Сомнения приходят ночью

      Перевернувшись за последние десять минут пятый раз Гермиона оставила попытки заснуть. Она испробовала всё: считала овец, делала дыхательную гимнастику, о которой вычитала в каком-то журнале, и попробовала ещё несколько известных ей методов, но результат был один – бодрствование на протяжении нескольких часов.       Взглянув на часы, стоявшие на тумбочке возле кровати, Героиня Войны обречённо вздохнула. Восемнадцать минут третьего гласило электронное устройство.       Весь следующий день ей надо быть бодрой и выспавшейся, чтобы стойко перенести любые непредвиденные обстоятельства, а ведь заявившись на свадьбу лучшего друга в компании его злейшего врага в лице Драко Малфоя этих самых непредвиденных обстоятельств не избежать.       По законам Вселенной упомянутый «злейший враг» заёрзал на кровати, что-то пробормотал и засопел в подушку как ни в чём не бывало.       То ли ему стало всё равно на мнение окружающих, как он сам ей и говорил, то ли физическая усталость взяла вверх над всеми переживаниями, но сейчас блондин спал беззаботным сном, не подозревая, что его девушка метается из стороны в сторону в попытке предугадать наихудший вариант событий.       Какая-то часть Гермионы старалась сохранять спокойствие. Всё же родные стены её квартиры действовали успокаивающе. Провести ночь здесь было лучше, чем прислушиваться к шорохам в Малфой-Мэноре и вспоминать о пытках сумасшедшей ведьмы. Неважно, что война закончилась три года назад и те несколько кошмарных дней прошли в другой части дома, воспоминания не оставляли её в покое и снотворное зелье в три часа ночи стало обычным явлением и для Гермионы с Драко, и для Нарциссы, оставшейся оберегать семейное гнездо, и для домовиков, смиренно помогающих грязнокровке.       Последний час её мучили навязчивые мысли и сомнения. Её случайная встреча с Малфоем в его небольшой аптекарской лавке полтора года назад вылились в отношения, которые могли бы перерасти во что-то большее, нежели страстный роман с последствиями. Растерянность и одиночество после расставания с Роном, привели к редким встречам по пятницам после работы, плавно перешедшие в задушевные разговоры по душам, а потом... они проснулись в одной кровати.       Гермиона долгое время избегала Малфоя. Одно дело выпивать вместе, и совсем другое спать. Школьные распри отошли в сторону, также, как и стереотипы об эгоистичных слизеринцах, но это...       Её прятки продлились несколько недель, пока она не напилась в хлам после выяснений отношений в Министерстве. Победа над Волан-де-Мортом, не развела в его приспешниках навязчивой идеи о «чистоте крови», и пусть Грейнджер давно не обращала внимания на обидное прозвище, слова мага послужили катализатором того, Гермиона Грейнджер напилась – гордость Хогвартса, Героиня Войны – и на заплетающихся ногах заявилась к Малфою сама.       Не выдержав потока мыслей, Гермиона откинула одеяло, спустила босые ноги на холодный пол и почти бесшумно поднялась с постели. Но не успела она и шага ступить, как Малфой, стойко наблюдавший последние пять минут за усилиями Грейнджер избавиться от дурных мыслей, взял её за руку, заставив её остановиться.       – Гермиона, – от его сонного голоса, шепчущего её имя, по телу пробежала волна мурашек, – не оставляй меня, пожалуйста.       Непонятно, что именно послужило причиной слёз – страх перед новым днём или нежность, волной нахлынувшая после слов Малфоя, только остановить она их не могла.       Малфой, с несвойственной ему осторожностью и трепетом обнял её со спины. Он редко говорил ей о чувствах, стараясь доказывать поступками, старался загладить вину за всё, что делал в школе и мучался кошмарами о тех днях, когда чокнутая тётушка Белла пытала её, а он, боясь разгневать Пожирателей смерти, прописавшихся в их доме, сидел в самом тёмном углу, затыкая уши, надеясь, что это поможет заглушить крики с подвала.       – Я не хочу выбирать между вами, – отстранённо ответила Гермиона. Слёзы высохли. Сил на них попросту не осталось.       – Они твои друзья, Гермиона. Они поймут тебя и твой выбор, – прошептал Малфой.       – А поймёшь ли мой выбор ты?       Сердцебиение Драко участилось. Расставаться с ней, из-за её глупых друзей, не желающих идти на встречу, он был не намерен. Но и заставлять её метаться из угла в угол, чтобы она мучилась? Он был эгоистом, но, как бы банально не было, поступать с ней таким образом не мог.       – Не пойму, Гермиона. Потому что ты мне дорога. Ты не должна страдать из-за предрассудков двух идиотов, пусть один из них твой бывший. Я не силён в дружбе, но даже я понимаю, что друзей принимают такими какими они есть, иначе это что угодно, но не дружба.       Простых слов хватило, чтобы они стояли молча несколько минут. И вскоре Гермиона нашла силы обернуться к Драко.       – Спасибо, что ты рядом.       Малфой ухмыльнулся. Грейнджер не часто говорила ему слова благодарности, охотно выражая чувства действиями.       – Теперь ложись, пару часов на сон у нас есть.       – Сомневаюсь, что это не отразиться на моём лице.       Накрывшись одеялом, Драко обнял Гермиону со спины, придвинув её ближе.       Неизвестно, или короткий разговор, позволивший озвучить всё что наболело, или тёплое дыхание близкого ей человека на её шее – Грейнджер заснула.       А все ночные тревоги развеются днём, когда, ступая в толпу гостей, Гермиона будет крепко прижимать к себе Драко, меньше заботясь о том, как воспримут их пару окружающие.