Придурок-лидер

Сонхва любит. Сам Пак давно это знает. Знает и то, как это больно. Он часто наблюдает за тем, как Хонджун веселится с Юнхо или опять яростно обсуждает что-то с Минки. Он светится от этого общения, и Сонхва не вправе ограничивать возлюбленного. То, что у них свободные отношения знают все мемберы. Но тот день, когда старший не вытерпел мучений Джуна, Сонхва проклинает именно сейчас. В самом начале, уже после дебюта, на Хонджуна постоянно давила компания, как на лидера группы. Тот загонялся, не спал в их с Сонхва комнате, а работал на износ в студии. Он желал того, чтобы в нём не разочаровались чтобы в нём видели лидера и чтобы доверяли ему все. Тогда-то Сонхва и предложил своему другу помощь, отношения без обязательств, просто, чтобы расслабиться. Ким согласился, и это стало уже гибелью Пака: медленно влюбляться, поддерживая младшего. Сонхва улыбался через боль, когда младшие мемберы называли его мамочкой группы, а Хонджуна – папой. Он чувствовал себя отвратно, когда Джун дурачась опять на камеру, то лишал его нормального, <i>единого<\i> сердца. И вот опять он «завис» на том, как Хонджун пытается обыграть Юнхо, одновременно подбадривая Минки. Сонхва сидел за столом и медленно покусывал колпачок ручки, как бы думая над списком продуктов, пока рядом шныряли младшие, громко голося и загораживая вид. Внутри бурлили эмоции. Парню казалось, что что-то скоро взорвётся вместе с ним. Он хотел любить, любил, но ответа не получал. – Сонхва-хён! – на его шее повис громкий Уён, который сам не знал, что вытащил старшего из его болота неуверенности. Рядом приземлился Сан и прилип к руке. Эти двое сводили с ума, но без них жизнь казалась скучной и серой. Своими шутками, тактильностью и сценками они украшали жизнь всех мемберов, включая Сонхва. В их паре было всё гармонично, даже помощь другим: Уён мог поддержать на эмоциональном уровне, а Сан сидел рядом и вместе с другом думал над решением проблемы. Но самое главное – УСаны читали настроение людей. И в данном случае Сонхва желал, что бы у них этой способности не было. Опасения Пака сбылись. Они явно почувствовали подавленное настроение старшего и их объятья стали более заботливыми. – Хва-хён, что-то случилось? – Уён положил голову на плечо, а Сан повторил его движения, пододвигаясь ближе. – Ничего такого, ребят, – Сонхва положил ручку на стол и потрепал обеими руками младших, ненавидя себя за небольшую дрожь в пальцах. Почему-то именно с ними Хва не мог контролировать себя, с мемберами вообще хотелось быть открытым и искренним, но из-за Хонджуна это плохо получалось. УСаны переглянулись. Они знали, что старший хён ненавидит показывать себя слабым. Обычно бы они его просто отвлекли разговорами не о чём, но в данной ситуации нужно действовать решительно и как можно быстрее. – Ох, хён! – подскочил Уён, поймав взгляд Сана. – Я хотел же спросить про ту дораму! Сан, бери Хва-хёна и тащи в комнату, я желаю разобраться в этих интригах, а то совсем запутался! Ураган Усаны утащили не успевшего хоть что-то понять Сонхва в комнату Уёна. За эти пару минут он действительно наивно подумал, что младшему нужно будет что-то объяснять, однако эта парочка неожиданно посадила его на кровать и оккупировала со всех сторон. Сонхва совершенно не понимал, почему младшие так резко кинули его и смотрят, словно родители на проблемного ребёнка. – Что-то не так? – насторожился он. – Да! – Уён сам не ожидал от себя крика, но всё же снизил громкость голоса. – Что-то не так с тобой, Хва-хён. Мы волнуемся! – Ты ошибаешься Уён-и, – Сонхва попытался улыбнуться, но всё это было вымученно и грустно. В комнате повисла тишина. В голове Чона тысяча и одна мысль, у Пака звенящая пустота, а Сан уже всё знает. – Это из-за Хонджуна-хёна ты стал больше уходить в себя, хён? Правда больно ударила в сердце и разбила внешний образ, который повторял, что всё хорошо. Сонхва опустил голову так, что чёлка закрывала половину лица и не показывала отразившиеся эмоции. Ногти впились в ладони, отрезвляя болью и не давая уйти в свой мир. Уён поджал губы, глядя на такого хёна. Ему было невыносимо наблюдать за страданиями близких людей. Чон понимал, что ему повезло с Саном, у них отношения начинались с взаимного признания без всяких излишек в виде сомнений, страха и стыда. Но вот его хёны удивительно стеснительные люди, что взять с 98-лайна. Надо было с эти что-то делать. – Ты его любишь? Кажется, от этой фразы Сонхва сжался ещё сильнее, и с его глаз потекли мелкие слёзы. Повисла тишина, где-то на фоне громко возмущался Минги из-за проигрыша. – Я не имею права его любить. Сан видимо поморщился от столь притворно-сухого ответа и сжал ладони в локтях. Он ненавидел, когда его прекрасные мемберы занимаются внутренним самобечиванием. Сам, пройдя этот этап, не желал никому этого, особенно родным и близким. Сан перевёл свой грустный и разбитый взгляд на возлюбленного, который вдруг просиял идеей. – Предлагаю УСанХва! Сонхва от шока прекратил плакать и поднял свой взгляд на донсенов. Печальное выражение лица Сана стало вытянуто-удивлённым, а лисьи глаза превратились в блюдца. Ну, вылитый Пикачу. – Почему вы на меня так смотрите? – А как нам смотреть на поехавшего рассудком мембера? – хриплый, полный искреннего недоумения голос Сонхва будто разрезал всю атмосферу. Сан вмиг рассмеялся, а за ним Уён. Спустя минуту он понял план Уёна, пока бедный Хва таращился на них своими огромными глазами и не понимал: бежать ли ему к менеджеру и доложить ему, что Усанам нужно психиатрическое обследование, или оно нужно ему, потому что он ничего не понимает. Успокоившись, парочка задорно переглянулась и расселась по бокам ошалевшего парня, которому было уже плевать на истерику, лишь бы не было сейчас сексуальных домогательств. Он не готов к трисаму. Он даже с нормальными отношениями ещё не разобрался, не то, что с такими. – Спокойствие, Хва-хён, – Уён хитро улыбнулся и поднёс указательный палец к губам. – У нас есть план, итогом которого станет послушный Хони-хён. *** Хонджуну это не нравилось. Нет, не так. Хонджуна это раздражало. Не то, что бы он был против тактильности мемберов, но в последнее время УСаны были слишком любвеобильны. Ко всем. Кроме Хонджуна. И особенно они тискали со всех сторон Сонхва. Нет, он определённо не ревновал, у них же свободные отношения, никто никому не обязан, наоборот, это Джун должен преподносить весь мир к ногам Сонхва за его терпение, за помощь и поддержку. Но почему-то это не делает. И вот, в один из своих редких выходных, он сидел в зале на диване и сурово буравил взглядом трансляцию УСанХва, как Уён сам назвал их троицу, и не понимал почему его раздражали эти открытые разговорчики, которые граничили с флиртом. Эфир уже подходил к концу, как дурные младшие облепили Сонхва и что-то прощебетали, что хён у них самый замечательный. Короткие ногти больно врезались в ладони, а острые зубки сжали кожу на костяшках. – Хён, давай закажем курочку на вечер, – рядом возник Ёсан и плюхнулся на диван. От внезапного появления одногруппника Хонджун подскочил и до крови прокусил руку. Он минуту смотрел на Кана, будто оценивая силы или вспоминая о чём тот говорил. В голове всё ещё образы Усанов, которые лезли к Сонхва. – А? Да, делай что хочешь, – старший потянулся и взял в руки уже отключившийся телефон. – Хён? Ты наконец-то умираешь? – Ёсан не удержался от возможности постебаться над одногруппником, а Хонджун смотрел в упор на безэмоциональное лицо младшего и понимал, что внутри он злорадно хохочет. – Не дождёшься, я ещё тебя переживу, – Ким негромко посмеялся и тыкнул локтём друга. – Заказывай там еду, я уже проголодался. Я буду в комнате, позовёшь, когда прибудет доставка, – он поднялся с дивана, дождался кивка Ёсана и побрёл к своей комнате. В прихожей послышался шум. И забывшийся в своих мыслях о еде и работе Хонджун решает проверить кто там громко смеётся у двери. В небольшой прихожей столпились УСаны и Сонхва, который пытался снять обувь, пока на нём висели первые, говоря что-то о своей безграничной любви к хёну. Хонджун замер, нахмурился и скрестил руки, поджав губы. – И что вы тут делаете? – грозно произнёс он, хмуро оглядывая троицу. Сонхва от этого холодного взгляда съежился и опустил взор на кеды, упорно делая вид, что его волнуют только шнурки и ничего более. – Приветик, Хони-хëн, – с яркой улыбкой произнëс Чон, прижимая к себе за талию старшего и беря того за подбородок, сжимая щëки. – Смотри какой Хва-я милый, он нам напитки купил по пути. – Хва-я? – неудомевал лидер. Сонхва же никогда не позволял обращаться к себе неформально. – Хва-я замечательный, – поддакнул Сан, также прижимаясь к бедному Сонхва и кладя голову ему на плечо. – Хонджун-хëн, как думаешь, а трисамы в группе менеджер одобрит? Ким стал темнее тучи, упрямо пытаясь заглянуть в глаза вижуала, что смотрел куда угодно, но только не на него. Это взбесило ещё сильнее. – Уён, перестань, – твёрдо сказал Сонхва, вырываясь из хватки. – Хорошо погуляли, но я устал и хочу спать. Парень сразу же скрылся в коридоре, а Хонджун перевёл свой печальный взгляд на Усанов. – И чего вы удумали? – Ну ты же баран обыкновенный, вот и решили забрать сокровище себе. Мы хотя бы свою любовь проявляем, – фыркнул Уён и скрестил руки на груди. – А вот этого попрошу не делать, мы сами разберёмся в своих отношениях, – низко прорычал лидер. – Разберись, хён, а мы пойдём, – быстро увёл возлюбленного Сан, предчувствуя драку. Хонджун вообще не понимал, что за сцену устроили эти двое. У них с Сонхва свободные отношения. Это факт. Но... Иногда хочется, что бы это было частичной правдой. Хочется прижать его к себе и не отпускать. Возможно, это любовь? Нужно проверить. Ким пошёл в комнату, где на своей кровати лежал старший и играл на телефоне. Мягкий вязанный кардиган и узкие штаны только усугубляли ситуацию. Пак в них выглядел таким нежным и хрупким, хотелось сжать и не отдавать. – Я люблю тебя. Хонджун сам не понял почему это сказал вслух. Но видя, как Сонхва медленно поднимает на него свой ошарашенный взгляд и садится, замирает и резко желает исчезнуть из мира сего. – Что ты сказал? Терять было уже нечего. – Я люблю тебя и дико ревную, когда ты рядом с Усанами, – лидер подошёл к Паку и опустился рядом на кровать, дрожащими пальцами беря ладонь старшего в руки. – Ким Хонджун, ты невыносимый придурок, но я тебя тоже люблю. А дальше были поцелуи и радостные Усаны, чей план сработал на 100%.