Надеюсь, ты меня убьёшь

Зачем...

Зачем, зачем, зачем, зачем...

В голове крутились обрывки мыслей, которые я тихо бормотал под нос. Воротник футболки полностью пропитался нескончаемыми слезами. Сидя на ковре в спальне, я громко рыдал несколько часов, завывая как никчёмная дворняга. Ладони пытались прикрыть опухшее лицо, вытирая мокрые дорожки, но на их место снова стекали новые, и рёв приобретал бóльшую громкость. Где Сид? Почему он сейчас не здесь? Почему не со мной? Почему до сих пор не вернулся? Где он пропадает? У Шелли? Задержался на работе? Забежал в магазин? Но он всегда предупреждает. Пол второго ночи. Ни звонка, ни SMS. Трубку никто не берёт.

Зачем он ушёл?

С каждой секундой паника усиливалась. Я не понимал, как себя успокоить и начать здраво мыслить. Глаза бегали от одного предмета к другому, не зная, на чем остановиться. Всё, что мне сейчас было нужно, это услышать Сида, увидеть его, узнать, что всё хорошо. Но с каждым гудком, что отдавал в ушах, страшная мысль всё глубже просачивалась в голову, съедая глупую надежду. Тишина. Она была моей вечной спутницей, в чьи объятия я мог упасть, закончив долгий и шумный день. Это была лучшая и вместе с тем худшая часть всей моей скучной жизни. Она разбавляла моё одиночество, одновременно делая его сильнее. Она расслабляла меня и одновременно давила со всех сторон. Она заменяла мне друзей, одновременно напоминая, насколько я никому не нужен. Два года назад спутником этой тишины стал страх, который я ощущаю постоянно. Теперь это тишина, которую разбавляло лишь моё рыдание и всхлипы. Убийственная тишина, лезущая под кожу, раздирающая изнутри. Хотелось вытащить её, вырезать из тела, лишь бы больше никогда не ощущать её присутствие.

Он не вернётся.

Он никогда больше не вернётся.

Протяжный рёв, и снова рыдания наполнили квартиру. Страх и отчаяние сжимали сердце, вот-вот готовое лопнуть. В голову, забитую мраком, не пришла мысль позвонить в полицию.

***

      — С добрым утром, Т/И. Я уже хотел было будить тебя, — в стакан наливался горячий напиток из чайника, разнося по кухне еле уловимый запах трав. Сид аккуратно поставил его рядом, а сам сел на соседнее место. Не торопясь размешивая сахар, он смотрел на меня, пришуриваясь от первых, но ярких солнечных лучей. Это он. Это Сид. Вот он, сидит тут, живой и здоровый. Спокойно заваривает чай, дожидаясь, пока я проснусь. Я подошёл чуть ближе к столу. Взгляд упал на руки, светлая кожа которых позволяла увидеть тонкие вены. Ни синяков, ни единой царапины. Глаза поднялись выше. Сид ничего не говорил, и это молчание словно давало мне возможность творить всё, что угодно. По щекам поползли горячие ручьи, и из груди вылетел протяжный вой, тотчас превратившись в рыдание. Он в полном порядке, здесь, со мной...

***

Поток ветра заставил тело съежиться, а кожу покрыться мурашками. С трудом разлепив опухшие веки, я приподнялся на кровати, отыскивая глазами источник холода. Одно из окон было на распашку открыто. Мокрые от пота ступни опустились на пол. Стараясь как можно быстрее залезть обратно в тёплую постель, я, почти не контролируя движения, подошёл к форточке. Новый поток ветра заставил окончательно прийти в себя, и уже осознанный взгляд устремился на ночную улицу. Почти забытая всеми старая детская площадка сейчас выглядела несколько устрашающе. От ржавых качелей исходил такой "великолепный" скрип, что я до сих пор удивляюсь, как её ещё не снёс какой-нибудь нервный сосед. Изредка днём здесь можно увидеть какую-то группу детей, но обычно их всегда отгоняли ребята постарше, устраивая здесь шумные посиделки. Сегодня было непривычно тихо. И эта тишина окончательно привела меня в чувства. Снова.

Сид...

Где он?

Я резко развернулся, осматривая спальню. Никого. Квартира оказалась пустой.

Его здесь нет.

Это сон.

Рыдая несколько часов, я отрубился. Мне снилось беззаботное утро, но сейчас всё ещё ночь. И проблемы никуда не ушли и утром тоже не уйдут.

Ничего не изменилось.

Сил реветь уже не было, но в горле стоял тяжёлый ком, словно разрывая его изнутри. Не сумев сдержать слезы, которые вновь покатились по даже не до конца высохшим дорожкам, я без сил повалился задницей на пол, уткнувшись лицом в ладони.

***

Стук в дверь я услышал не сразу, а когда осознал, вздрогнул от неожиданности. Страх вновь усилился, заставляя тело трястись. По-хорошему, лучше бы было вообще не подходить к источнику звука, но незваный гость начал подавать голос:       — Эй, Сид, открывай давай! Вздох облегчения невольно вылетел из лёгких, когда я услышал знакомый голос. Это не Питер. Вновь напрячься заставило осознание, что человек за дверью ничуть его не лучше. Это Чак. Хороший друг Сида, вместе с ним и ещё несколькими людьми играющий в только начинающей свою карьеру музыкальной хард-рок-группе. Я очень люблю увлечение своего парня и искренне восхищаюсь каждым его выходом на сцену. И к его немало численному окружению тоже более менее привык. Всё равно время, которое он уделяет им всем, в сравнение не идёт со временем, проведённым со мной. Да, может иногда я могу к кому-то его приревновать, но никогда об этом не говорю, разбираясь в себе самостоятельно. В конце концов, это только моя проблема. Но проблему с именем Чак я игнорировать не хотел и обычно всегда жаловался на него Сиду, пусть и чувствовал за это некий стыд. Этот мудила сразу показал своё отношение ко мне, как только я представился парнем его друга. Стоило лишь нашему общему знакомому отойти, как обидные словечки тут же вылетали из гнилого рта. Сначала мне было до ужаса обидно, и я проплакал не одну ночь, вспоминая каждую колкость. Всё таки чужое мнение всегда было важно для меня, как я не старался себя переубедить. Теперь я вообще избегаю любую возможность встретиться с чужими друзьями. Не только, чтобы не видеть лишний раз наглую рожу Чака — с другими я тоже не больно поладил. Никто не хотел лишний раз подойти ко мне, даже просто из вежливости спросить про самочувствие. Да и я сам ненавижу выдавливать из себя слова. Сид на общие посиделки больше почти не настаивал, и большое ему за это "спасибо". Мне конечно обидно, что при каждом наезде Чака мой парень почти не пытался меня защитить, настаивая на компромисс. Но о каком компромиссе может идти речь — я же нихуя не делал?! Хотя и Сида, наверное, можно понять — всё таки, с Чаком он знаком гораздо дольше, и ценит он его, должно быть, гораздо больше. Не знаю даже. Не хочу об этом лишний раз думать. Громкий стук заставил очнуться. Я приоткрыл дверь и осторожно выглянул в подъезд.       — Сид... — Чаку пришлось сделать шаг назад. Только что весёлый огонёк в глазах резко загорелся нескрываемым презрением. — Где Сид?       — Он не с вами? — пропустив недовольство мимо ушей, я задал вопрос, который не мог выкинуть из головы.       — Нет, идиот, иначе зачем я за ним пришёл? — фыркнув, он кинул взгляд мне за спину. Я нахмурился.       — Пиздуй отсюда, его тут нет, — не хотелось снова выслушивать оскорбления, и я собирался уже резко закрыть дверь, но реакция Чака сработала моментально, и он удержал её, вовремя подставив ногу.       — Отвечай сука, — процедил сквозь зубы, и я вдруг кожей почувствовал весь его гнев, направленный на меня. Мне впервые стало действительно страшно рядом с этим человеком. Обидно, да, стыдно, да, но никогда страшно.       — Я правда не знаю, честно, — к горлу уже подступил тяжёлый ком, и в глазах защипало из-за подступающих слез. Я не могу сейчас расплакаться, не сейчас, иначе проиграю. Чаку, видимо, надоело моё блеяние, и одной рукой он потянул дверь на себя, которая тут же громко хлопнула об стену подъезда. Ужас мурашками пробежал по коже.       — Блять, ты видимо реально нарываешься. Хотя, мне не нужен повод, чтобы тебе въебать, — он расставил руки, пресекая мои возможные попытки выбежать в подъезд. — Ты, пидрила, лучше вообще рот лишний раз не открывай. Я уже и так давно хочу тебя этим смазливым ебалом о батарею пиздануть, чтоб отбить желание жопу кому не надо подставлять. Ты думаешь, мне нравится знать, что ты каждую ночь с Сидом трахаешься? Любишь члены, так пиздуй в шлюхи, — губы на секунду расплылись в злой усмешке. — Ну да, ты и так не далеко ушёл. Денег то не много, да? Я даже не мог разозлиться. Всё, что я чувствовал, это глубокую обиду. Слова, что слетали с чужого языка, словно ножом полоскали кожу, пусть даже это были простые провокации. Тяжело жить, если ты веришь всему, что говорят про тебя люди. Ещё тяжелее жить, выборочно веря из всего только плохому. Я верю, когда говорят, что я уродливый, неуверенный в себе идиот, и в штыки не воспринимаю комплименты. Люди такие слепые? Как они могли увидеть в таком человеке что-то красивое? Слезы уже безостановочно текли ручьём, и в любой момент я был готов разреветься. Чак резко перешёл порог, захлопнув дверь.       — А может ты правда с ним за деньги трахаешься? Или тебе реально нравиться, когда тебя в жопу долбят? От неожиданности мне пришлось попятиться назад, и, споткнувшись о ковер, я шлепнулся на пол. Воспользовавшись моим положением, парень тут же встал надо мной так, чтобы голени ног прижали мои руки к бокам. Чуть наклонившись, Чак схватил меня за воротник футболки и потянул наверх. Лицо обдало сильным перегаром.       — Опидорасил нормального человека и хочешь от меня хорошего отношения? Я заставлю им тебя подавиться. Удар пришелся прямо в нос, из-за чего затылок столкнулся с твёрдым полом. На языке тут же почувствовался горький вкус крови. Я уже не останавливал себя, рыдая во весь голос. В ожидании нового удара, я услышал сквозь всхлипы звонок.       — Блять, — Чак выпрямился, отпустив меня, и раздражённо достал телефон. — Че надо? Я приподнялся, ладонью вытирая смешанную со слезами и соплями кровь, не переставая плакать. Руки бешенно тряслись, как и всё тело.

Пожалуйста

Пожалуйста

Пожалуйста

Он меня убьёт

убьёт

убьёт

убьёт

      — Повезло тебе, — парень убрал телефон в карман и отошёл, — или мне, что не буду видеть твою жалкую рожу. Я надеялся, что такой твой вид меня обрадует, но нет, ты мне в любом случае противен. Хлопок двери. Я с хрипом принял сидячее положение. Кровь из носа начала капать на ковёр, оставляя бардовые пятна. Взгляд остановился на зеркале во весь рост. Оказалось, что место удара почти в порядке, хотя по количеству красной жидкости так не скажешь. Видимо, это я настолько слабый.

Он избил тебя

избил избил

избил

Он тебя ненавидит

ненавидит

ненавидит

ненавидит

Как и все вокруг

все

все

все

Тебя никто не любит

не любит

не любит

не любит

Даже Сид

Сид

Сид

Сид

где он?

где он?

где он?

ГДЕ ОН?!

Почему он ещё не вернулся?

Уже светлеет.

Где он?

Его всё ещё нет. Почему?

Да потому, что он бросил тебя

Нет, он не мог так поступить. Это же Сид

Ты уверен?

Конечно, он ведь так меня любит

Ты в это веришь?

Да

Тогда только один вариант

...

...

...

Звук уведомления заставил вновь прийти в себя. На разбитом экране телефона отображалось новое сообщение от имени Сида.

Встретимся завтра в 10 утра в кафе на перекрёстке. Пожалуйста, ничего не спрашивай. Целую.