшим, голодным и очень сонным. Он работал уже несколько дней без перерывов и выходных над очень важным делом и был буквально на хвосте у преступника, но все сорвалось в один момент. Последнее место преступления было стерильно чисто, словно на нем проходила операция больного раком, а не жестокое преступление со множеством крови.  Всеми домашними делами заправлял Гэвин. Он не жаловался на счёт этого отцу или кому-то из друзей, потому что понимал, что отцу также тяжело, как и ему, да и друзей как таковых у него не было. Уборка в их доме была не сильно тяжёлым делом, полностью убирать дом приходилось в выходные или же в позднюю пятницу, чтобы в субботу и воскресение заниматься учебой или отдыхать. В будние дни парень занимался только готовкой и уборкой своей, но чаще всего отцовской спальней. На отце оставались покупки моющих продуктов и других нужных вещей. В этот день они особо не разговаривали. Гэвин только сготовил и поужинал в компании отца, тот, понимая, что сыну неприятна эта ситуация, просто промолчал и сказал, что на этой неделе будет искать для парня новую школу. Мужчина долго метался, но поддержка пришла со стороны коллеги, а точнее, со стороны напарника. Хэнк, как отец четырех прекрасных сыновей, посоветовал школу недалеко от своего дома, да и у Гэвина в первые школьные дни будет поддержка со стороны его мальчиков. Которые, как выяснилось, были его погодками, за исключением Коула, тот находился в выпускном классе и после собирался пойти служить. И плюсом ко всему Андерсон пообещал, что в первый школьный день его сына в школу повезут близняшки, проведут экскурсию и помогут быстро освоиться. Вот только лейтенант не спросил об этом своих сыновей, а зная характеры Ричарда и Кеннета, мог случиться скандал, который будет слышен аж в районе Ридов. Удивительно, но парни быстро согласились. Коул даже спорить не стал и скорее обрадовался новому другу, Коннор отнёсся скептически, Ричард с Кеннетом долго спорили, кто поведёт машину и спихивали друг на друга новенького, но решил все Коннор как самый старший. А точнее, спихнул эту работу на самого младшего и свалил к себе в комнату под ненавистный взгляд серебряных глаз. — Все хорошо?- мужчина положил руку на плечо младшего из мальчиков. Ричард повернулся в его сторону и глянул так, что по спине пробежался табун мурашек. И ведь это была совместная способность обоих его братьев. Рич задумался, опустив взгляд, зацепившись за что-то очень интересное на ковре, и погладил Сумо, зарываясь в мягкую густую шерсть. — Все просто отлично,- парень вскочил со своего места и пронесся мимо, будто ураган. Иногда юноша отличался особой манерой выходить из себя, это могло произойти на пустом месте, но это помогало оставаться безэмоциональным в школьное время. Кеннет расслабился, прижавшись к Сумо, со второго этажа послышалась громкая ругань, но мужчина не стал влезать. Коул переключил канал и уставился в экран, выискивая свою любимую передачу. Все затихло через несколько минут. — Я не собираюсь слушать твоё нытьё!- Коннор, быстро передвигая ногами, протопал мимо телевизора, загораживая экран. Накинул на себя чёрное худи и остановился в прихожей, чтобы одеть обувь. За ним словно тень проследовал Ричард и долго смотрел в спину, думая, чем бы задеть. — В этот день у меня тренировка, ты знаешь, что я не могу её пропустить,- голос понизил, но даже в его спокойном тембре чувствовалась ненависть и грубость. Коннор повернул голову через плечо и мрачно глянул в его сторону. Парни пару минут так стояли, а Хэнк порывался встать с дивана и прекратить ругань, но его усадил обратно Кеннет и вскочил со своего места как гончая. — Коннор, проваливай, а ты, Рич, наказан за пятничное происшествие,- Коннора выставили за дверь, не дождавшись пока он наденет обувь, он так и стоял на пороге, завязывая второй кроссовок. Младший что-то пробормотал себе под нос, по складке меж бровей было понятно, что он зол и скорее всего в понедельник свалит раньше всех, проигнорировав требования Кеннета. Парень подумал про себя, что тогда Ричард точно получит от них двоих, но юноша более не рвался перегрызть глотки всем подряд. Что же это за «пятничное происшествие», Хэнк не поинтересовался, но по лицу самого младшего было понятно, что ему не особо приятно об этом слышать и скорее всего разговор об этом происходил вне его нахождения дома, и Рич уже успел получить по заднице за свои проделки, так что особо волноваться не стоило.

***

Гэвину обо всем сообщили в этот же день. Парень особой радости не выдал, а ругаться у него ни сил, ни желания не было. Дом просто стерильно чист, нигде ни пылинки, на кухне стоит ужин, а в морозилке замороженная еда на случай, если снова готовить что-либо сил не будет. — Тебя отвезут парни Хэнка,- мужчина сел напротив сына. Сегодня на ужин было овощное рагу с подобием фруктового сока из пакета. Парень не стал комментировать, что совершенно не знает сыновей Андерсона, но был наслышан о них. — Что лицо такое скорчил? — Ничего, не придумывай,- Гэвин елозил ложкой по тарелке и безэмоционально смотрел в сторону отца. Свёл брови домиком и насупился, будто сладкое после брокколи зажали. И его волновало, что сказать и как себя вести перед ними. Его не так часто парило как о нем будут думать люди, но Ричард являлся одним из людей, следящих за соблюдением правил в школе. Парня, по правде говоря, напрягает это давление со стороны сверстников, но придётся, сжав зубы, игнорировать нападки окружающих и теснее общаться с детками Андерсона, чтобы выжить. Отец говорил, что это какое-то элитное место и в него придется вбухать много денег, но это того стоит. Гэвин практически с ним согласен, но ему страшно лишь от одной мысли, что подростки в этой школе ещё более агрессивные, чем в его. И ведь помощь не придет, и за малейшее неповиновение его могут отчислить. — Может, ещё немного поищем?- парень выглядел ещё более подавленным, чем раньше. По его лицу было понятно, что сейчас он нервничал, а ведь до первого дня в новой школе оставались считанные дни. Документы уже были отправлены и зачисление было подтверждено, дело оставалось только за покупкой школьной формы.  — Гэвин,- голос отца был непреклонным, но лицо оставалось насмешливым и немного уставшим. Его забавлял страх парня перед новыми людьми, хоть он и понимал, что перед ним ещё ребенок, но он продолжал требовать от него намного большего, чем другие родители. Домашние обязанности полностью на нем, общение с одноклассниками в прошлой школе не завязалось с самого начала, и сейчас юноша думал, что в новом учебном заведении будет тоже самое. Брюнет понуро опустил голову и засунул ложку с содержимым себе в рот. Сейчас ему не хотелось устраивать истерику отцу и обвинять его в том, что он его не понимает. Парень испытывал небольшую обиду на отца, в первый школьный день он хотел, чтобы именно он отвёз его и пожелал удачного дня, а не какие-то почти незнакомцы, с которыми ему ещё и мило общаться придется, чтобы не выглядеть совсем уж неблагодарным человеком. С одной стороны, Гэвин понимал мужчину: да, ему нужны новые друзья, общение со сверстниками, но с другой стороны, многие неприятности в его жизни появлялись именно из-за таких вот друзей, но, по рассказам Хэнка, его парни были отличными людьми. Коул и Кеннет так уж точно. Первый был самым старшим среди братьев и находился в выпускном классе этой же школы, Кеннет играл за футбольную команду и часто приносил команде победу, Коннор - старший среди тройняшек - личная гордость Хэнка - собирался после выпуска, как и Гэвин, поступать в полицейскую академию, а Ричард среди всего этого великолепия особыми достижениями не выделялся, он был белой вороной среди великолепия павлинов, единственный его плюс - это немногословность и диктаторское соблюдение правил. Хотя насчёт второго лично Рид не был уверен. — Я, наверное, пойду спать,- Гэвин медленно поднялся со своего места и прошел в сторону раковины, чтобы помыть посуду, оставленную после приготовления ужина. Буквально через минуту его остановила отцовская рука, и мужчина отправил сына спать под предлогом того, что брюнет и так за сегодняшний день много всего переделал.