Так было и будет всегда.

Он кажется таким огромным и страшным. Так изо дня в день, каждый год с самых юных лет. Если быть точным - с пяти. С более раннего возраста "не положено". Он просто боялся убить ребенка раньше времени, вот и всё, что ещё сказать. Будучи высокомерным и своенравным, он превозносил себя над сыном, каждый раз говоря о том, что "лучше бы подобный отпрыск был у дворовой собаки", "ты совсем не похож на меня", "посмешище". И менял свой облик чаще, чем проговаривал слова. Будто он не мог сохранить свой истинный облик надолго. Гримасы на его лице напоминали выражения лиц эпилептиков в припадке, искарёженные и...такие злобные. Злобные, страшные, мерзкие, отвратительные! Сколько синонимов можно подобрать. Подобные слова, как синоним самого его имени. – опять ты сделал всё неправильно, Марселон! – достаточно чётко, насколько можно слышать под водой, говорит голос. Пальцы отца грубо сжимают длинные рыжие волосы, раз за разом опуская голову в воду. Он хочет, чтобы мальчишка усвоил урок и более не повторял своих ошибок. Тыкает, как котенка, заставляя глотать больше воды, он не успевает задержать дыхание, давится и снова оказывается окунутым в ведро. А это была всего лишь неправильно написанная руна, только и всего. Казалось, отца раздражает абсолютно всё в его сыне. Так и было. Они оба были совсем разными - цвета их волос, глаз, кожи, стиль одежды и прочее - всё было настолько разным, что можно было подумать, что они не отец и сын, а совершенно чужие друг другу люди. Но было и то, что напоминало Фридриху о жене - кудрявые рыжие волосы его сына, такие же мягкие и шелковистые, длинные. С самого его рождения блестящие локоны не были обрезаны ни одного раза, никто не смел срезать их. Да и некому было. Мать, что так любила ещё не рождённое чадо, умерла, рожая, оттого и началась бесконечная ненависть отца - одиночки, что воспитывал сына без своей потерянной возлюбленной. – ты, Марселон, должен быть доволен тем, что я даю тебе, – перестав истязать дитя произносит Фридрих, оттягивая волосы, пока юноша сплёвывает воду. – я не мазохист, чтобы довольствоваться подобными попытками меня вразумить, – после этих слов Марселон погрузился в воду опять. В ушах звенело, в глазах начинало темнеть от недостатка кислорода. – также ты не смеешь так со мной разговаривать, – мужчина говорит сквозь зубы, снова меняя свой облик. Он будто не умел управляться со своими способностями к мимикрии. Марселона обучали совсем другой "магии", рунической, которой, по словам Фридриха, владел его отец. Запоминать руны было не сложно, а вот составлять из них ставы* и делать амулеты - более сложная задача, требующая концентрации и времени. Требующая рассудка...как восстанавливать потраченные на магию силы Марселон не знал, за него это выполнял отец, видимо, сейчас слишком рано раскрывать такой секрет. После использования своего дара было так плохо, мальчик совсем не мог заниматься какой-либо деятельностью, но стоило провести «терапию с ведром» так всё вставало на свои места и Марселон не смел перечить больше. До поры до времени. Теперь и этот "воспитательный процесс" кончился. – ты никогда не заставишь меня полностью тебе подчиняться. Я не кукла, – бубнил юный колдун себе под нос, сидя на подоконнике у закрытого плотными шторами окна, – будь ты умнее - создал бы себе клона. *Рунический став – магическая фраза, способная повлиять на судьбу человека. Эта фраза, состоит из комбинации рун, каждая из которых имеет свое значение.