Пристань

— Джон! Вот дрянной мальчишка… Эй, Джон, куда ты делся?! Дейл вздыхает и издаёт что-то похожее на недовольный рык. Затем смотрит вдаль, щуря глаза. Солнце, уходящее за горизонт моря отлично освещало его уже немолодое, покрытое морщинами лицо и густую седую шевелюру. — Опять, поди, к пристани убежал… Негодник… Дейл со скрипом закрывает тяжелую дверь маяка и спускается вниз по траве. Густой и по-летнему зелёной. Пахло вокруг морем, а повсюду то и дело раздавался шум прибоя, да крики чаек. Старик подходит ближе к старой уже потрёпанной временем пристани. — Джон! Вот ты где… Куда потерялся то? Мальчишка, до этого сидящий мирно на этом мостке, поворачивает голову и вздёргивает вверх маленький прямой нос. — А я и не терялся… В своей обычной звонкой манере отчечает он, глядя сквозь очки настырными голубыми глазами. Дейл садится рядом, кряхтя, и смотрит снова на него. — Я тебя что просил сделать? — Ничего… Нагло врёт Джон и скрещивает руки на груди — Не ври, я же помню, что просил. — Ничего я не вру! Но Дейл знал его, как облупленного и знал, в том числе, как Джон любил пускать по воде «блинчики». Потому, что его не проси, всегда он любил уйти и посидеть втайне от старого смотрителя на пристани, да покидать в воду камушки, разглядывая круги на прозрачной глади. — Какой ты всё-таки упрямый мальчуган! Ещё и врун… — Не врун! Ни разу! Джон хмурит брови и обидчиво поджимает губы. Мальчонка помнил про обещание собрать грибы, но так ему этого не хотелось… Он просто бросил и корзинку и орудие труда где-то в траве, подальше от глаз Дейла, а сам ушёл тихонько, скрывшись в траве. Старик теперь только тяжело вздохнул и поднялся — Хоть бы раз ты выполнил, что обещаешь… И с этими словами, под громкий скрип доски, он ушёл обратно к величественно стоявшему над землёй маяку. Джон показал ему вслед язык, ещё и передразнил. Но, повернувшись к морю и взглянув в своё отражение, неожиданно почувствовал угрызения совести. Джон трясёт головой, потом сдувает упавшие русые пряди с лица и скрещивает руки на груди — Подумаешь, грибы не собрал… Сдались они мне… Будто ужинать больше нечем. И вообще, я грибы не люблю. Мальчик, как бы смешно это ни звучало, пытается таким образом отогнать чувство вины и совестности перед смотрителем маяка… Джон, конечно, не был примером хорошего ребёнка… Пусть Дейл и пытался усмотреть в нём что-то. И он прекрасно видел, что на деле-то, ребёнок перед ним был честным и хорошим… Для него — шалости Джона что-то возрастное. Для Джона — попытки привлечь внимание и поговорить со стариком… Как-то даже смешно и грустно от этого. *** Дверь старого маяка снова закрывается. Дейл, стоявший пару минут назад над раздумиями о продуктах для будущего ужина, отвлёкся и крикнул: — Джон, это ты! Внизу не слышиться ничего, кроме неторопливых детских шажков, ведущих по скрипящей лестнице вверх. Смотритель маяка хмыкает и подходит ближе к проходу. Вскоре, на лестнице возникает Джон… И не просто, а с корзиной грибов, которые обещал собрать утром. Мальчик мнётся и топчется на месте, а потом вытягивает вперёд руки, отдавая коризну. Дейл принимает её, смотрит внутрь и даже изумляется. Уж нечасто бывало так, чтобы Джон сам собой пошёл и выполнил просьбу. — Джон… Неужели всё-таки собрал самостоятельно? — А не видно разве… Джон скрещивает руки на груди и смотрит куда то в сторону. Дейл отставляет в сторону принесённый продукт и подходит к меньшему, после чего кладёт свою тёплую большую ладонь на его плечо и пару раз хлопает по нему, как-то легко и осторожно, всё-таки силы у него больше, потому сделать больно он ему опасался — Ты молодец, Джон, большой молодец… Потом по-доброму улыбается и, подбирая корзину, уходит в кухню. Джон стоял в таком смятении, что даже не знал, что ему ответить, но тоненькие розоватые губы мальчика растянулись в улыбке от похвалы… Кажется, для разговора необязательно нарушать всё подряд…