Червяк

      - Вы – зло во плоти! – выкрикнул Феликс, не сводя с дяди глаз и болтаясь вниз головой. Пойманный, связанный, он уже ничего не мог сделать, даже призвав на помощь смекалку.       Негромко рассмеявшись, Габриэль укоризненно помотал головой. Перед ним раскинулась прелестная картина: племянник, крепко опутанный верёвками, повис над чаном с кипящей кислотой.       - Тобой владеет страх, и ничто более, - довольно произнёс Габриэль. – Древнее, первобытное чувство, что заставляет нервы сжиматься в комок перед решающим выбором: борьбой, или бегством. Но бежать уже поздно, а бороться – бессмысленно. И этим ты доставляешь мне наслаждение. В сказанных тобою словах истина лишь отчасти. Да, мне пришлось встать на тот путь, что все зовут злом, однако это в конечном счёте приведёт к великому благу, когда настанет время уподобиться Богу... Впрочем, довольно болтовни, пора уже начать, - нетерпеливо добавил он, сменив тон на более резкий. - Всё равно твоя белобрысая головка ничего не способна выдать в своё оправдание. Ты сунул нос, куда не следует, ты крал мои вещи, ты просто мелкий, ничтожный червяк под моею пятой. И этот червяк должен быть раздавлен! За свою мать можешь не волноваться, когда окажешься в аду. Я скажу, что видел, как тебя похитили на машине, но ничего сделать не успел. Пусть ищут хоть всю жизнь. От тебя не останется и следа, как и от любого, кто посмеет узнать личность Бражника! Я бы с любою роднёй так поступил, а ты для меня вообще никто, всегда был никем! Ни один не встанет у меня на пути безнаказанно!       Он опустил рычаг механизма, и Феликс начал медленно опускаться навстречу своей судьбе. Габриэль с наслаждением наблюдал, как последние крохи невозмутимости покидают мальчишку, как с приближением мучительной смерти в его глазах бешено ярится почти физически ощущаемый ужас – ужас жертвы, обречённой на смерть без единого шанса спастись.       В полутёмном помещении, где за стеной разместилась гробница Эмили, они были одни. Крики Феликса не слышал никто, бесполезные телодвижения в попытках освободиться ни к чему не привели. Пар от кипятка обжигал кожу лица, и в последнем отчаянном крике жертва умоляла о пощаде. Но Габриэлю был не нужен сломленный Феликс, ему нужен был Феликс мёртвый.       Жертва захлебнулась криком, едва его голова оказалась под водой. Всё умолкло. Габриэль ждал, слегка ухмыляясь. Тело мальчишки дёргалось, как упомянутый червяк, но едва кипящая кислота в чане окрасилась красным, Феликс затих, погружённый уже по пояс. И тут на поверхность всплыло кольцо, которое Габриэль уже потерял надежду увидеть. На сей раз оно оказалось подлинным. Надев его на палец, мужчина поднял рычаг, чтобы полюбоваться на то, что осталось от племянника.       - Вот теперь я вижу, что мой Адриан красивей тебя, - с усмешкой произнёс он и, протянув руку, ухватился за то, что осталось от лица казнённого. – Ай-ай-ай, какой жуткий конец! Впрочем, ты сам виноват, не по зубам тебе Бражник, малыш!       Этим вечером под первым этажом особняка разгорелась печь, чтобы предать огню останки Феликса, а с ними – и опасность, что совсем недавно грозила суперзлодею.