Дежавю

**.05.2021

— Слушай, очень рад что у вас был настолько прекрасный день и вы были вместе так счастливы, но мне интересно, как это может быть связанно с тем что случилось в тот день. — Игорю было мерзко слушать сопливые расказы Разумовского про его веселую жизнь, после того как он отобрал эту же жизнь у него. Он не заслужил такого счастья после всего, что он натворил. Разумовский немного замялся, но все же продолжил говорить.

***

05.05.2021

Сережа пытался разлепить сонные глаза, но получалось не очень. Вчера он потратил всю свою энергию. Вчера… Этот день можно было назвать одним из немногих веселых дней в его жизни. Он давно не чувствовал себя таким счастливым. Вот бы прямо щас снова проснутся под стук Олега по кастрюле. Стоп. Почему Разумовский проснулся сам. Его всегда будит Олег, рано утром и устраивает ему аркестр с помощью столовых приборов, а сейчас этого не наблюдается, и Сережа начал настораживаться. В страхе открыв глаза, он посмотрел вокруг. — Ма Шери? — Сережа окликнул Леру, но той в доме нигде не наблюдалось. "Наверное проснулась раньше нас, и пошла домой, ей же не привыкать рано вставать" — в мыслях успокаивал себя Сережа. Но все же, возможно ушедшая домой Лера не обьясняла вдруг пропавшего Олега. Он бы не ушел никуда не разбудив или не оставив записку на столе. — Оле-е-ег? Ты на кухне? — Сережа быстрым шагом пошел на кухню, обычно Волков водится именно там. Что было очень мило, учитвая его проффессию. Но нет, его там не было. Тут Серого уже начало крыть тревожностью. Он быстро начал бегать по квартире ища хоть какую-то записку от Олега, и молил всех богов, в которых не верил, о том, что бы он просто ушел за продуктами, а Леру он проводил домой. Ну и спутся минут 10 нервной беготни по дому, разумовский заметил на столе кое-что. Это была фотография. Фотография Олега, Леры и его самого. На этом моменте его окончательно свело с ума, а живот скрутило страхом. Кто мог их сфоткать, когда они все спали, а дверь в дом была закрыта. Сама фотка была прикреплена к столу ножом, который был воткнут именно в то место, где на фотке находился сам Сережа. Не очень приятно, но это его сейчас вообще не волновало. Он оторвал нож, и перевернул фотографию. "Проспект Маршала Блюхера 143Д. Приезжай когда угодно, только не тяни время. Вызывает дежавю, не так ли? :)" Вот же блять. Увидев это, он сорвался с места, быстро одеваясь во все что попадалось под руку, а так же захватил с собой нож, которым прикрепили фотографию, и сел в машину. Ехал он неспокойно, на каждом светофоре он замечал как дрожали его руки, держащие руль, и кажется, в таком состоянии водить нельзя. Всю дорогу умолял все сущее, чтобы Олег и Лера были живы да целы. Кажется, в таких ситуациях и маньяк-террорист становится свято верующим в Бога. С горем пополам он доехал до злосчастной точки назначения, и пулей вырвался до уже знакомого старого склада, предварительно захватив с собой нож. Прошелся до двери на склад, осмотрелся, но, вроде никого не уивдел. И, по всем законам жанра, войдя внутрь его ждала подстава ввиде Вадика который резко вырубил его, что-то напевая под нос. Наверное, очередную песню Леди Гаги.

***

Проснулся Сережа со связанными руками. Адреналин быстро привел мозг в сознание, и он осмотрелся по сторонам. Все тот же склад, только вот уже вечер и за длинными окнами виднелось заходящее солнце. А сердце все неврно стучало, и казалось что оно прямо щас выпрыгнет из груди. Не нравится ему все это. — Доброе утро, сонная мордочка. — Игриво произнес Вадик. — Злая змейка скоро прибудет и вот тогда, будь что будет, так что ты не расслабляйся. Но пока его нет… — Вадик зашел в комнату таща за связанные руки Олега. Зрачки и у Волкова, и у Разумовского расширилсиь при виде друг друга. У обоих возникло чувство дежавю. — Тварь, только попробуй с ним что-нибудь сделать, и поверь мне на слово, ты у меня сука пожалеешь что родился. — Разумовский звучал по настоящему устрашающе, и от этих слов даже Олегу просто стоящему рядом стало жутко. — Что ж у вас всех такая привычка, угражать вместо обычного "Привет". — Вадик потянул Олега за руки и поставил перед собой. — Что ты, что змейка, что твоя собака. Я ведь прав, Поварешкин? — Вадик резко ударил его по коленям заставив упасть на бетонный пол. И так же резко ударил его этой же ногой в живот, заставив согнуться. — Знаешь что? Тебе следовало бы научить своего пса не кусаться. — Еще один удар ногой, уже пришелся по спине, заставляя Олега изогнутся уже в другую сторону. — Знаешь, а ты ведь совсем не ценишь его. Он ведь проснулся раньше той девки, и пытался защитить вас с ней. Что за милая отцовская забота. — насмехаясь произнес Вадик. — Жалко вот, что его подвело здоровье, угробленное как раз-таки тобой. Какая же дьявольская ирония. — Вадик лишь громче начал смеятся. — За каждое слово которое ты только что сказал, я заставлю тебя кровью блевать, ублюдок. — Разумовский мог только отчаянно дергаться и выкрикивать угрозы. Со стороны выглядело очень смешно. — О господи, что за цирк ты тут устроил. — Грозно произнес Алтан. Он окинул эту картину взглядом. Опять Дракон нарушает все возможные приказы. Давно пора бы его вышвырнуть за шкирку. Алтан медленно подошел к Сереже, сидящему с завязанными за спиной руками. Прекрасное зрелище. Он опустился чтобы посмотреть ему в глаза, но… — Ах ты тварь! — Алтан резко поднялся, вытирая лицо от слюны, и одним глазом смотрел на Разумовского, на лице красовалась улыбка до ушей. Точно такая же была у Олега, который прямо щас лежал где-то рядом, и смотрел на все это. Вот он, его Серый. Выебнуться и поучвствовать себя выше других, даже в самой стрессовой ситуации — для него превыше всего. Конечно, улыбка держалась не долго, ведь он сразу получил в челюсти с ноги, и его откинуло на спину. — Тише-тише, ваше Золотейшество. — Вадик подошел к Алтану сзади и взял его за плечи. — Давайте перейдем к самому главному. Мы же не хотим чтобы он отделался так просто? Алтан посмотрел на Разумовского валяющегося на полу. На его лице снова появилась эта мерзкая ухмылка, так и провоцирующая на очередной удар. Так и хотелось воткнуть ему нож в разрез губ, и резко провести, да так, что бы порвать ему губы вплоть до щек. Но все же, Алтан сдержался. — Да, ты прав. Приведи вторую и… — он с отвращением посмотрел на Олега. — Приведи это в порядок. — Алтан снова перевел взгляд на Сережу. Ухмылка пропала за мгновение, сразу после слов про "Вторую". Ему это понравилось. Разумовский приподнялся и выпрямился, снова стоя на коленях с завязанными со спиной руками. Вадик грубо толкнул Леру в комнату, и она тут же упала примерно рядом с Олегом. Олег переглянулся с Сережей. — Что ж, — он прокашлялся. — Вадик, не будешь так добр нас покинуть? — Ну, ваше Золотейшество, знаете, я бы хотел- — Это приказ. Оставь нас. — Дагбаев резко сменил тон, и Вадик, нежелательно согласился. После того как дверь за Вадиком закрылась, Алтан подошел к Сереже. — Что ж, раз уж теперь мы остались одни, — Он подошел к Сереже. — Выбирай. — Что выбирать? — Разумовский немного потупил. Хотя на самом деле догадывался к чему идет все дело. Но, как говорится, смех — защитная реакция. — Ну же, не строй дурачка. — Он взял его за подбородок. — Выбирай кого мы оставим в живых, а кому пора молиться Богу и отмаливать грешки. Даю Три минуты. — Раз. — Серый. — Олег глянул сначала на него, потом на Леру, у которой на глазах были слезы. Она ни в чем не виновата. Она не должна умереть так, она слишком молода. — Два. — Серый. — Олег кивнул. Они оба согласились с решением, даже не говоря друг другу ничего. Все-таки жили вместе так долго, и знают друг друга с детства. Вот блять.Они знают друг друга с детства. Разве так просто отпустить того, кто был с тобой несмотря ни на что. — Три. — Время вышло. — улыбнулся Алтан. — Твой ответ? Разумовский стал пере-обдумывать свой ответ. Нет, на это нет времени, черт. — Убей меня. Эти двое ни в чем не виновы, тебе не за что им мстить. На лице у Алтана появилось неподдельное удивление, спустя секунд 10 сменившееся улыбкой и громким смехом. — Ты сейчас серьезно? — он смахнул с глаз маленькие слезинки. — Тебе сколько лет? Ты и вправду думаешь что это тебе поможет? Что ж, видимо ты не понял всю серьезность моих намерений. — Алтан подошел к Олегу и, достал из-за своей спины пистолет. — НЕТ СТОЙ-СТОЙ-СТОЙ! — резко сорвался с места Разумовский. — Я ОТВЕЧУ ТЕБЕ, ТОЛЬКО НЕ ТРОГАЙ ЕГО ПРОШУ. — Он кинул умоляющий взгляд на Дагбаева. А тому до чертиков было приятно смотреть на то, как он унижается и забивает на всю честь, хотя, она вряд ли у него когда-то была. — Отвечай. Сейчас же. — голос Алтана был достаточно устрашающим, что Сережа резко сглотнул подкатившию слюну. Разумовский набрал воздуха в легкие и снова посмотрел на Олега и Леру. Он не хочет их терять. Но щас особо выбора нет. Нужно выбрать кого-то одного, иначе потеряет обоих. — Олег. Пощади Олега. — он отвел взгляд не желая смотреть ни на Олега, ни на Леру. От любого ответа ему было бы стыдно. Он чувствовал себя ужасно, будто только что предал их обоих сказав всего три жалких слова. Он знал что будет после смерти Леры. Он знал, что Олег будет зол, что может даже возненавидит его. Но даже если бы он захотел, у него бы язык не повернулся сказать "Убей Олега." Не после всего, что он для него сделал. Олег посмотрел на него ужасно осуждающим взглядом. Будто так и говоря что тот пал в его глазах. Он бы понял, если бы ты тот выбрал Леру. Она никак не связана с тем что он делал раньше, она не должна из-за этого страдать. А Олег был связан. Он до сих пор чувствовал себя виноватым, за то что не остановил Сережу во время в тот раз, так что он вполне заслужил прямо сейчас умереть. Но нет, чертов Разумовский не может даже правильно расставить приоритеты. Он думает, что Олег так просто его простит за это? Даже его терпение не вечно.Видимо, ему мало крови сотен людей на его руках, ему нужно еще. Больной ублюдок. Лера же все понимала, но все еще чувствовала себя брошенной. Она осознавала, что она для них не больше чем работник, и в этом случае, очевидно кого бы выбрал Разумовский. Того, кто остался с ним после всего ужаса что они пережили. Умирать ей не хотелось, нет, ни разу. Но в этой ситуации она не может ничего сделать. — Что ж, этого я и ожидал. — вздохнул Дагбаев и снял пистолет с предохранителя, и направил пистолет. Лера зажмурилась, начиная мысленно извиниться перед всеми своими близкими и родными за то, что проводила так мало времени с ними. Говорят, в этот момент проносится вся жизнь перед глазами. Черт, она только что поняла что жизни у нее и не было-то. Она так много не успела сделать. Раздался выстрел. — Ой, — пытался сдержать смех Алтан. — Я, кажется, промахнулся. — он перевел взгляд на Разумовского. Тот уставился в одну точку, пустым безжизненным взглядом. Перед ним лежало мертвое, бездушное тело. Он не мог принять ее серьезно, она была как сон. Как его самый худший кошмар. Даже его удача не спасет от простреленной головы, хотя очень хотелость бы. Он смотрит и не может ничего сделать. Ни издать звука, ни перевести взгляд, даже на то, чтобы дергаться, кричать, плакать, нету сил. Он же пытался, он же сделал все правильно, разве нет? Что, что он сделал не так? Где он совершил ошибку? Почему он ничего не может сделать правильно? Почему он не способен спасти даже одного, всего одного человека, который это заслуживает как никто другой. Лера разжмурила глаза, и увидела ужасную картину. Олегу прострелили голову, и все это под злорадствуйщий смех Алтана. Она снова закрыла глаза, лишь бы не видеть этот ужас, хотя, он уже отпечатался у нее в голове навечно, и она никогда его не забудет. — Еще одно замечательное доказательство того, что без меня ты жалок и ни на что не способен. — насмехнулся Птица. Боже, блять, еще его тут не хватало. — Хотя знаешь, я бы и не согласился спасти его. Момент его смерти — лучший момент моей жизни моего существования. — просмеялся Птица. — Может сфоткаешь? Такой шедевр искусства нужно запечатлить. — он начал смеяться в несколько раз громче. — Почему… я же… — Разумовский перевел взгляд на Алтана. Они встретились глазами. В одних из них была хищная ухмылка, а в других неумолимая печаль. Видимо закон бумеранга и вправду существует. — Я человек слова, — подошел Алтан к Лере, и развязал ей руки, но все еще придерживал ее за запястья. — Будешь рыпаться, повторишь судьбу наемника. — он подвел ее к Разумовскому. — Сережа, я… — Лера резко замолчала, когда поймала на себе взгляд Разумовского. Такой… отчаянный. Он только что потерял того, кто никогда его не бросал. А сейчас взял и бросил… Именно сейчас. Алтан развязал руки и Разумовскому, но тот даже не стал рыпаться. Он посмотрел на Леру. Птица, все еще сидящий в голове у Сережи, хотел было сказать что-то еще чтобы окончательно сломать Разумовского. Но.. Действия в десять раз лучше любых слов. — А ведь, чисто теоретически, он умер из-за нее. — Нет, она тут не при чем. Это не ее вина. — Сережа схватился за голову и резко опустил ее. Слова Птицы звучали очень громко. Прямо как тогда в тюрьме, когда говорили о мести Грому. — Сереж, все хорошо? — заволновалась Лера. — С кем ты разговариваешь. — Да разве ж она совсем не при чем? — спросил Птица. — Если бы умерла она, то твой Волче прямо щас был бы жив. А так, что мы имеем? Мертвый друг детства, в обмен на живую девку которую ты знаешь от силы месяца три. — Птица подошел ближе к Сереже. — ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! — Разумовский закричал настолько громко, что Алтан аж вскинул брови от удивления, а Лера не понимала кому это было адресовано. — Сережа, что случилось? — положила руку на плечо Разумовского Лера. — Кто-то умер? — Птицу, видимо, не учили в какие моменты стоит заткнуться. А может и учили, но он просто мудак которому по кайфу морально, и физически, убивать Сережу. — ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ, ЗАТКНИСЬ, ЗАМОЛЧИ, ЗАКРОЙ РОТ, Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! Попался. Сам не заметил как потерял контроль. Дал волю гневу, а это никогда не заканчивается хорошим. И уж поверьте, этот случай далеко не исключение. — Сережа, что с тобой случ- — Лера отдернула руку от плеча Разумовского, и закрыла ею себе рот. Глаза его горели огненно-желтым. Будто сжигали его изнутри. Хотя, не оба глаза, только один. Второй все еще был синим как чистое небо. Она резко отшатнулась от него, и побоялась даже стоять рядом. — Что ж, Лерочка. — ехидно улыбнулся Сережа Птица, подходя к своей жертве. — Посмотрим чему эта тряпка и его псина тебя научили. — резкий удар в живот, заставляющий согнуться пополам. Лера быстро оправилась, и попыталась парировать удар, и затылком головы ударить Разумовского Птицу в челюсть, но он резко поднял высоко голову, будто предугадывая это действие. Они оба отпрыгнули друг от друга. — Сережа, что на тебя нашло? Ты чего удумал? — выкрикнула Лера. Она и моргнуть не успела, как на нее снова начал идти Разумовский. В этот раз с ножом в руках. У нее все застыло. Она резко перехватила его руку, в которой он держал нож, у своего горла. Он продолжил вести нож в сторону горла, и в грубой силе он явно превосходил Леру. Она убрала голову в сторону и отпустила руку Разумовского, тот по инерции провел ножом в двух сантиметрах от ее головы. Не дав Лере перевести дух, он снова кинулся на нее с ножом, в этот раз целясь в солнечное сплетение. Она быстро увернулась и отвела его руку вниз. Она была возле ее ноги. — Сережа, хватит! Остановись уже наконе- — Она не успела договорить, потому что острие ножа глубоко уперлось ей сбоку в колено. Монстр тут же его выдернул, и пока Макарова согнулась останавливая кровь из раны, он воткнул его ей в сонную артерию, которая стала открыта из-за положения девушки. — И минуты не продержалась, ахахах — как только девушка перестала нормально стоять и упала на спину, Птица сразу же накинулся на нее сверху, и начал наносить удары ножом по всему телу. В ключицу, в горло, в живот, резко проведя снизу вверх, тем самым вспоров его. От этой картины, даже у Алтана, наблюдавшим за этим зрачки из глаз чуть не повылетали. Такие безумства и животная жестокость продолжались еще минуты три. Пока желтые глаза не начали угасать, что означало лишь одно. Сережа смог вернуть контроль. Только вот… было уже слишком поздно. — О боже… — Разумовский увидел под собой изувеченную Макарову, и быстро слез с нее, ложа ее голову себе на колени. — Лерочка, Ма Шери, открой глаза пожалуйста, пожалуйста посмотри на меня. — Он еле сдерживался чтобы не заплакать. — Я щас все исправлю, только умоляю посмотри на меня, все хорошо, я щас вызову скорую, Лера, пожалуйста… — он убрал свою руку из-под ее головы. Полностью покрыта кровью. Господи почему он потерял чертов контроль именно сейчас. — И все же, — вздохнул Алтан. — Ты чертовски жалок. — Согласен с ним абсолютно. — проговорил в голове Птица. Он прекрасно это знает. Но ему помогали об этом забыть те, кто был всегда рядом. Кто не оставлял его даже после всего что случилось. Если не он, то разве хотя бы они не заслужили банального счастья? Почему… Почему они должны были умереть из-за того что просто были под боком?

***

— Это все? — спросил Игорь. — Это все что произошло? — уточнил он. — Да, после этого, он ушел, и меня схватили. — он вздохнул.Не самые приятные воспоминания, очевидно. — Что ж, видимо карма существует. — улыбнулся Игорь. — Слушай может и его убьем? Слишком выебистый, тебе не кажется? — промолвил Птица. А Сережа и не слушал. Ему было все равно. Все равно на птицу, все равно на Грома, все равно на все. Он остался один. Без людей которые приносили ему хоть какую-то радость в жизни. Которые и были этой самой радостью. Он стал тем никем, кем был еще маленьким ребенком в детдоме. И все в точности как и там, в приюте. Он один, никого рядом нету, и все что у него есть это отвратный голос Птицы в голове. Вызывает дежавю, не так ли?