Людвиг

      Отыскать мальчишку оказалось не сложно. Томас проверил всего три зала во время поисков. Но все оказалось куда проще. Тронный зал. Кто бы сомневался, что этот несносный ребенок окажется здесь. — Слезай с трона, ишь чего удумал, обалдуй, — строго, но все же со смешком велел Томас, подходя все ближе.       Мальчишка шмыгнул носом, спрыгнул с подлокотника и, показав язык, побежал дальше. Сдаваться в этой игре он не собирался. Слишком хорош, его ещё никто не смог догнать из друзей. Жаль только, что Томас был не другом, а отцом. К тому же воином в прекрасной форме. Так что он настиг ребенка в несколько больших шагов и сцапал за шкирку. — Мы же уже говорили с тобой, — Томас взял сына на руки и понес к выходу. — Чем больше ты убегаешь — тем меньше я буду тебя жалеть, Людвиг.       Мальчик насупился, всем видом показывая свое недовольство. Но вырываться с рук отца не решился. Зато решился укусить его за плечо. Сильно, как мог. — Ауч, Людвиг! — Томас его шлёпнул за такое, но от этого укус стал только болезненнее. — Вот же паршивец. Ты у меня так ремень выпрашиваешь, я не пойму, м? Такая угроза подействовала на Людвига. Он мгновенно перестал кусаться и просто обвил папину шею руками. Ремень даже звучит страшно, нельзя рисковать и нарваться на него. — Не ругайся… — мальчик горестно вздохнул. Побег не помог, бой тоже, оставалось только попытаться разжалобить отца. — Я же люблю тебя, а ты… — Ну нет, знаю я твои приемы. С матерью такое проходит. Но не со мной.       Стоило Томасу это сказать, как Людвиг посмотрел ему очень жалостливо в глаза, выпятив подрагивающую нижнюю губу. По плану мальчика — такое должно было сработать. Он смотрел так целую минуту, но результата не добился. Пришлось шмыгнуть носом и пустить слезу. Настолько сильно не хотелось получать по заднице…       Он же всего лишь — почти не нарочно! — сорвал занятие младшего принца с мечом.       Людвигу нужен был папа, чтобы он сказал, куда спрятал меч мальчика, вот и ворвался с криком к ним на площадку. А папа почему то очень строго посмотрел и велел идти в комнаты. Так ещё и сказал, что накажет за такое поведение! Конечно Людвиг слушаться не стал и пошел бродить по дворцу…       Слезы не помогли, как и усердные всхлипы. Томас был непреклонен. Он лишь закатил глаза на попытки сына, неся его по коридору в их покои. — Папа… — Людвиг все ещё не оставлял надежд. — Папочка. Мой любимый, хороший папа, я больше не буду, слышишь? Не надо меня ругать. — Сын мой любимый, — передразнил Томас. — Ты где такому научился? — Нигде не научился. Просто очень-очень люблю тебя, а ты наказывать меня собрался. Нельзя же так. Томас рассмеялся. Вот ведь подлиза растет. На все пойдет, чтобы свой маленький зад спасти. Ужас. Но ведь забавный. И у него даже почти получилось, ещё бы совсем немного… И Томас, возможно, сдался бы. — Нет, Людвиг, не хватает тебе чего-то, — Томас поставил сына на пол, взяв за руку на всякий случай и отпирая дверь. — Заходи, обалдуй.       Мальчик горько и громко вздохнул. Не получилось. Жаль.       Людвиг уже знал, что делать. Так что сразу прошел в угол и встал туда, уткнувшись носом и убрав руки за спину. Теперь нужно было думать, что такого правильного сказать, чтобы папа поверил, что он все понял и больше так не будет. Просто обещаний не хватало уже давно, не верил Томас больше обычному «я больше так не буду».       Томас посмотрел на карманные часы, чтобы засечь четверть часа — этого обычно было достаточно.       Когда время закончилось, Томас позволил сыну выйти, заняв выставленный в центр стул. Людвиг встал перед ним. Мальчишка не переживал и не боялся. Не в первый раз же, что тут такого… Но неприятное, липкое чувство все равно порхало внизу живота. — Я понимаю, что поступил неверно. Мне нужно было дождаться, пока ты освободишься, а не прерывать занятие, — грустно выдал Людвиг, покачиваясь с носков на пятки и пряча руки за спиной. — Прости меня. Это было некрасиво и неправильно. Я должен быть более сдержан и разумен. Людвиг был доволен своей речью. Хорошо сказал, папа должен оценить.       Томас же только одобрительно кивнул и жестом подозвал сына к себе. Мальчик прекрасно знает всё, да и знал, когда делал. Просто надеялся, что ему это спустят с рук, как это часто бывает.       Людвиг сам стянул штаны вниз и улегся папе на колени. Ему казалось, что так более по-взрослому выходит. Ведь в свои семь лет Людвиг уже очень взрослый, с ним нельзя как с маленьким. В этом он был совершенно уверен.       Томас подтянул ребенка, укладывая удобнее. И вот, снова приходится наказывать. Это уже больше походило на рутину, потому что стабильно раз в неделю Людвиг оказывался на его коленях. И всегда все по одному раскладу: провинился, попытался разжалобить, постоял в углу и сам улёгся.       Томас тихо выдохнул. Обалдуй. И что только из него такого вырастет?..       Первые шлепки Людвиг мужественно терпел, жмурясь и крепко держась за папину штанину. Он каждый раз старался поставить рекорд, но не получалось. Пока что он максимум двенадцать шлепков терпел молча. В этот раз сдался на десятом. Потому что папина ладонь била слишком сильно! Людвиг тихо подвывал и чуть вилял задницей, но когда Томас чуть прибавил силу — мальчик забарабанил ногами и уже не сдержал слез. Томас легко удерживал его, надавливая на поясницу и продолжая наказывать. Жалеть он не собирался. Этого паршивца жалеть — только ему же хуже делать. — Простиииии! — громко протянул Людвиг, уже заливаясь слезами. — Я больше не будуууу!       Задница мальчика была уже ярко- розовая, что означало, что пора заканчивать. Так что Томас шлёпнул ещё пару раз и остановился.       Людвиг нарочно громко плакал, чтобы папе хотя бы стыдно стало, что он его так… Но правда было больно! Очень горячо и чешется... Томас поглаживал сына по спине, чтобы тот быстрее успокоился. Он поставил мальчика на ноги, когда рыдания перешли в тихие всхлипы. Томас сам натянул на Людвига штаны и вытер ладонью слезы с его щек. — Никогда больше не врывайся на чьи-либо занятия. Тем более с криками и требованиями, — Томас дождался обиженного кивка от Людвига и взял его на руки, обнимая. — Ты же всё сам прекрасно знал, Людвиг. Обалдуй ты у меня редкостный.       Мальчик недовольно всхлипывал папе в ухо. Ему нравилось, когда жалеют, но лучше бы перед этими приятностями его не били по заднице. — Все, хватит, уже даже не болит, — Томас не отпускал сына, все также держа на руках. — Болит, — буркнул Людвиг. — Ты сильно лупишь. А ведь говоришь, что любишь.       Мальчик снова всхлипнул, прижавшись покрепче. Но он никогда вообще-то и не сомневался, что папа его любит. Просто так ляпнул, чтобы жалели больше, как всегда. — Люблю. Больше, чем кого-либо, — Томас нежно поцеловал сына в макушку. — И наказываю только потому, что люблю и хочу, чтобы ты вырос хорошим человеком. — А меч отдашь? — Вот ты!.. — Томас, тихо посмеиваясь, выдохнул Людвигу в волосы. Паршивец. Вот знает, когда просить нужно. Невозможно сейчас ему отказать. И в кого такой хитрый? — Отдам, куда ж я денусь…