Моя любовь на пятом этаже

      Жизнь Джисона назвать лёгкой можно было с натяжкой. Он привык передвигаться на коляске, привык выполнять бытовые вещи, привык к чувству вины перед всеми просто за то, что существует, отравляя всем жизнь. Но он совершенно не привык к этому новому чувству, что дарит ему этот парень. Откуда он свалился на его голову? В комнату уже несколько часов, упорно пробиваясь сквозь занавески, светило яркое солнце, которое довольно трудно было игнорировать, но пока у Джисона это выходило, однако все его попытки превратились в пепел, когда в дверь позвонили долго и настойчиво. За пределами комнаты послышались шаги и ленивое «Сейчас открою! Подожди секунду!» на это звук лишь повторился. Вставать пришлось бы всё равно, но парень был бы благодарен, оттянись это ещё на пару часиков, а лучше на всю неделю. Послышался щелчок замка и уже более бодрые и лёгкие шаги. — Здравствуйте, тётушка! Где Джисон? — звонко, хуже звонка, донеслось до сонного мозга — Он в комнате, ещё спит, наверное — ответил мягкий голос — Ты как раз к обеду, возвращайся с ним. — Как скажете, капитан! — снова послышались лёгкие шаги. Открылась дверь, из-за которой в комнату тут же хитро пробрался запах супа. — Ну, нет уж, Хан Джисон, ты не будешь здесь вот так киснуть. — тихо нашли выход первые мысли вошедшего при виде спящего друга и тут уже громче раздалось — Подъём, соня! Будешь спать до вечера? — в Джисона полетела подушка, найденная на полу среди книг, баночки от мороженного, джойстика, каких-то фантиков и пары рубашек, которые бесспорно выиграли бы кастинг на ткань для рекламы Vanish со стороны с надписью «Другой порошок». — Имей совесть, Хван Хёнджин… здоровый сон — всё, что было возможно разобрать в сонном голосе человека, предполагавшего, что его скоро ждёт, но упорно отрицавшего свою участь. — Здоровый сон это с ночи до утра, а не с утра до вечера. Подъём! — в ход пошёл жестокий приём — кража одеяла. Такого подвоха Джисон не ожидал, поэтому ему пришлось повстречаться с краем постели, чуть не свалившись с неё — выглядишь хреново. — Спасибо, дорогой друг — в ответ тут же нагнал ярко выраженный сарказм. — Об этом мы ещё поговорим, а пока нужно пообедать… ах, извините, господин — парень оглядел комнату ещё раз, подойдя к окну. Резкое движение, и яркий свет, слепящий глаза, оказался освобождён из плена плотных штор. — завтракать. Завтрак, вернее сказать обед прошёл в обсуждении университетских рассказов Хёнджина. Джисон, к сожалению, такими похвастаться не мог. И как бы его это не огорчало, изменить это было довольно трудно. Иногда казалось, что будь Хван его братом, он был бы любимчиком матери, иначе как объяснить её яркую улыбку Хёнджину и этот взгляд полный жалости, достающийся постоянно её родному сыну. Вероятно, поменяйся они местами, все бы были счастливее: у мамы бы был здоровый сын, которым можно гордиться, у Хёнджина любящая мать. Удивительно, как их истории перекликались. Они как будто были семьёй, где для Джисона нет места. Учёба в университете Джисону давалась тяжело, начало первого семестра показало, что отчисление проще, чем очное посещение заведения. Не могло не огорчать то, что в копилочку несоответствий с жизнью сверстников добавилось ещё и обучение. Не сказать, что онлайн-школа полностью заменяла настоящую, потому что фото друзей всё ещё отдавали болью в сердце, однако нужно заметить, что к этому Джисон уже привык. Когда же поступление в университет появилось как шанс на нормальную жизнь, надежда подарила парню крылья, что обломались уже в начале. Образование не для него, очевидно. Мама продолжала уверять, что стоит поискать подходящие курсы, но пока это не виделось необходимым, так как не имело возможности привести Джисона в общество, а значит, всё бессмысленно. Он давно не имел никаких целей и планов на жизнь. Откуда они вообще могут появиться, если эта коляска — его дом? После обеда Хёнджин решил, что им срочно нужно «прогуляться». Он так легко назвал сие действо прогулкой, будто это слово описывало пару часов надоедания ему на двух колёсах. Друг продолжал уверять, что Джисон не помеха и что он всегда будет рядом, не важно, как тот будет передвигаться, но Хан знал, что мешает ему. Он чувствовал это. Чувствовал, что он лишь обязанность Хёнджина, которой тот очищает свою карму, делает добрые дела. Это была некая благотворительность, потому что совсем плохеньким нужно помогать. Они никогда не говорили об этом по инициативе Джисона, Хёнджин лишь пытался напомнить, как ему важна их «дружба». Это довольно жалкое зрелище. Однако от этого было не отделаться, потому что любая отговорка приравнивалась к катастрофе вселенского масштаба, потому что он сидит в четырёх стенах днями. Конечно, это поддерживалось матерью, потому что как иначе можно было избавиться от него хоть на пару часов. Забавный театр, который почему-то никого не смущал своей очевидной фальшивостью. День выдался не по-осеннему тёплым. Солнце ярко освещало золотистую листву, согревая прохожих, вынужденных потеть в своей осенней одежде, которая совершенно не соответствовала погоде, что неожиданно сжалилась над изнывающими от темноты и дождей людьми. Друзья уже приближались к выходу из парка, когда их разговор привёл к согласию на том, что сейчас им необходим кофе. Оставив Джисона одного возле кофейни Хёнджин неуверенно удалился, после долгих убеждений, что Хан не младенец и в состоянии остаться один под солнышком «по которому он скучал и хочет насладиться им, пока оно ещё совершенно не перестало греть». Довольно странно, что на друга сработали эти уговоры, потому что обычно он не уступает ни в чём, относясь к Джисону как к ребёнку. А ведь он уже давно не маленький, он, кажется, повзрослел на несколько десятков лет за последнее время. Из мыслей о том, почему же Хёнджин согласился всё же оставить его, вырвало ощущение чьего-то взгляда, мерзкие мурашки пробежали по спине, уведомляя, что чьё-то внимание обращено к нему в данную секунду, обернувшись, парень встретился глазами со своим одногрупником… бывшим одногрупником, тот, очевидно, пытался понять не обознался ли он. Убедившись, что оказался прав, он направился прямо к парню. Забрав карамельное макиато и американо Хёнджин направился на выход. У него в груди неприятным комком сжалось волнение, которое не имело под собой никаких снований ровно до тех пор, пока не обнаружилась пропажа Джисона. Парень достал телефон и, быстро зайдя в телефонную книжку, выудил оттуда контакт, находившийся в быстром наборе. Гудки, от которых сердце падало в пятки продолжались, изрезая душу острыми клинками волнения, нанося ей незримый урон. «Аппарат абонента выключен или находится не в зоне действия сети» — холодный голос автоответчика не улучшил ситуацию. Парень пробежался по парку в сторону, откуда они пришли и не обнаружив ни следа Джисона, сел на лавочку в компании злосчастного кофе, которое, кажется, минутой назад было хорошей идеей и не надеясь ни на что набрал номер друга ещё раз. «Здравствуйте…» — произнёс незнакомый голос на другом конце, прерывая ритмичный стук ноги о тротуарную плитку, сердце Хёнджина, кажется, остановилось на миг.