Доверие

      Дазай Осаму очень любил ночные дежурства.       Когда медперсонал и прочие сотрудники, счастливые и вожделевшие вкусить заслуженный отдых, уходили домой после напряжённого рабочего дня, он искренне желал всем хорошего вечера и спокойной ночи, запирал входную дверь и оставался в ветклинике на ночь. Идти в пустую квартиру особого желания не было. В конце концов, какая разница, где коротать одинокий вечер?       Будучи ветврачом, Дазай обожал всякую живность, особенно представителей кошачьих, но завести питомца возможности не имел — с его графиком работы и частыми дежурствами это было бы неправильно по отношению к пушистому другу. Даже рыбок он купить не решился, ведь им тоже требовались внимание и уход. Поэтому всего себя он отдавал работе и своим разномастным пациентам.       Ночи случались разные: иногда ему удавалось спокойно почитать в тишине, слушая музыку и попивая чай, и даже поспать, но иногда наплыв посетителей был почти как днём, особенно сразу после закрытия — люди возвращались домой, выводили питомцев на прогулку, и начиналось: порезанные лапы, проглоченные предметы и всякого рода несвежая еда, валявшаяся около мусорных контейнеров, и прочие мелкие и не очень неприятности. Осаму всегда справлялся быстро и умело — опыт давал о себе знать, да и интуиция настоящего профи своего дела никогда не подводила. Не говоря уже о его страстной любви к своей работе и умении к каждому маленькому или большому существу найти подход. Бессловесные пациенты всегда платили ему добром за добро — не было случая, чтобы кто-то из них цапнул или оцарапал его. Коллеги поражались этому факту, но все же иногда тайком жалели молодого врача, остающегося ночевать в клинике по причине одиночества. Будучи весьма привлекательным мужчиной и интересным человеком, он ни с кем не встречался и не был в отношениях, а на вопросы о делах сердечных всегда отмахивался, мол, не нашёл ещё свою половинку. Как же, найдешь тут свою любовь, сидя затворником в стенах клиники многие вечера и ночи напролет…       Сегодняшний вечер выдался относительно спокойным: пара пациентов, ничего серьезного или критического. Уже в девять он освободился и, заварив себе любимый чай, устроился на диване с книгой. Не прошло и часа, как он успел слегка задремать, убаюканный тихо льющимся из колонок музыкального центра блюзом. Но внезапно раздавшийся звонок заставил моментально вынырнуть из сна. Пациент. Он глянул на настенные часы, показывавшие десять с четвертью.       Подойдя к стеклянной двери главного входа клиники, он увидел в свете фонаря тонкую фигурку паренька, нетерпеливо и взволнованно переминавшегося с ноги на ногу. В руках тот держал какой-то свёрток, похожий на скомканный шарф, который прижимал к груди. На наркомана или ещё какую-то подозрительную личность он не походил, хотя сразу определить это на глаз получалось не всегда, и об этом Осаму было известно лучше, чем кому-то другому. Но он все-таки отпер замок и приоткрыл дверь.       — Здравствуйте, — сказал парень и тут же шагнул ближе. Он, и правда, сильно волновался, потому что его резкий хрипловатый голос прозвучал излишне громко в тишине опустевшей улицы. Видимо, он и сам это понял и спросил уже чуть тише, — извините, вы же работаете круглосуточно?       — Добрый вечер. Да, что у вас стряслось? — Ответил Дазай, разглядывая позднего визитёра.       Невысокий рост, почти на целую голову ниже самого Дазая, который отметил про себя этот факт и нашел его довольно милым. Кожаная куртка и джинсы с прорехами, футболка с широким вырезом, открывавшим шею и ключицы, на ногах — ботинки на массивной подошве. На голове красовалась сдвинутая на затылок шляпа, из-под которой на плечи спадали длинные пряди рыжих волос. Необычная внешность ночного гостя, безусловно, обращала на себя внимание с первого взгляда. Встреть Дазай его на улице или, например, в кафе, непременно разглядел бы во всех подробностях.       Но поздний визитер сейчас стоял перед ним совсем не для того, чтобы его рассматривали.       — Вот, — ответил он, протягивая Осаму свой свёрток, — котёнок.       — Проходите. — Он отступил в сторону, пропуская парня внутрь, и запер за ним дверь. — Пойдёмте сразу в смотровую.       Он пошел первым, показывая путь, и парень послушно потопал за ним, не отставая ни на шаг. Осаму щёлкнул выключателем, и просторную смотровую залил яркий свет. Парень сощурился, остановился возле ближайшего из столов и положил свёрток, действительно оказавшийся шарфом, на металлическую поверхность. Осторожно развернув ткань, он нахмурился и коснулся рукой лежавшего в свертке малюсенького котенка черепахового окраса. Существо лишь слабо пошевелилось в ответ на его прикосновение, и он горько вздохнул.       — Так, посмотрим, что тут у нас приключилось, — сказал Дазай, так же осторожно вытащив тельце из шарфа и укладывая его на стол.       Он осмотрел малыша, ощупал грудную клетку, животик и лапки, открыл крохотную пасть, глянув на язычок и десны, проверил глазки. Все понятно: уличный подкидыш, еще совсем маленький. Скорее всего, кошка бросила свое несчастное дитя, потому что оно было слишком слабо. Или погибла, не успев выкормить котенка молоком.       — Косточки целы, переломов или ушибов нет. Но бедняга сильно истощен, ему около месяца, нужно материнское молоко, но, видимо, он питался не совсем подходящей едой.       — Его подбросили к моему подъезду, жильцы подкармливали, кто чем мог, и я тоже. Ещё вчера он был в порядке. Я хотел забрать беднягу к себе, но днём я иногда занят, а по вечерам он все время куда-то прятался. А сегодня я возвращался домой и увидел, что он лежит прямо на пороге подъезда… Думал уже, что погиб. — Голос юноши заметно дрогнул. — Он ведь выживет? Поправится?       — Думаю, все будет хорошо. Пару дней подержим в стационаре, покормим, и малышка будет в порядке. Но вы правы: ещё немного, и она погибла бы от анемии, — мягко произнес Дазай. Искреннее беспокойство парня о крохотном котенке тронуло его до глубины души.       — Она?       — Ага, это кошечка, очаровательная девочка. Видимо, ей очень сильно досталось, несмотря на то, что она так мала.       Говоря это, Дазай нежно поглаживал слабо вздымавшуюся грудку котенка: под мягкой длинной шерсткой прощупывался уже затянувшийся длинный шрам. Неожиданное совпадение сильно его удивило.       — Ох, я так рад! Как только будет можно, я обязательно заберу эту крошку домой. Сколько я вам должен?       — За ночной прием 500, остальное можно позже, когда придёте забирать. Если торопитесь, я не буду вас больше задерживать, нужно обработать ее от паразитов, а потом попробую подселить к нашей Юкио, она как раз выкармливает трёх своих малышей, думаю, ещё одному ротику не откажет.       — Если можно, я подожду.       — Как хотите. Можете пока посидеть в холле.       Дазай забрал крошечное тельце и ушел в санкомнату. Парень сгреб со стола свой шарф и вышел следом за ним в коридор. В холле он снял с плеч рюкзак, положил туда шарф и присел на обитую кожей банкетку. В ожидании он принялся разглядывать полки с образцами корма и всякими штуками для ухода за животными.       Не прошло и полчаса, как Дазай вернулся с кошечкой, завёрнутой в пеленку. Парень мгновенно вскочил на ноги и подошел к нему.       — Ну, вот, теперь малышка чистенькая и может присоединиться к своей временной семье. Уже придумали кличку? Лучше сразу называть по имени, чтобы она начала к нему привыкать.       — Пикси, она ведь такая маленькая. Думаю, подойдёт.       — Отличная идея! Ну, Пикси, скажи своему спасителю до свидания.       Он протянул пеленку парню, тот погладил тонким пальцем малюсенькую влажную мордочку спящего котенка.       — Меня зовут Чуя, Пикси, и я обязательно за тобой вернусь.       — Пикси приятно с вами познакомиться, и мне кстати тоже, — Дазай глянул на нового знакомого, и только сейчас заметил, какие у него красивые голубые глаза, просто не насмотреться. Сейчас они были затуманены грустью и беспокойством, и Дазай поймал себя на мысли, что не отказался бы увидеть их в тот момент, когда их обладатель будет улыбаться. Наверное, они сияли бы невероятной чистотой ясного летнего неба…       — Я отнесу Пикси в стационар и, если вы всё-таки никуда не спешите, с удовольствием угощу вас чаем с печеньем. Думаю, вы это заслужили. Меня зовут Дазай Осаму.       — Накахара Чуя, и мне тоже очень приятно познакомиться. Если честно, от чая я бы не отказался. Уже все закрыто, а дома даже крошки хлеба не завалялось.       — Вот и отлично, составите мне компанию.       На прощание Чуя ещё раз прикоснулся пальцем к пушистой мордочке Пикси, и Дазай унес ее куда-то вглубь помещений клиники. Он не сказал Чуе, что некоторая обеспокоенность за жизнь кошечки у него все же была: крошка была слишком мала и слаба для лечения, и оставалось только надеяться, что она сможет выкарабкаться, а он постарается сделать для малышки все, что будет в его силах.       Вернувшись через несколько минут, Дазай приглашающе махнул Чуе, и тот зашёл следом за врачом в ординаторскую. Уже через несколько минут, все ещё слегка ошарашенный неожиданным гостеприимством ветеринара, Чуя сидел на диване, пил горячий имбирный чай с печеньем и вовсю разглядывал своего нового знакомого.       То, что тот высок ростом и худощав, он заметил сразу, как и красоту его тонких кистей с изящными длинными пальцами. А теперь записал в актив Дазая ещё и очень красивые карие глаза, тонкие черты привлекательного лица и небрежно обрамлявшие его мягкие волны каштановых волос. Его медицинский костюм, состоящий из свободной туники и брюк бежевого цвета, выгодно подчеркивал стройность его фигуры. А чертовски приятный голос хотелось слушать бесконечно, как и любоваться его очаровательной улыбкой.       Осаму понравился ему с первого взгляда. Как говорится, не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. И Чуя подумал, что он-то ничего не потерял, а приобрел, кажется, вдвойне — маленького питомца и нового симпатичного знакомого.       Чай был выпит, печенье съедено, пристрастия в книгах и музыке мало-мальски обсуждены, Дазай узнал, что Чуя студент выпускного курса университета, и собеседники как-то сами собой перешли на «ты». Чуя обнаружил, что время пролетело совсем незаметно и уже далеко за полночь. Он смущенно поблагодарил Осаму за помощь и гостеприимство, отдал ему деньги за осмотр Пикси, нехотя попрощался, заверив Дазая, что не замёрзнет без шарфа, когда тот заботливо об этом спросил, ведь живёт совсем близко. Чуя ушел домой, пообещав, что вернётся за кошечкой через два дня.

***

      Но ни через два, ни через три дня он не пришел. За это время Пикси, находившаяся под опекой добросердечной Юкио, почувствовала себя гораздо лучше: она вдоволь кушала и уже вовсю играла с другими котятами в клетке. Дазай был страшно рад этому факту и с удовольствием нянчился с ней — при любом удобном случае брал на руки, целовал крошечный мокрый носик, чесал за ушками и трепетно поглаживал шрамик на покрытых длинной пушистой шерстью ребрышках, когда малышка засыпала на его коленях.       У него самого был почти такой же шрам в районе ребер с левой стороны, который он получил в самом начале работы в этой клинике, когда в одну из ночей, обманув ещё совсем неопытного врача, оставшегося на ночное дежурство, внутрь ворвался наркоман с целью добраться до запасов наркотических препаратов. Он притворился обычным поздним посетителем, у которого ранена кошка. На самом деле негодяй просто подобрал где-то уличное животное, сам поранил его, чтобы проникнуть внутрь клиники, где он сразу отшвырнул несчастную кошку в сторону, достал нож и хотел ударить им Дазая. И ему бы это удалось, если бы не хорошая реакция Осаму. Лезвие ножа прошлось вскользь, разрезав медицинскую тунику, но оставило длинный косой порез — глубокий и довольно болезненный. Ему удалось скрутить нападавшего и вызвать полицию. Наркомана увезли, а Дазай обработал кошке рану, к счастью оказавшуюся не очень опасной. Он отказался от медицинской помощи, сам остановил себе кровь и зашил рану. Невинно пострадавшую животинку после выздоровления забрала к себе женщина-полицейский, — одна из тех, кто приезжал на вызов в клинику, — до слез проникшаяся судьбой несчастного существа.       А у Осаму остался шрам как напоминание о том, что доверие к людям иногда очень больно ранит и может даже убить. Он не знал, где свой шрамик получила Пикси, но возможно, несчастный котенок тоже доверился не тому человеку, посмевшему причинить боль беззащитному маленькому созданию. Не потому ли он всегда тщательно избегал доверять кому бы то ни было, особенно в личной жизни, боясь получить в ответ болезненные раны, оставляющие шрамы на душе? Осаму не знал, что ответить самому себе на этот каверзный вопрос.       Прошел почти месяц с тех пор, как Чуя принес Пикси в клинику, и главврач клиники Йосано Акико сказала, что котенок не может больше занимать место в стационаре. Трёхцветная красавица Юкио к тому времени уже нашла себе новый дом, троих ее котят сотрудники благополучно пристроили по друзьям и знакомым. И Дазай забрал Пикси в свою квартиру, прихватив, все что требовалось — корм, который подходил крошке по возрасту, миски, лоточек и переноску. Впрочем, он почти каждый день брал ее с собой, даже когда не оставался на ночные дежурства, и Пикси бегала за ним маленьким хвостиком или спала, свернувшись калачиком у него на коленях. Он ласково гладил пушистый урчащий комочек и думал о том, что по странной иронии судьбы в очередной раз ошибся в своем доверии к человеку. А ведь Чуя показался ему надёжным, способным сдержать свое слово. Тот, кто жертвует своим временем, спасая висящую на волоске жизнь крохотного существа, просто не может быть плохим человеком.        За это время кошечка успела подрасти, и Дазай решил, что теперь просто обязан оставить ее у себя, потому что предавать доверие маленького существа, успевшего привыкнуть к своему человеку, нельзя. Но однажды вечером, стоя у стойки администратора, перед уходом домой он проверял записи о дневных приемах и услышал звон колокольчика на входной двери клиники. Обернувшись, он не без удивления увидел своего ночного знакомого, с виноватым видом стоявшего в холле.       — Привет, Осаму, — произнес Чуя первым. — Извини, я не мог раньше прийти, пришлось срочно уехать и…       — Здравствуй. Все нормально, Чуя, тебе не нужно оправдываться, — перебил его Дазай и мягко улыбнулся. — У тебя все хорошо? Ты все ещё хочешь забрать Пикси? — Поинтересовался он.       — Конечно! — воскликнул Чуя, от волнения проигнорировав первый вопрос Дазая.       — Отлично, мы как раз собирались домой. — Осаму показал на маленькую переноску, стоявшую тут же на стойке. Чуя подошёл ближе и увидел сквозь сетку пушистую мордочку подросшей малышки. Он протянул руку, но коснуться не решился.       — Пойдем, провожу вас, заодно расскажу, как и чем кормить, как ухаживать и все остальное. Ты ведь рядом живёшь?       — Да. Ты сегодня не дежуришь?       — Нет, свободен, как ветер, и могу уделить тебе внимание, как теперешнему владельцу Пикси. Только дай мне несколько минут.       Дазай, как мог, постарался не выдать охватившей его грусти от неизбежного расставания с маленьким существом, ставшим ему за это время теплым преданным другом. Но, в конце концов, Чуя имел полное право забрать Пикси, и Осаму не сомневался, что он непременно станет для нее хорошим хозяином и другом, ведь тот все-таки вернулся за малышкой. Он вновь сосредоточился на бумагах и быстро пролистал их, проверяя, все ли заполнено, как следовало. Закончив, он взял переноску со стойки, торжественно вручил ее опешившему Чуе, который явно ожидал совсем не радушного приема за то, что обманул Осаму, а главное, подвёл Пикси, подобрал с пола пакет с лотком, мисками и кормом. Вместе они вышли из клиники.       Чуя снимал квартиру совсем рядом, буквально в сотне метров от клиники. Весь этот короткий путь до своего дома он молча слушал то, что рассказывал ему Дазай о кошках и уходе за ними, изредка кивая. И при этом не мог отделаться от мысли, как же сильно он скучал по этому удивительному человеку с того самого ночного чаепития. И о том, что в обычной одежде Дазай выглядит ещё более привлекательным, словно сошедшим со страниц модного глянца.       Чтобы ещё какое-то время провести в его компании, он предложил Осаму выпить чаю у него дома в качестве ответного жеста за его гостеприимство, заботу о Пикси и чтобы хоть как-то загладить свою вину за то, что не смог прийти в оговоренный срок. А заодно выяснить, сколько ещё он должен за лечение кошечки.       К радостному удивлению Чуи, Дазай согласился. И вскоре Пикси под присмотром двоих хозяев — нового и старого — уже вовсю изучала квадратные метры своего нового жилища, активно обследуя каждый уголок небольшой однокомнатной квартирки. Дазай подсказал Чуе, где поставить лоток, чтобы кошечка быстро привыкла пользоваться им на новом месте, где лучше разместить миски для еды и воды и о том, когда следует принести Пикси на профилактические прививки.       Когда со всеми инструкциями было покончено, они разместились на кухне. Чуя налил чай в две большие кружки, и разговор перетек в другое русло — чем каждый из них занимается, живёт и интересуется, помимо работы и учебы. Хулиганка Пикси, устав от путешествия по квартире, забралась по штанине Дазая к нему на колени и улеглась, свернувшись маленьким пушистым калачиком. Чуя робко погладил ее прямо на коленях Осаму, слегка покраснев от невольной близости своей руки к его бедрам, к которым тоже не прочь был бы прикоснуться. Подняв глаза на Дазая, он ещё сильнее смутился, поймав на себе его пристальный взгляд. И как-то сам собой залип на его красиво очерченных мягких губах, которые так и манили их поцеловать.       — Возьми ее к себе, — тихо сказал Дазай, накрывая своей теплой рукой руку Чуи.       — Она так сильно к тебе привязалась, — ответил ему Чуя, отводя глаза и пытаясь не выдать невольного желания поцеловать сидевшего перед ним Осаму. — Надеюсь, у меня ей будет так же хорошо.       — Ты никогда не узнаешь об этом, пока сам не проверишь, — многозначительно произнес Дазай.       Он осторожно взял маленькое тельце спящего котенка и положил Пикси на колени Чуе, ещё раз будто невзначай коснувшись его руки. Это лёгкое прикосновение было таким теплым и естественным, словно они были знакомы уже целую вечность и каждый вечер проводили вот так — сидя на кухне за чаем и болтая обо всем на свете. Чуе вдруг ужасно захотелось, чтобы Дазай не уходил как можно дольше. За две короткие встречи он словно стал частью жизни Чуи и удивительно гармонично вписался в скромный интерьер его квартиры.       Но как сказать Дазаю о том, что Чуя всей душой жаждет продолжения их знакомства, он придумать не смог. Или, скорее, постеснялся, потому что о своей личной жизни Осаму в разговоре с ним никак не обмолвился. Вдруг он уже с кем-то встречается, и этот неожиданный подкат со стороны Чуи будет неверно им расценен?       — Ох, время пролетело так быстро, кажется, мне пора, — отвлекая Чую от размышлений, сказал Дазай и покосился на настенные часы. — Если будут вопросы, звони в клинику или заходи.       Он поднялся из-за стола, Чуя сделал то же самое, аккуратно взяв кошечку на руки. В прихожей Дазай обулся, надел пальто, ласково погладил спящего котенка, попрощался с Чуей и ушел, оставив нового хозяина Пикси размышлять о том, какой же он законченный идиот, что не попросил у Осаму номер его телефона или хотя бы не дал ему свой.       Как бы глупо ни выглядел Чуя в глазах Дазая, он очень хотел увидеть его ещё раз и пригласить куда-нибудь. Но он был честен с собой: раз Осаму не поднял этот вопрос сам, значит, в продолжении общения не заинтересован. Потому что не увидеть и не понять того, что Чуе он нравится, Осаму не мог, потому что Чуя не особо старался это скрыть. Он невольно размечтался о том, что прикосновения Осаму к его руке тоже носили не просто дружеский характер.       Все эти размышления очень расстраивали и лишали его покоя и сна. Чуя все время думал о том, чтобы прийти в клинику, прямо попросить Дазая о свидании и, если так сложится, услышать его прямолинейный отказ. Пребывать в неведении день от дня становилось все труднее и мучительнее.       В душевных метаниях Чуя провел бесконечную неделю и, наверное, совсем двинулся бы разумом, если бы не Пикси. Кошечка быстро привыкла к новому хозяину и все то время, что он был дома, почти не слезала с его колен или плеча, на котором с удовольствием восседала, когда он возился на кухне или занимался. А ещё приспособилась лежать у него на плече, перебирая пушистыми лапками длинные пряди его рыжих волос, пока не убаюкивала его своей теплой возней и не засыпала сама безмятежным детским сном.       В итоге Чуя так и не отважился поговорить с Дазаем, решив, что будет лучше все-таки забыть о нем и не пытаться продолжить их знакомство и общение. Но каково же было его удивление, когда, возвращаясь вечером домой немного позднее из-за внепланового занятия в университете, он поднялся на свой этаж…       И обнаружил там Дазая, который сидел на ступеньках лестницы, прислонившись плечом к стене, и безмятежно спал. Чуя улыбнулся, не веря своему нежданному счастью. Тихонько, чтобы не разбудить, он присел рядом с Дазаем, любуясь спокойным во сне лицом, длинными густыми ресницами закрытых век, красивыми ладонями его рук, лежащих на тонких коленях, мягким завитком каштановых волос, мило заправленных за ухо…       Он мог бы разглядывать Осаму целую вечность, если бы тот вдруг не открыл глаза и не встретился заспанным взглядом с сияющими от счастья голубыми озерцами глаз Чуи.       — Привет, — просто сказал он, зевнув и грациозно потянувшись, чем сразу напомнил Чуе большого кота.       — Привет, — ответил Чуя.       Он увидел покрасневшие глаза Осаму, лёгкие тени, залегшие под ними, и спросил:       — Трудный день?       — Скорее, трудная неделя.       — Осаму, я хочу сказать тебе… Ты… Я… — Он так и не смог сформулировать свою мысль, тягостно вздохнул и замолчал.       Дазай нарушил это неловкое молчание:       — Я хочу попробовать доверить тебе ещё одну жизнь, Чуя. Мою.