Спам

      Сережу почему-то с самого начала иррационально тянуло к немного наглому, прямолинейному, твердолобому Игорю. Тот, в свою очередь, был королем флирта, намеков и подкатов. Так тогда казалось неопытному в этом вопросе Сереже, и только потом, спустя много времени, он узнал, что был у Игоря первым во всех смыслах. И что всю ту чушь, которую Сережа принял за профессиональный флирт, Игорь выпаливал ужасно нервничая и вообще не думая. Сережа тогда несколько ночей провел со статьями на сайтах для девочек о том, как правильно общаться «с мальчиком, который тебе нравится» и «искусство флирта для чайников».       Игорь поцеловал его тогда первый, притащив на бетонный выступ в каком-то дворе. Его – Сережу – взрослого мужчину, привыкшего к ресторанам, красивым жестам, дорогим квартирам, подаркам и личным водителям. «Спустись до простых смертных», – сказал тогда Игорь, а Сережа в момент, когда чужие губы коснулись его, думал, что отдал бы все до последней копейки, если остаток жизни проведет с Игорем Громом.       У Сережи весь мир сузился до одного человека и буквально все, что он делал, было направлено на то, чтобы Игорь не нуждался вообще ни в чем. Он зашивался на работе, пытаясь придумать, как поднять прибыль от «Vmeste», когда Игорь проигрывал в спорах в полиции всю зарплату, таскался по нарко-борделям с каким-то парнем из госнарконтроля из Москвы, а потом приходил к Сереже весь в синяках.

***

Ноябрь       – Игорь, пожалуйста…       Сережа стоит на коленях, крепко вцепившись пальцами в чужой толстый свитер.       – Серег, отпусти меня.       Игорь старается говорить твердо, но внутри что-то сжимается и будто давит на легкие.       – Пожалуйста, не уходи. Давай все исправим.       Тяжелый ком падает куда-то вниз. Игорю кажется, что в груди проворачивают нож. Сережа смотрит снизу вверх, держится за свитер как утопающий за спасательный круг, на коленях умоляет. Игорь думает, что именно это чувство в книжках называется «разбитое сердце».       – Нечего уже исправлять. Отпускай.       Сережа разжимает пальцы и опускает руки. Игорю хочется выть. Он титаническим усилием перебарывает желание упасть рядом, обнять, успокоить, заправить рыжие пряди за уши, не отпускать. Игорь рвано вздыхает и обводит взглядом комнату в поисках любимой куртки, за которой он и приехал. Она находится на спинке дивана, Игорь делает шаг, и Сережа дергается, как от удара, редко и тяжело дышит, опустив голову на грудь. Игорь себя ненавидит. Он забирает куртку и направляется к выходу, делая большую ошибку – оборачивается в дверях. Сережа так же сидит на коленях, не шевелится, кажется, даже не дышит. Игорь отворачивается и уходит. Спускается в лифте, выходит на улицу.       – Слишком долго ты у Разумовского куртку забирал, – недовольно произносит Денис, сидя на капоте машины и затягиваясь сигаретой.       – Не веди себя как маленький.       Игорь надевает куртку на свой свитер. Жмет, слишком толстый. Садится на пассажирское сидение. Денис бросает окурок на асфальт, наступает кроссовком, садится на водительское и резко газует. Игорь смотрит как удаляются стеклянные двери «Vmeste» в зеркале заднего вида.

***

      Сережа лихорадочно соображает что он упустил, стоя на коленях на холодном полу в пустом офисе, захлебываясь беззвучными рыданиями, и понимает, что многое. Он отдавал Игорю слишком много, не оставлял ничего себе, и в итоге потерял себя в нем полностью.       Сережа даже не помнит как быть одному. Ему несколько месяцев снятся кошмары, и он просыпается среди ночи будто с петлей на шее. «Пригрел змею», - шутит про себя Сережа, в глубине души надеясь, что та самая «змея» одумается и вернется. «Змея», которая согревала его несколько лет и дарила чувство счастья. Сережа бы принял, все бы простил и забыл, но прошел год. За это время Сереже не раз давали понять, что все в прошлом, хоть и с Денисом Титовым не срослось – Игорь променял шило на мыло.       Сереже холодно. Постоянно холодно, как на том холодном полу в конце ноября, когда Игорь приехал за курткой. Даже надев толстовку на свитер посреди июля, Сережа потел, но не чувствовал тепла, бубнил под нос «да хули так холодно летом, будто в конце ноября» и снимал толстовку назад. Внутри была пустота, которую он пытался заполнить пиццей и дорогим алкоголем. Сережа пытался сделать хоть что-то. И всегда это что-то заканчивалось мыслями «я ненавижу и люблю тебя, тварь», размазанными по лицу слезами и звонками без ответа. Сережа даже был благодарен за то, что Игорь не снимал трубку. Через пару месяцев он перестал звонить, даже когда был пьян. Столько эмоций, но к черту качели. Сережу заебало качаться.       Сережа пытался начать с чистого листа, но это сложно, когда исписана тетрадь. После нескольких неудачных попыток, когда он просто исчезал, потому что считал нечестным, что до сих пор не забыл, он перестал доверять, пытаться, смотреть в календарь. На виски давило и Сережа пил. Пил много, чтобы заснуть без снов, выключиться. Но стоило коснуться подушки, он вспоминал крепкие руки на своих бедрах, повторял, как мантру «это спам», а засыпая, видел Игоря с горящими от желания глазами.       Сережа понимал – любить он больше не будет, не хочет, потому что любовь та еще дрянь. Сережа застрял в ноябре. Причина всех его несчастий – Игорь Гром. Сережа не помнит, когда последний раз нормально спал. Он устал прощать и им пора прощаться.

***

      Спустя год после злополучного для Сережи ноября придет сообщение: «Я много думал. Ты первая и единственная любовь в моей жизни. Надеюсь, у меня есть шанс исправить хоть что-то.» Сережа смеялся, не в силах остановить накативший хохот. Смеялся и плакал, размазывая жгучие слезы по щекам.