The Devil's heir

***

      Чимин не знал, почему так вышло. Не помнил совершенно самый главный день. Он, кажется, вернулся домой от друга, кажется, ужинал, кажется, они с Юнги говорили. Возможно, целовались перед сном. А на следующий день он поехал выбирать обои в их спальню, пока Юнги был на работе. Он не помнит абсолютно ничего из того вечера, в который, как сказал врач, произошло зачатие.       - Мистер Мин? - окликает его мужчина. - Что-то не так?       - Нет, всё в порядке, - мотает головой Чимин, прикусывая нижнюю губу, уже докрасна истерзанную от нервов.       - Вы с супругом не планировали детей?       - Да нет, напротив. Мы недавно купили дом, но...       - Хотели немного его обжить прежде, чем заводить потомство? - усмехается врач. Чимин морщится так, словно врач говорит о щенках.       - Да. Мы хотели детей, но, возможно, в следующем году. Ремонт ещё не сделан.       - Фактически, - жмёт плечами мужчина, закрывая папку, в которую вложил его карту, - ваш малыш родится в следующем году.       - Когда?       - Конец мая, начало июня. А что, вас не устраивает знак зодиака? Можем сделать кесарево и ваш близнец превратится в тельца. Правда...вы же понимаете, что..       - Да-да, это обман природы и над малышом всю жизнь будут висеть два знака, путая его судьбу и возможно магические силы, - бормочет заучено Чимин. - Близнецы - не так плохо. Он знает. Тэхён ему об этом все уши прожужжал, когда узнал, что беременный. Они с Намджуном едва ли не до часа высчитывали, когда нужно начинать, чтобы «вышло идеально». Как итог: их идеальная дева родилась в первый день сентября и вот уже год как радовала своих отцов. И пугала Чимина. Годовалый малыш едва ли крепко стоял на ногах, но уже спокойно мог пользоваться собственной магией. Чимина передёргивает. Юнги, его муж, был обычным человеком-сиротой. Ни родственников, ни родителей. И поначалу, признаться честно, Чимин был в полном восторге. Никаких ссор между семьями, два оторвавшихся от родословной влюблённых человека, они образовали для себя идеальный союз. Но теперь, когда дело шло к детям...когда внутри Чимина уже развивался их ребёнок, Чимин впервые страшится того, что оба они - сироты. И, если о своей семье Чимин знает всё, вплоть до дат гибели и количестве пыли в фамильном склепе, то о семье Юнги не знает абсолютно никто. Даже старые ведьмы-ищейки, к которым они обращались. Успокаивал Чимина Намджун, говоря, что оставшиеся в городе ищейки давно перестали действительно заниматься своим делом и просто тянут из людей деньги. Легче правда от этого не становилось. Особенно сейчас.       - Мистер Мин? - голос врача звучит слишком далеко, а картинка перед глазами размывается. Чимин, прямиком из своих тяжёлых мыслей, падает в темноту.

***

                   Глаза открываются медленно, словно на веки кто-то давит. Первое, что видит Чимин - обеспокоенный тёмный взгляд Юнги из-под серебристой чёлки. Он стонет жалобно, понимая, что теперь его муж точно знает о беременности, и вот каким дурным путём.       - Эй, Чимин-а, - воркует тот, крепче сжимая руку, - ты так напугал нас всех.       - Прости.. - шелестит Чимин в ответ, пытаясь проморгаться.       - Как ты? Хочешь пить? Чимин кивает часто. Да, пить хочется так, будто они с Тэхёном всю ночь пили волшебное вино из погреба Кимов. Он облизывает губы, приподнимая голову, и прикладывается к горлышку бутылки, заботливо подставленному старшим.       - Врач позвонил мне сразу же. Я сбежал посреди собрания, - усмехается Юнги, убирая бутылку на стол и проводя ладонью по нежной щеке Чимина, вновь прикрывшего глаза. - Знаешь, всегда думал, что ты устроишь мне сопливую вечеринку с коробкой, в которой будет лежать снимок узи...       - Ох, да заткнись, - слабо улыбается Чимин, отпихивая мужа, но тот лишь придвигается ближе, наклоняясь и целуя уголок губ.       - Три недели, а? И как давно ты сам узнал?       - Сегодня же. Я не скрывал от тебя, если ты вдруг подумал.       - Ты никогда мне не лжёшь, Чимин-а, - бормочет Юнги, встречая мутноватый взгляд. - Никогда.       - Мы клялись у магического алтаря. Конечно, я тебе не лгу,- фырчит Чимин, наслаждаясь ласковым поглаживанием длинных пальцев.       - Почему тогда не предложил пойти вместе?       - А если бы это была не беременность? Какой смысл таскать тебя на обычные консультации?       - Ты мог хотя бы сказать о том, что подозреваешь..       - И зря обнадёжить, если это не так? Я хотел убедиться сам.       - Ты хотел узнать, можно ли... Они оба замолкают и смотрят друг на друга тяжело.       - Нет.       - Просто спросил..       - Мы ведь хотели детей? - получается, как вопрос, хотя Чимин собирался сказать это с утверждением.       - Конечно, милый, конечно! - Юнги, не мешкая прижимается лбом к его, неуклюже приобнимая. - Маленький наследник Мин, а может она, а может и не один..       - Боже, Юнги, у меня всего три недели.. Упираясь подбородком в грудь Чимина, Юнги смотрит на него с обожанием и благоговением. Словно взглядом зацеловывает лицо и шею. Словно взглядом пытается его окутать. Чимин чувствует странное покалывание и тепло, разливающееся по телу там, где Юнги его не касается. Может ли их ребёнок быть магом, как он?

***

                   Всё начинает становиться странным через три месяца. На тринадцатой неделе Чимину хочется узнать пол. Тэхён и Намджун едва ли не приезжают к ним с Юнги домой, чтобы силком удержать своего друга.       - Чимин, подожди до четырнадцатой, - тараторит Тэхён в трубку, пока на заднем плане слышится визг Чонгука.       - Тэ, может, тебе лучше заняться собственным ребёнком? - хмыкает Чимин, поглаживая кончиками пальцев чуть выпуклый живот под пушистым тёмно-синим свитером.       - Он просто согласен со мной!       - Ему чуть больше года, Тэ. Ему плевать на то, когда дядя Чимин идёт узнавать пол ребёнка.       - Ему определённо будет не плевать, если у дяди Чимина что-то пойдёт не так.       - Ты меня что, только что проклял?       - Нет. Я переживаю. Чимин, тринадцатая неделя беременности для нас, белых магов, всегда особенно трудная, как и шестая. Ты прекрасно это знаешь...       - Для вас белых, - выделяет Чимин. - Это верно. Не забывай, что моя семья давно выбрала использовать обе стороны и быть серыми.       - И это ещё опаснее! Как знать, как влияют недели на серую магию...       - Тэхён. Когда у меня было шесть недель, мы праздновали мой день рождения. Представь себе, тринадцатого числа! В которое я, вот же чудо, родился.       - Не ёрничай, Чимин, - вздыхает Тэ в динамик. - Я просто переживаю.       - Всё будет хорошо, Тэ. В конце концов, мой муж всего лишь сирота без рода и племени, а не Дьявол, - смеётся Чимин, снимая с вешалки пальто и придерживая мобильный плечом.       - И это всё ещё чертовски нас всех пугает. Чимин с улыбкой попрощался с другом и вышел из квартиры, промолчав. И сдержав согласие с этим страхом внутри.                    - Как ваше самочувствие, мистер Мин? - улыбается добродушно врач, стоит только Чимину лечь на кушетку.       - Нормально? - жмёт он плечами. - Тошноты особо не было, в обмороки тоже больше не падал. В целом...ощущение, будто я и вовсе не беременный.       - Скоро это изменится, - кивает врач, нанося гель на упругую кожу. - Ещё несколько недель, и вы почувствуете это. А потом будете видеть больше и больше...       - Не пугайте так. Не хотелось бы стать размером с дом.       - Маленькую собачью будку?       - Доктор Ли! - хнычет Чимин. Шутки у его врача всегда были идиотскими, но сегодня это больше спасало от нервного напряжения. А ещё, Чимин внезапно подумал о том, чтобы завести собаку..       - Есть какие-то предпочтения к полу?       - А его что, можно изменить? - усмехается Чимин, косясь в экран.       - Нет, но в моей практике не редки случаи уничтожения потомства на таких сроках. Если пол не соответствует желаниям родителей. Чимин холодеет. Он знал об абортах на таких и даже более поздних сроках. Преждевременном прерывании беременности по медицинским показаниям, но...это всё было только в целях безопасности? Когда уже на этих неделях было ясно, что малыш, возможно, заражён ведьминым жалом. Или зачат от тёмного мага кем-то светлым насильно, и наоборот. Он всегда слышал и читал лишь о тех историях, в которых это было необходимо сделать. Но выбор пола...       - Вы бледнеете, мистер Мин, - хмурится врач. - Вам нехорошо?       - Да. Да, конечно, вы о таком говорите и я..       - Прошу прощения, - вздыхает мужчина. - Но, увы, это скрывается обществом. Возможно, я не прав в разглашении, но...вы же не станете писать на меня жалобу, не так ли?       - Нет, но... - Чимин морщится, крепче впиваясь пальцами в пушистый свитер, закатанный до рёбер. - Нам с мужем не принципиально. Главное, чтобы малыш не был заражён чем-то.       - А, если он тёмный? - с осторожностью спрашивает врач, бросая на Чимина странный взгляд.       - Это...это может случиться, так как...мы не знаем родословной мужа. А я рождён в семье серых магов. Ребёнок может унаследовать всё, что угодно.       - Вы правы, мистер Мин, вы правы. Губы врача поджимаются. Он поправляет очки, щурясь в экран и чуть сильнее нажимая на живот Чимина, чем нужно, пугая его этим.       - Что-то не так, да? У вас такое лицо....       - Родословная вашего мужа совсем неизвестна? Кто он?       - Человек, - не задумываясь, выпаливает Чимин, бегло облизывая пересохшие губы. - Мы знакомы уже больше пяти лет. Он обычный человек.       - В семьях магов порой рождаются люди.       - Я знаю.       - Вероятно, случай вашего мужа - именно такой. Потому, что ваш общий ребёнок совершенно точно имеет задатки тёмной магии. Я бы даже сказал, очень тёмной, мистер Мин. Последних слов Чимин почти не слышит, упираясь взглядом в экран, что расплывается перед глазами от подступивших слёз. Это не страшно для него, он знает, как управляться с тёмными магами, тем более, если этот маг - будет его родным ребёнком. Но, как объяснить это всё Юнги? Как рассказать друзьям? Как не задуматься о чёртовой тринадцатой неделе, о которой талдычил Тэхён?

***

                   Чимин впервые лжёт Юнги. И заставляет солгать врача, отметившего в карте защитную оболочку ребёнка, как серого мага.       - В следующий раз, на УЗИ идём вместе, - бормочет Юнги между поцелуями в уже заметно округлившийся живот, пока они лежат на кровати перед сном. Чимин напрягается, замирая пальчиками в серебристых волосах мужа.       - Там ничего толком не видно, - он старается держать голос ровнее. - Скука. А у тебя в последнее время полно работы.       - Чимин, это же наш малыш. К чёрту работу, я и так пропустил определение его магии. Он точно серый?       - Или она.       - Или она, - улыбается Юнги. Чимин не думает, что ему кажется, когда он видит в тёмных глазах мутную грусть.       - Точно, милый. Тебе это не нравится?       - Мне понравится всё, что угодно, если это касается тебя и нашего ребёнка. Просто...мы ведь не знаем, кто там был у меня в роду. И вдруг бы он был тёмным? Чимин вздрагивает, до боли сжимая серебристые прядки, от чего Юнги коротко шипит.       - Что такое?       - Г-голова. Заболела внезапно.       - Значит, нам всем пора спать, - Юнги оставляет ещё парочку поцелуев прямо над пупком и вздыхает. - Восемнадцатая неделя, Мими. Нам обещали, что малыш уже будет вовсю пинаться, а он даже пол не показал в тот раз.       - Он просто спокойный, как мы оба, - Чимин вымучивает улыбку, поднимая глаза на мужа. - Или что, хотел бы маленькое торнадо, каким родился Чонгук?       - Я всё ещё помню, как волосы Тэхёна менялись во время беременности от его неконтролируемой магии, так что.. - поднимает ладони Юнги, усмехаясь и выключая хлопком свет. - Может пора подумать об именах?       - Как только узнаем пол.       - Как скажешь, милый, - нежно обхватывая пальцами шею Чимина, Юнги придвигается ближе и ласково целует приоткрытые губы. - Какова вероятность, что второй малыш родится тёмным? Ты не думал?       - Если ты продолжишь об этом, я не усну, Юнги, - хмурится Чимин, отстраняясь от очередного поцелуя. - Мы же решили, что это не так важно.       - Вовсе нет. Просто мне интересно. Я ведь...человек. Мне всё ещё многое неясно. И интересно. Чимин выдыхает медленно, цепляясь пальчиками за запястье мужа и кивая. Он так привык к тому, что Юнги спокойно влился в его магическую жизнь, что порой и впрямь забывает, что тот, ещё каких-то пять лет назад, не подозревал даже о существовании двойного мира.       - Прости.       - Тебе не за что извиняться, - улыбается Юнги, даря ему ещё один сладкий поцелуй. - Я люблю тебя. Чимин отвечает, что тоже. Умалчивая о том, за что действительно извиняется.

***

                   Чимину приходится обговорить с врачом все нюансы перед тем, как они с Юнги приходят на очередное плановое УЗИ.       - Вы прямо-таки подбирали день, как я погляжу? - хохочет мужчина. В этот раз, Чимин позволил Тэхёну втиснуться в их разговор и помочь с новой датой. Второе февраля, двадцать вторая неделя. И он, и Намджун в унисон гудели, что день идеальный, и ничего плохого не скажут точно. И не произойдёт тоже ничего из ряда вон. Чимин скрещивал пальцы, как ребёнок, и правда надеялся, что всё пройдёт спокойно. К этому сроку как раз начал чудить в утробе Тэхёна маленький Чонгук, будучи всего-то белым магом.       - Какова вероятность сегодня увидеть пол, доктор Ли? - учтиво интересуется Юнги, садясь на стул рядом с кушеткой и перехватывая руку Чимина.       - Думаю, явно больше, чем в прошлый, - ухмыляется врач, вновь давя на внушительный животик сильнее, чем нужно. Несмотря на уговор, Чимин всё равно волновался, как бы этот бесхитростный врач не ляпнул чего при Юнги, руку которого он сжимал едва ли не до хруста.       - Как самочувствие, мистер Мин? - задаёт Ли подготовленный ранее вопрос.       - Всё прекрасно. Шевеления стали чаще. Ближе к ночи или, когда Юнги возвращается с работы, - заученно отвечает Чимин, не сводя глаз с седых нахмуренных бровей.       - О, да! - сияет Юнги. - Особенно, когда я возвращаюсь. Ощущение, будто малыш рвётся ко мне.       - Это не больно? - чуть тише уточняет врач, не отрывая взгляда от экрана.       - Нет, - шелестит Чимин. - Должно?       - Бывает. Но не у всех. Серые маги чаще более спокойны и не причиняют своим родителям много боли. В отличие от активных белых или тёмных. Будто борьба сторон начинается ещё с утробы. Странная статистика, не так ли? Чимин сглатывает. Они не оговаривали таких тем, но он понимает, что врачу необходимо узнать это сейчас. Чтобы знать, как солгать в присутствие Юнги дальше.       - Порой, кажется, что наш малыш особенный, - двусмысленно говорит он. - Бывает я вовсе его не чувствую, бывает просыпаюсь от толчков. Сильных. Но это не так больно, как может показаться. В конце концов, я беременный. Терпеть это - норма, верно? Врач кивает, глядя ему прямо в глаза. Чимин понимает, что сделал всё правильно.       - Чтож, - восклицает мужчина, оборачиваясь к Юнги и улыбаясь, - вам сказать пол сейчас или у вас будет вечеринка?       - Сейчас, - кивает тот. - Вечеринку лучше проведём со вторым малышом, - посмеивается он, глядя на Чимина, побледневшего вмиг. - А не то Тэхён нам сейчас вздохнуть не даст, не так ли?       - Д-да, да.       - Вам нехорошо вновь, мистер Мин?       - Вы долго тянете, - хмыкает Чимин. - Там ведь не крот? Нет? Мужчина смеётся, цокая языком и откладывая датчик, указывая на полотенце.       - У вас девочка. Здоровая, развивающаяся в норме двадцати двух недель девочка. Уже придумали имя?       - Девочка..       - Принцесса, - выдыхает с нежностью Юнги, вытирая животик Чимина полотенцем. - Нет, но, думаю сегодня займёмся этим, да?       - Как только сядем в машину, - слабо улыбается в ответ Чимин.       - В последнее время, девочки такая редкость, - поджимает губы врач, делая короткие пометки в карту. - Все хотят первыми наследников мальчишек. Я рад, что вы счастливы.       - Наследник или наследница, - пожимает плечами Юнги, помогая Чимину подняться и поправляя его голубой мягкий кардиган, подвязывая над животом, - разве есть разница? Сильным может быть кто угодно. Это вовсе не зависит от пола.       - Многие считают, что наследницы не сумеют управиться с той силой, что может быть им дана.       - В своей наследнице я точно уверен, - хмыкает Юнги, проводя ладонями по бокам Чимина, словно гладя ребёнка. - Она справится с любой силой. Чимин и врач переглядываются хмуро, прежде, чем Юнги поднимает вмиг просветлевший взгляд и улыбается дёснами.       - Вы недооцениваете людей, уважаемые маги, - подмигивает он. - Мы куда сильнее, чем кажемся. Всю дорогу до дома, что они обдумывают имена, Чимин в своей голове думает только о том, что Юнги действительно безмерно сильный, раз так легко принял новый мир, новый образ жизни, а теперь ещё и ребёнка-мага. Тёмного мага.

***

                   Всё становится ещё страннее, когда на уже на тридцать четвёртой неделе, Чимин и Юнги решают отправиться в парк, чтобы понаблюдать за цветением вишни и сделать несколько фотографий. Волосы Чимина со светло-русого тем утром меняются на искристо-серебристые, что на пару тонов светлее, чем у Юнги.       - Мне...нравится, конечно, - хмурится он, трогая пальцами пушистые кончики, пока Юнги помогает ему зашнуровать ботинки, - но почему? Чонгук окрашивал Тэхёна в зелёный, розовый, оранжевый!       - У Хери просто есть вкус, - ухмыляется Юнги, любовно сжимая колено мужа. Мин Хери. Они решили назвать свою малышку Хери, что означало солнечный свет. Чимину показалось это особенно показательным. Хотелось, как можно сильнее сокрыть её истинную суть, как можно меньше думать о её тёмной магии, бегущей по венам. И, как знать, может быть в их мире, имя всё ещё что-то значит? И солнечный свет действительно не обойдёт стороной их малышку. Надежда умирает последней, говорили Чимину в детстве. Его скончалась в тот момент, когда на их с Юнги глазах, неуклюжий парень улетел на велосипеде прямо в ледяную воду паркового пруда.       - Я ничего не делал, клянусь, - в панике зашептал Чимин, схватившись за руку Юнги, недобро смотрящего на барахтающегося парня, к которому тут же побежало несколько человек.       - Да плевать на него, - рычит тот, оборачиваясь и с волнением теперь уже осматривая Чимина. - Он сильно задел тебя?       - Нет...нет, только немного задел сумкой и...я больше испугался..       - Ты мог упасть на спину, а я был не слишком близко, чтобы подхватить тебя. Это было опасно. Ты точно в порядке?       - Я всего лишь запнулся, но я ведь удержался, всё хорошо. В глазах Чимина - паника. У Юнги - чистый раскалённый гнев.       - Это сделала она, да? - совсем тихо лепечет Чимин. - Как думаешь, это сделала Хери? Она защитила меня?       - Ну, конечно же, - как самое очевидное выдаёт Юнги, крепко обнимая мужа за шею и прижимая его к себе, чувствуя слабые толчки в большом животе. - Конечно она тебя защитила, милый. Наша малышка не такая бесполезная, как ребёнок Кимов, что мог лишь перекрашивать волосы и крушить всё вокруг чужими руками.       - Юнги..?       - Может оставшийся месяц не будем гулять? Возьму работу на дом, а потом отпуск. Будем отдыхать и..       - Юнги. Едва вырываясь из удушающих объятий, Чимин хмурится, глядя в тёмные глаза.       - Тэхён и Намджун наши друзья, зачем ты так?       - Ох, милый, нервы, - качает головой Юнги, заключая мягкие щёчки в свои большие ладони. - Я просто так сильно переживаю. Это ведь свойственно всем людям, разве нет?       - Это было оскорбительно, Юнги. Мне казалось, ты любишь Чонгука.       - Он прелестный ребёнок, в самом деле. Я просто...прости меня, Мими? Я будто не в себе, до сих пор перед глазами этот придурок на велике и ты...       - Я в порядке, - выдыхает Чимин, позволяя соединить их лбы и закрыть глаза. - Мы в порядке. Только вот липкое чувство страха, вгрызшееся в затылок, с того дня Чимина так и не отпускало. Их девочка могла убить невинного человека, ещё даже не родившись.

***

                   Но за весь следующий месяц ничего страшного не происходит. Кроме самих родов. Малышка рождается в муках и кровавых слезах первого июня в шесть утра и шесть минут. Чимин не позволяет впустить Юнги в палату до самого вечера, пока сам, не смыкая окровавленных глаз, лежит и смотрит в алеющую радужку дочери. И не может поверить в то, что видит. Серебристые маленькие кудри, нежная фарфоровая кожа, носик-кнопка и губы-сердечком пухлые, как у него самого. Младенец - чистой и словно неземной красоты. Но глаза...глаза налитые рубиновым светом на маленьком кукольном личике заставляли холодеть от ужаса даже его. Её отца. Он не знает почему так вышло. Он не помнит совершенно тот день, когда они с Юнги переступили черту. Он не помнит теперь, спустя девять месяцев, вернулся ли домой вообще? Теперь, когда распахнутые глаза Хери, налитые мерцающе-алым, смотрят на него в ответ всё ещё немного кособоко, но уже так преданно и любяще. Дьявольские глаза с лисьим разрезом Юнги. Чимин вымачивает уже третью наволочку в остатках кровавых слёз, наблюдает, как лучи закатного солнца оседают на белых стенах палаты, кутаясь в тёплый халат, и думает. Думает о том, как рассказать Юнги о том, что их дочь не просто тёмный маг? Как рассказать Юнги о том, что их дочь, так на них двоих похожая, родилась с Дьявольскими глазами? Как рассказать всем, что их Хери, возможно, самый опасный ребёнок в округе? В голове у Чимина белый шум. Он знал лишь несколько случаев по рассказам своей умершей бабушки о том, что, когда-то давным давно, Дьявол сам, или его дети, насиловали сильных магов или ведьм, чтобы обеспечить себе безмерно сильное наследие. Потомство. Внезапно слова врача обретают смысл. Видел ли он уже тогда что-то кроме тёмной оболочки, но просто не стал говорить Чимину? Прятала ли Хери свою сущность? Может ли её спрятать Чимин? Мысль бьёт в затылок больно, но отрезвляет. Он скользит по кровати вперёд, касаясь кончиками пальцев бледной и гладкой кожи щеки Хери, и шепчет заклинание сокрытия истины. Как скрывал в школьные годы двойки, что становились тройками и четвёрками в дневнике ненадолго. Как скрывал алкогольное дыхание, когда они с Тэхёном только пробовали в подростковом возрасте. Как скрывал подарки для Юнги на Новый Год. Наблюдая со слёзным облегчением за тем, как насыщенный рубиновый плавно покидает радужку, заменяясь на шоколадный, словно смешанный из их с Юнги глаз. Юнги говорят, что у Чимина была постродовая паника, оттого он окутал палату защитным полем и не впускал даже медсестёр. Чимин плачет вновь, когда Юнги, наконец, ворвавшись в палату поздним вечером, сразу бросается к нему и зацеловывает лицо.

***

                   Всё становится...всё рушится, как считает Чимин, через три месяца после. Возвращаясь домой после празднования двухлетия Чонгука, они с Юнги перекладывали спящую Хери в её кроватку.       - Честное слово, - сквозь зубы цедит Юнги, подтыкая розовое одеяльце, - ещё одна тупая шутка Тэхёна о возможной свадьбе Чонгука и Хери, и я за себя не ручаюсь.       - Милый, я обязательно поговорю с ним, - вздыхает Чимин, беря лицо мужа в ладони и заглядывая в чёрные бездны, разве что не мечущие вокруг молнии, если бы тот мог. - Но ты же понимаешь, что твои человеческие угрозы..       - Ты меня недооцениваешь, Мими, - рычит Юнги, но против воли расслабляется от нежных прикосновений.       - Брось, Юнги. Чонгук может и вовсе вырастет, как мы. И не заинтересуется Хери.       - Даже, если он триста раз вырастет с интересом к девушкам, ему лучше забыть о том, какого пола Хери.       - Такой грозный отец, - хихикает устало Чимин, даря мужу ласковый поцелуй и не принимая его слова всерьёз. - И замуж её не отдашь?       - Ей три месяца.       - Ты сегодня не в духе, прямо как она.       - Я не разбивал чужие бокалы, - хмыкает Юнги, с гордостью бросая взгляд на спящую дочь. - Она просто...думаю, она понимает всё своё превосходство над белыми магами. Чимин сводит брови к переносице, оглядывая Юнги.       - У нас, серых, нет превосходства ни над кем. Это вообще устаревшие понятия. Мы все давно дружим, я ведь говорил тебе..       - Да-да. Я помню.       - С рождением Хери ты немного изменился.       - Возможно, моя родословная проснулась во мне, как только она появилась? - усмехается Юнги, подхватывая Чимина на руки и унося его в спальню.       Измождённый и едва дышащий на влажных простынях, Чимин засыпает, не в силах даже думать о чём-то, кроме отдыха.              Только вот просыпается от тревоги, скрутившей живот и отголосков детского плача. Он подскакивает на кровати, но с облегчением выдыхает, когда не находит рядом Юнги и замечает полоску лилового света от ночника в коридоре. С тех пор, как Чимину удалось сделать заклинание сокрытия длящимся хотя бы неделю без обновления, он спокойно позволял Юнги вставать к малышке по ночам, не боясь, что тот увидит её рубиновую радужку или тёмную дымку защитного поля, каким она порой оборачивала себя во сне. Только вот сегодня Чимину было не по себе и он, даже не пытаясь лечь обратно на подушки и уснуть, соскальзывает с кровати, набрасывая на голое тело тёмно-синий шёлк халата, и тихонько крадётся в детскую. Запах дочери всегда успокаивал. Вкупе с объятиями мужа - был истиным лекарством. Он замирает в дверях, моментально выбрасывая вперёд руки, окутанные волнами его магии, когда его встречает взгляд кроваво-красных лисьих глаз под серебристой взлохмаченной чёлкой.       - Ты скрывал, - скрипуче тянет Юнги, медленно склоняя голову к плечу. Сидя в мягком кресле возле кроватки, он любовно прижимал к себе Хери, мерно сопящую и защищающую теперь не только себя тёмным полем, но и Юнги тоже. Чимин едва дышит, но не может опустить руки. Как и не может оторвать взгляд от глаз мужа, что были копией их дочери.       - Почему ты так долго скрывал, Мими? - лицо Юнги искажает гримасса будто бы боли. Чимин теряется совсем, не видя сопротивления, гнева и даже не слыша привычного злобного рыка, что было случалось во время их редких ссор.       - Ты ведь...человек, - выдыхает он, совершенно уже своим словам не доверяя.       - Я задал вопрос, милый. Мы ведь давали клятву, почему ты солгал? Лгал так долго...       - Кто ты..? - Чимин чувствует, как глаза предательски горят, но заплакать себе не позволяет.       - Предположения? Знаешь многих с подобной сущностью, как у нас с Хери? Конечно же, Чимин не знает. Никто не знает. Потому, что подобные им - все лишь Дьявольские дети и их потомки. Чимин знал эти истории, как одни из самых страшных детских сказок. Одни из самых страшных взрослых сказок. Когда Дьявольское отродье возвращалось к родившему магу или ведьме и отбирало ребёнка. Чимин скрывал сущность Хери не только от Юнги и других магов вокруг. Чимин, в первую очередь, скрывал дочь от её возможного отца, хоть об этом и думать боялся. А он всё это время был за его спиной. Он всё это время был в его сердце.       - Я не отдам её, - Чимин сжимает челюсти и повыше приподнимает руки, готовясь в любой момент выгрызть дочь собственными зубами из Дьявольских лап. - Кем бы она не была, я не отдам..       - Ты всё ещё веришь в сказки? - усмехается как-то болезненно Юнги. Хери на его руках тихонько кряхтит и ворочается, притираясь пухлой щёчкой к бледной груди. Чимин не сдерживает первых слезинок, наблюдая за тем, с какими нежностью и трепетом Юнги поправляет её на своих руках и целует в лоб, прикрытый серебристыми кудряшками.       - Никто давно уже не отбирает детей, Чимин-а, - хрипловато тянет он, вновь поднимая пугающий взгляд. - Есть дикари, безусловно, но в большинстве своём, мы смогли найти баланс. Мир. Счастье, в конце концов. Или считаешь, что у всех детей Дьявола нет сердец и чувств?       - Я не знаю, - искренне признаётся Чимин.       - Как бы я тогда полюбил тебя, если бы ничего не чувствовал? Это больно. Чимин вздрагивает от услышанных слов и роняет слёзы вновь. Потому, что Юнги прав. Они любят друг друга так сильно, что Чимин готов был в первый год кричать об этом каждому прохожему. Так сильно, что не задумываясь впустил его в свой мир. Так сильно, что Юнги этот мир полюбил и вжился в него, как свой. Совсем не как человек. Так сильно, что у них родилась Хери.       - Чего ты хочешь?       - Чтобы ты опустил руки. Хери пусть и спит, но она чувствует, что ты хочешь мне навредить. Она защитила бы и тебя, если бы я был угрозой. Даже на расстоянии. Опусти руки, я никогда не сделаю тебе больно, Чимин. Он не хочет, но почему-то подчиняется. Роняет руки вдоль тела и всхлипывает, молчаливо глотая слёзы.       - Так почему ты скрыл?       - Мне было страшно.       - Теперь ты не лжёшь.       - Ты винишь меня? - поджимает дрожащие губы Чимин.       - Что? - Юнги вздёргивает брови. - Конечно же, нет! Ни в коем случае, я..я расстроен, Мими. Мне не в чем винить тебя, ты пытался защитить нашу девочку. Я просто...расстроен. Немного, самую малость. Ты ведь сам говорил, что мы клялись друг другу у алтаря..       - А что же насчёт тебя? - обороняется Чимин. - Мы клялись. А ты за шесть лет не обмолвился и словом о том, что ты Дьявольское отродье. Плёл сказки про сироту и неизвестную родословную. Пудрил мозги....ищейки, - догадывается он. - Ты запугал их? Заставил лгать мне?       - Я запутал их, - поправляет Юнги. - И да. Я лгал, но..       - Эта ложь во благо, да?       - Отчасти.       - Почему? Почему лгал ты?       - Поверишь, если скажу, что мне тоже было страшно? - усмешка Юнги болезненная. У Чимина инстинкты: он хочет подойти и сцеловать её, залечив объятием. Но не может сделать и шага вперёд.       - Я не знаю, чему верить. Просто говори.       - Мне было скучно жить. И в какой-то момент я оказался в вашем с Тэхёном университете. Я шесть лет терпел твоего друга, Чимин. Сначала, это казалось пыткой, находиться рядом с белым, да ещё и таким...взбалмошным. А потом, - губы Юнги мгновенно расплываются в такой же нежной улыбке, что он дарил каждый день Хери. И Чимину. - Я просто влюбился в тебя. И почти полюбил всё, что тебя окружает. Это было не трудно. Быть с тобой было не трудно. Несмотря на то, что ты не тёмный маг, каких предпочитают мои братья и сёстры, с тобой невероятно хорошо. Ты будто рождён был для меня...       - Ты молчал шесть лет, - с горечью шепчет Чимин, обнимая себя руками.       - Я рассказал бы сразу, если бы ты признался, что наша дочь тёмная, милый.       - Шесть. Лет.       - Я боялся, что ты уйдёшь. Чимин хочет вскинуться и закричать, что это чёртов абсурд! Он никогда бы не ушёл от того, кого любит всем сердцем и того, кто также сильно любит его. Это ещё больнее. Это почти ощущается, как пощёчина. Жгучая и нихрена не отрезвляющая. Чимин бы не ушёл от Юнги. Но Чимин бежал бы от Дьявольского сына. И это правда.       - Видишь, - говорит Юнги. - Ты понял.       - Вы приходите, делаете детей, забираете их и исчезаете, оставляя после себя всё в руинах.       - Это то, о чём пишут в сказках, пугая детей. И взрослых. Мир становится цивилизованнее. Мы - тоже.       - Почему ты ждал пять лет, чтобы Хери родилась?       - Потому, что я хотел насладиться временем с тобой? Влюбляться, жить вместе, организовать свадьбу, о которой ты с шестнадцати грезил, - фырчит Юнги, поднимаясь с кресла, Чимин оборонительно делает полшага назад, словно в него тычут раскалённым железом. - Я ждал бы и дольше. Мы ведь планировали детей годом позже.       - Ты усыпил меня тогда? Почему я не помню?       - Потому, что зачать с тобой наследника или наследницу я должен был в таком виде, - укладывая Хери в кроватку и подтыкая её одеяльце, Юнги выпрямляется и указывает на свои горящие глаза, а затем, приоткрывая рот, сверкает небольшими клыками. - Не думаю, что ты бы понял. Поэтому я просто пустил на тебя дурман, как только мы оказались в постели.       - Это нечестно. Мерзко. А что, если бы я не хотел этого?       - У нас с тобой никогда не было секса против...       - Я о ребёнке. Что, если бы я передумал в клинике?       - Я бы попытался принять это, но...       - Но что?       - Отец сказал, что если ты не забеременеешь до конца года, моей вольной жизни конец. И, если мы протянем ещё, то он заберёт однажды нашего первенца. И тебя вместе с ним. В висках у Чимина стучит. Ему не трудно сложить два и два, чтобы задохнуться от подскочившего к горлу страха. Его ведёт, но голос и цепкие руки Юнги не позволяют сдаться темноте вокруг.       - Сейчас всё хорошо, правда. Даже, если бы Хери действительно родилась обычным магом, всё было бы хорошо. Она ведь моя дочь, это подходит условиям отца. Чимин, я люблю тебя. Всегда любил.       - Отпусти, - Чимин слабо упирается ладонями в крепкую грудь, но Юнги лишь подхватывает его за талию, не давая упасть.       - Я не должен был лгать тебе. Как и ты.       - Ты не...не смей даже сравнивать. Ты лгал о том, кто ты. Ты обманом..ты...       - Я заставил тебя родить Хери? - чуть слышно говорит Юнги, встречая отчаянный взгляд.       - Нет.. Чимин не знает, подгибаются ли колени, слабеет ли тело, воздействует ли магия, но он повисает на Юнги, цепляясь болезненно пальцами за шею и плечи и плачет так сильно, что его приходится утащить в спальню, чтобы не проснулась малышка. Юнги позволяет ему рыдать в голос, накладывая на комнату тишину, пока он держит его в руках, заботливо целуя пушистые светло-русые волосы. Сердце порой ошибается. Но чаще, оно первое чует неладное. Как чувствовало, когда Чимин только проснулся этой ночью. Но сейчас, пока он захлёбывается в рыданиях, сотрясаясь всем телом, его сердце молчит в покое. Окутанное тёплой любовью, прижатое к чужому так крепко, связанное навеки однажды. Оно не ощущает опасности, и Чимин постепенно, но успокаивается, обмякая в объятиях мужа.       - Я никому вас не отдам, веришь? - шепчет ему на ухо Юнги, поглаживая ладонью затылок. - И я неправильно поступил, я знаю..но я никогда ни в чём другом тебе не лгал. Я люблю тебя. Я люблю нашу семью. Чимин жмурится до белых пятен, а затем отстраняется, медленно открывая глаза. Взгляд Юнги спокоен. Радужка вновь чёрная, словно безлунная ночь, какой он знал её все эти годы. Чимин осматривает его лицо, будто бы заново изучая, ища подвох, но это всё тот же, его Юнги. Которого он однажды полюбил. Которого он всё ещё любит. Которому он родил дочь. В безграничной любви.       - Как удивителен мир, - севшим голосом шепчет Чимин, дрожащей рукой прикасаясь к бледной щеке. Юнги мгновенно ластится к ней, жмурясь и будто не веря. - Мир, в котором тот, перед кем все во страхе дрожат, преклоняя колени, - оказывается моим самым безопасным на свете местом. Моим домом. Его сердце спокойно. Его сердце любимо и любит.       - Я тоже люблю тебя, Юнги, - Чимин сталкивается с ним лбами, ощущая на губах тяжёлое дыхание. - Но, кажется, нам нужна новая клятва. Договор скрепляется поцелуем.