Ошибка судьбы

Арс зашёл в лифт, приветственно кивнул и неловко вжался в угол, уткнувшись в телефон и бездумно начиная листать инстаграм. Дима стоял напротив, в упор уставившись на него. — Как же я тебя ненавижу, — тихо выдохнул Позов. — Взаимно, — не поднимая взгляда, ответил Арсений. — Ты что вчера на съёмках творил? — Ничего особенного. Просто играл роль, как всегда. — Ты меня на руках таскал и чуть ли не трахнул под конец. Это ничего особенного? — Да, — нахмурился Арс, листая ленту на автомате. — Всё в рамках импровизации. — Вчера ты перешёл все рамки, — скривился Поз. — Я всю ночь не мог уснуть. — Сочувствую. Я здесь причём? — Я давно не был дома, а ты такие выкрутасы устраиваешь. У меня чуть приступ не случился. — И? — Что "и"? Не делай так больше. — Слушай, — Арс наконец поднял голову и недовольно глянул в глаза напротив, — я был в образе и, прошу заметить, я и Серёжу, как ты там выразился, чуть не трахнул, и Антона тискал больше, чем тебя, а ты всё равно бесишься. У нас же соглашение: на сцене все равны. Какие проблемы? — Никаких, — поморщился Позов. — Но за последний год мне стало хуже. Раньше всё было более ровно, а сейчас аж трясёт от тебя. — Понимаю, — кивнул Арс. — Мне тоже плохо. — Мне страшно, — ещё тише выдохнул Дима, сглотнув. — Кажется, я могу сорваться. И страшнее всего, что это может случится на сцене. И когда ты начинаешь меня трогать, таскать на руках, дышать слишком близко, мне просто крышу сносит. — И что ты от меня хочешь? — Старайся взаимодействовать со мной как можно меньше. — Ты же знаешь, что будет только хуже, — вздохнул Арс. — Чем меньше взаимодействий — тем сильнее хочется. — Значит больше трогай вне сцены, — и протянул руку, уверенно шагнув навстречу. — Не здесь же, — качнул головой Арсений. — Да и рано ещё. — Мне очень надо. — Хорошо. Сегодня вечером в моём номере, — сдался Арс. И лифт наконец остановился на нужном этаже. Вечером после концерта Арсений пообщался с друзьями и, сославшись на усталость, отправился в номер. Он и правда устал, от всего. Хотелось просто лечь и отключиться от этой реальности хотя бы на пару-тройку дней, но плотный график не давал возможности отдохнуть нормально даже денёк. Спал он плохо уже много лет, с их первой встречи. Тогда же он узнал, что у Димы были прекрасная жена и замечательная дочь, которых он безмерно любил. И метка. Такая же, как у Арса. Дима тогда бесконечно извинялся, крепко обнимая его, говорил, как ему жаль, но твёрдо стоял на том, что семья для него важнее всего. Арсений и не убеждал его в обратном, уважая его выбор и лишь кивал, с ужасом представляя, какая жизнь теперь их ждёт. Так и произошло. Их неудовлетворённая связь высасывала из него все оставшиеся силы, вместо того, чтобы питать. И если Дима хоть как-то держался благодаря жене, которую безгранично любил, то Арс вообще сильно потух за время их совместной работы, да ещё и либидо значительно снизилось. Тело требовало соулмейта, а мозг твердил обратное. Им обоим было ужасно плохо, но что-то менять не было возможности, поэтому однажды они договорились по графику поддерживать связь максимально нейтральным способом — минимальным, но длительным контактом. Раньше этого было достаточно, но с каждым годом становилось всё тяжелее. Арсений, ужасно уставший, лёг на кровать и задремал. Разбудил его громкий стук в дверь. Арс кинул взгляд на часы и пошёл открывать дверь. На пороге стоял Дима. — Прости, что так долго, — извинился он. — Я тебя разбудил? — Угу, — кивнул Арс, сонно потирая глаза. — Прости. — Да ничего, проходи. Арсений опустился на кровать и вытянул руку вбок, раскрытой ладонью вверх. Дима лёг рядом и сжал протянутую руку. Сначала не было ничего, никаких необычных ощущений, лишь тёплая ладонь Арса слегка грела прохладную руку, но чуть позже тепло становилось всё более приятным и вскоре мягко разлилось по всему телу, и Дима прикрыл глаза. Вроде недавно они так лежали, буквально неделю назад, но казалось, прошла целая вечность. Теперь ощущения с каждым разом были ярче и нужнее. Дима совершенно не знал, что с этим делать. Было слишком тяжело. Ничего не помогало. Как вдруг он почувствовал, что связь стала успокаивающе мягкой и уютно сонной. Позов открыл глаза, слегка приподнялся на локтях и заметил, что Арс задремал. Действительно, уже было поздно, но такое случилось впервые за столько лет. Он изучающе прошёлся взглядом по его умиротворённому лицу, перешёл на шею с выпирающим кадыком, затем мельком пробежался по телу и сглотнул. Кажется, вся его жизнь уже несколько лет летела к чёрту, уверенно и неизбежно. Арсений был красивым, по-настоящему красивым, а связь превращала его просто в бога. Дима хотел его каждой клеточкой тела и всей душой, которая тянулась к нему всеми силами, и, кажется, уже и разумом, опьянённым таким божеством. Поз долго пытался отрицать это, но сегодня явно понял — он ужасно хочет своего соулмейта. Только что с этим делать, пока не решил. Свою прекрасную жену он безмерно и безгранично продолжал любить и уважать, но Арс сильно туманил его разум. И Диму это ужасно бесило. Он всегда чувствовал необъяснимую агрессию к нему, но наконец понял, в чём дело. Но лучше не стало. Дима стиснул зубы и сильно сжал чужую руку. В это же мгновение Арс поморщился и открыл глаза. — Что-то случилось? — спросил Арсений, заглянув в чужие глаза. — Я хочу тебя. — Это не новость, — закатил глаза Арс. — Очень хочу. — Мы уже через это проходили. Можешь подрочить. Хотя это не особо помогает, но всё же лучше, чем ничего. — Можно тебя потрогать? Арсений тяжело вздохнул, перевёл взгляд в потолок и кивнул: — Делай, что хочешь. Я очень устал. — Прости, — и скользнул свободной рукой под чужую футболку. Арс сразу же напрягся и больно сжал его руку. — Тише, тише, — прошептал Поз, и рука немного расслабилась. Он провёл ладонью по чересчур выпирающими рёбрами и сказал: — Ты сильно похудел. Ты вообще хоть ешь? — Ем, — кивнул. — Врешь. — Нет. Еда уже давно в горло не лезет, от неё только тошнит, но есть надо, поэтому ем, но мало. — Пиздец, — тяжело вздохнул Дима, проходясь ладонью по впалому животу. У него самого тоже уже давно были проблемы, но не такие большие, удовольствие от еды он получал, как и раньше, но уже не так охотно. — Может, я тогда совершил ошибку? Тишина. — Ну, ответь что-нибудь. — Что ты хочешь от меня услышать? Я не знаю, Дим, я не знаю. — Ещё не поздно всё исправить. — Насильно мил не будешь. — Так я же не насильно. Я, кажется, что-то к тебе чувствую. — Или связь заставляет тебя что-то чувствовать. — Да какая разница? — Никакой. Просто из-за этого ты можешь разрушить свою уютную семейную жизнь, в которую ты много сил вложил, находясь в здравом уме, а не под действием этой заразы. — А так я своими руками душу тебя. — О себе думай, а не обо мне, — нахмурился Арс. — Всегда думай в первую очередь о себе. Всегда. — Почему же тогда ты сейчас не думаешь о себе? Если выступишь за наше сближение, то тебе станет легче. — Почему же не думаю? Я не знаю, куда приведут нас наши отношения, и не факт, что в идеальную жизнь. Всё может стать только хуже. Если ты будешь несчастен со мной, я не стану волшебным образом счастливым. — Какой ты пессимист! — Я просто устал. Трогай, где хочешь и сколько хочешь, а потом уходи. — Может ты и прав, — задумался Дима и забрался на Арса, продолжая держать за руку. — Ты чего? — нахмурился, смотря в глаза напротив. Поз не ответил, лишь прижался к его шее губами, начиная уверенно ласкать. Арс закусил губу, отвернул голову вбок и закрыл глаза. Им обоим стало горячо, ощущения обострились. Прикосновения просто сводили с ума. Арсений запустил руку под кофту Димы и просто прижал ладонь к спине, усиливая контакт. И буквально через пару минут стало так горячо, что оргазм не заставил себя ждать, моментально накрывая их обоих. Дима громко ругнулся на выдохе, чуть отстранившись от шеи, а Арс изо всех сил стиснул зубы, задержав дыхание. — Пиздец, — охнул Поз, сразу же резко отстраняясь от Арса, слезая с него и отпуская руку. Пелена желания перестала так явно застилать глаза, и трезвые ясные мысли сразу же начали атаковать голову. Позов извинился, даже не смотря на своего соулмейта, и быстро оделся, сразу же выбегая из номера. Арс остался один. В штанах было мокро, тело максимально расслаблено, а в голове полнейшая пустота. Он понял, что окончательно выгорел. Больше ничего не хотелось, была лишь смертельная усталость и ничего более. Не было сил даже подняться на ноги и принять душ. Он так и заснул, не шевельнув и пальцем. Весь следующий день Арс чувствовал себя физически неплохо, хоть немного выспался за последнее время, лишь голова была немного тяжёлая. Дима сухо с ним поздоровался, но в глазах было смущение, стыд и вина. Попов лишь кивнул ему и похлопал по плечу, мол, всё хорошо, забей. На людях нельзя было затрагивать спорные темы. После концерта, когда ребята собрались пойти вместе поужинать и обсудить все детали, Арс, как обычно, сказал, что устал и хочет отдохнуть. Коллеги уточнили, всё ли у него хорошо, тот беззаботно улыбнулся и кивнул. “Просто устал”. Антон почему-то тоже сказал, что хочет сегодня лечь пораньше, и его под грустные вздохи отпустили. Они уже собрались расходиться, как Арса вдруг за руку взял Антон и тихо спросил: — Хочешь, я тебя подвезу? Арсений удивлённо поднял бровь и безразлично кивнул: — Давай. Когда они сели в машину, Антон повернул голову к старшему и спросил: — Что случилось? — Ничего, — пожал плечами Арс. — Хватит врать. Ты ужасно выглядишь. Ты хоть спишь вообще? Ешь? Постоянно отпрашиваешься отдохнуть, а приходишь ещё более уставший. Это не похоже на твоё мерзкое пиздёжное “ничего”. — Я, правда, ужасно устал. — Я вижу. Я от тебя не отстану. — Антон взял его за руку и крепко сжал. — Всё будет хорошо, что бы у тебя ни случилось. Сегодня мы едем в номер и заказываем поесть. Есть возражения? Не то что бы они принимаются, но можешь побухтеть. — Меня всё устраивает, — быстро согласился Попов, пристёгиваясь. — Вообще замечательно, — улыбнулся Шаст. До отеля ехали в тишине, лишь перекинувшись ещё парой фраз. Арс задумчиво смотрел в окно, а под конец перевёл взгляд на Шастуна. Тот радостно решил рассказать о фильме, который они вчера обсуждали в компании, пока его не было. Антон был хорошим, самым добрым и весёлым из всех, кого только он встречал на своём весьма богатом жизненном пути, да ещё и весьма красивым, трогательно милым с этими завитушками на голове, которые ему долго лакировали в гримёрке днём. Арсений поймал себя на мысли, что хотел бы быть связан душой именно с ним, тем более, что он сейчас был свободен, и у них возможно что-то могло получится, но судьба решила иначе. — Чего бы ты хотел? Мне вот пиццы хочется, — спросил Антон, когда они поднимались в его номер. — Хорошая идея, — кивнул Арс, плетясь рядом. — Не против гавайской? — Нет. — Хорошо, — улыбнулся Шаст. На самом деле Арсению уже давно было наплевать на еду. Она уже давно перестала доставлять удовольствие, и приоритетов в еде у него теперь не было. Даже ненавистная рыба теперь не вызывала дикого отторжения. — Арс, — позвал Антон, когда они уже сняли верхнюю одежду и обувь в номере. — М? — Арсений вопросительно глянул на него, собираясь уже пройти дальше. — Всё будет хорошо, — сказал Шаст, осторожно обнимая его. Арс обнял в ответ и неожиданно сильно вжался в него, утыкаясь лицом в его грудь. Антон начал гладить его по слегка подрагивающей спине и волосам, стараясь хоть как-то поддержать. — Спасибо, — выдохнул Арсений, когда его немного отпустило, отстранился и быстро вытер рукой лицо. — Обращайся, — улыбнулся Шаст и охнул от неожиданности, когда Арс осторожно прижался губами к его губам и резко отстранился. Антон несколько мгновений смотрел в его ещё чуть влажные от слёз глаза и уже сам поцеловал его, до одури нежно, будто успокаивая, и вновь прижал к себе, не разрывая поцелуй. Арсению стало тепло, но не так, как с Димой, не так остро, а просто приятно и уютно. Именно этого ему и не хватало долгие годы. Вечер прошёл максимально уютно, Арс хорошо поел и под конец вечера, когда они смотрели все подряд шоу по телевизору, задремал под боком у Шаста. Тот, стараясь не потревожить, укутал его одеялом, и Арсений так и проспал до самого утра. С того вечера всё закрутилось, завертелось. Чувства к Антону быстро окрепли. Арсений стал проводить много времени с ним, и мир перестал быть таким тёмным и холодным. Младший одним своим присутствием немного подтопил лёд, в который уже многие годы было заковано чужое сердце. Сначала были уютные вечера в номере после очередного концерта с крепкими объятиями и мимолётными поцелуями на эмоциях, глупыми программами по телевизору и душевными разговорами. Потом всё в момент перешло границу, и вот они уже кусались, постоянно касались друг друга и ласкались в любой удобный момент, когда оставались наедине. Ощущения от близости с Шастом было сложно сравнивать с близостью Позова, и те, и другие были просто жизненно необходимы, услада для души и тела. К Антону он чувствовал нежно-трепетное, а к Диме — страстно-тягучее. Ему всё ярче хотелось сорвать с плеча Поза метку и приклеить на тело Шаста, но так это не работало, к сожалению. Прикосновения Антона не вызывали в нём дикого, животного желания, которое порабощало мозг и не давало думать, но тело всё равно на него реагировало, сердце заходилось, хотелось гладить, ласкать, кусать, прижимать к себе изо всех сил. Вот это и было то самое приятное чувство, которого ему уже давно не хватало. Телу этого было мало, а вот Арсу предостаточно. От прикосновений он получал скорее моральное, эстетическое удовольствие, ибо с прикосновениями соулмейта, к сожалению, они не могли сравниться, но всё равно было крайне приятно. Тему соулмейтов Арс обходил стороной, всячески отнекиваясь. Когда Антон в первый раз ткнул пальцем в обезболивающий пластырь под ключицей, Арсений лишь отмахнулся, Шаст не настаивал. В голове билась неприятная мысль, что тот точно видел метку Димы и без труда узнал бы её на его теле, если бы не пластырь, который укрывал правду ото всех и, конечно, помогал Арсу не сойти с ума от боли в некоторые моменты. Метку Шаста он видел много раз, она была на спине, на лопатке, большая, но еле заметная, практически прозрачная. Антон говорил, что она в первые годы жизни вдруг резко стала светлеть, а он сам чуть не погиб от болевого шока, но всё обошлось, его смогли спасти. Так что вся эта история с соулмейтами в осознанном возрасте обошла его стороной. Арс, не задумавшись, с завистью выпалил “Везёт” и прикусил губу, а Шастун лишь многозначительно посмотрел на него, но промолчал и просто с улыбкой кивнул. Арсений прекрасно понимал, что рано или поздно ему придётся всё рассказать, но сил на это совершенно не было. Вдруг Шаст его не поймёт, вдруг отвергнет, не захочет ввязываться во всё это. Пока что всё было хорошо, и он надеялся, что так всё и будет дальше, но жизнь ещё та сука, и крайне редко всё идёт по намеченному жизненному плану.