Закат уже догорал

      День начинался хорошо, пожалуй, даже слишком хорошо. Наверное уже это можно было посчитать дурным знаком в тех условиях, в которых Гермиона была вынуждена жить. За всё утро она ни разу не столкнулась с «мадам Пинк», слизеринцы ни разу не попытались поддеть никого из ребят, находившихся на попечении Гермионы, а на завтрак в кой-то веки всем хватило и тыквенного сока, и рыбного пирога, и даже сладкой овсянки с голубикой. И Гермиона расслабилась.       В Хогвартсе никогда нельзя расслабляться, казалось бы, она должна была усвоить это правило ещё тогда, когда училась здесь сама. Стоило только на миг ослабить внимание, как лестницы выводили тебя вовсе не туда, куда бы хотелось, уроки заканчивались не так хорошо как хотелось бы, а досадные ошибки приводили к весьма серьёзным последствиям. Но Гермиона опять умудрилась допустить эту ошибку.       — Сейчас у вас урок полётов, — радостно оповестила ребят Гермиона и они тут же сникли. В общем-то их можно было понять, времена слишком сильно отличались от тех, когда грязнокровкам разрешалось играть в квиддич, а уроки мисс Хуч входили в число самых любимых у большинства студентов вне зависимости от факультета.       «Зачем учить их летать на настоящих мётлах, если это никогда им не пригодится?» — спрашивала Долорес Амбридж, и в общем-то отчасти была права. С недавних пор грязнокровкам запрещалось летать на мётлах. И если в вопросах работы иногда и бывали исключения, и грязнокровки попадали на более или менее приличные должности, пусть даже и за куда меньшую плату, чем маги, работавшие тут же вместе с ними, то в плане запрета полётов на мётлах исключений не было. Однако, урок-то никто не отменял.       Мадам Хуч изо всех сил пыталась сдерживать себя, когда была вынуждена раздавать студентам самые обычные мётлы, которыми снабдил её Филч, однако, судя по тому как она сжимала зубы, ей было что сказать по этому поводу.       — Итак, мы с вами будем изучать одно из древнейших видов волшебства: полёт на мётлах. В теории… Да…       Студенты зашептались, но тоже постарались сделать вид, что всё идёт так, как и должно бы идти.       — Посмотрите на ваши мётлы, конечно это не те, на которых можно летать, но в общем-то выглядят они точно так же. У них есть черенок, на котором обычно сидит волшебник… Прутья… Чёрте что…       Отбросив метлу в сторону, мадам Хуч развернулась и пошла в сторону замка, оставив два десятка студентов под присмотром Гермионы. В этот момент она первый раз за день почувствовала, что день будет вовсе не так хорош, как можно было бы ожидать в самом начале.

***

      Впрочем, практически сорванный урок полётов, был ничем в сравнении с последующими событиями, главными из которых был приезд некоего и очень важного гостя.       — В зал! Все собирайтесь в большой зал! — Филч был на удивление счастлив и разве что не подпрыгивал, сгоняя ребят к большому залу. Лично Гермиона была полностью убеждена, что взять Аргуса Филча на должность в Хогвартс было одной из самых больших ошибок Альбуса Дамблдора, но, вероятно, у самого бывшего директора было иное мнение на этот счёт.       В большом зале творилась неразбериха. Ребята шумели, громко переговаривались, не могли поделить места, в общем вели себя так, как самые обычные школьники у которых вдруг отменили урок.       Долорес Амбридж громко похлопала в ладоши, привлекая к себе внимание:       — Ну-ну, мои хорошие! Чуточку внимания! Сегодня у нас, мои дорогие, редкий и важный гость. Кто, спросите вы? Человек, маг, стоящий столь близко к нашему Лорду… Амикус Кэрроу! Я хочу чтобы каждый из вас запомнил эту встречу и извлёк из общения с ним всё самое важное и нужное!       По рядам студентов прокатился шепоток. Кажется, об этом «маге и человеке» здесь многие были наслышаны и мнение о нём имели не самое блестящие. И Гермиона могла их понять. Её опыт общения с этим типом тоже не отличался ничем прекрасным, и при возможности второго такого опыта она бы очень хотела избежать.       Кэрроу набрал вес, обзавёлся приличных размеров залысиной, вторым и третьим подбородком, мешками под глазами, а характер, кажется, остался всё тот же. Он вошёл в зал, поигрывая палочкой и посматривая на окружающих. И ничего хорошего от этого взгляда ждать не приходилось.       — Ребята, ну поприветствуйте же нашего гостя! — голос Амбридж внезапно стал походить на патоку, щедро посыпанную сахарной пудрой. Такой же до тошноты сладкий и вязкий.       Несколько человек вяло похлопали в ладоши. Большинство же стояли молча и неподвижно, до сих пор не веря, что это происходит с ними в реальности.       В общем-то Гермиона оказалась права: ничего нового ждать от мистера Кэрроу не приходилось. Он всё так же разгуливал по школе, подначивая ребят и тут же щедро раздавал круциатусы. Всё так же унижал грязнокровок, рассказывая об их неполноценности, неспособности к элементарным вещам и откровенно издеваясь над пятым факультетом. И что самое паршивое — Гермиона ничем не могла им помочь, и сама находясь в том же не завидном положении что и они.       — Старайтесь не попадаться ему на глаза, ведите себя тихо как мышки, — наставляла она ребят.       Тогда, несколько лет назад, когда она впервые столкнулась с братом и сестрой Кэрроу, ситуация в корне отличалась от сегодняшней. Как бы там ни было, но у них была хоть какая-то защита в лице хотя бы профессоров. Сейчас ни один из них при всём желании не смог бы помочь и Гермиона прекрасно это понимала. Сейчас нельзя было вести себя столь же безрассудно как они тогда.       На ужин пришли далеко не все, успевшие на своей шкуре ощутить всю «прелесть» непростительного, предпочитали отсидеться в гостиной голодными, чем ещё раз попасть на глаза «безумному Кэрроу» как его тут же прозвали ребята, причём Гермиона могла бы поклясться, что первыми это прозвище дали ему слизеринцы, тоже успевшие почувствовать норов пожирателя. А те, кто всё же рискнул, выглядели бледными, многие хромали, и все без исключения сторонились преподавательского стола.       — Вы хотите мне сказать, что эта грязнокровка будет ужинать за одним столом со мной? — вены на висках Кэрроу вздулись, а на щеках вышел нездоровый лихорадочный румянец.       Единственная, кто рискнул возразить, как ни странно была Долорес Амбридж:       — Официально она приписана к преподавательскому составу по личному распоряжению Лорда.       — Там, в этом распоряжении, сказано, что вы должны унижаться, сидя рядом с ней? — сощурил глаза Амикус.       — Вообще-то нет, но…       Гермиона встала, решив прекратить это перепалку, происходившую прямо на глазах десятков студентов.       — Пожалуй, я не голодна. Я пойду.       В зале воцарило тягостное молчание. Многие и хотели бы сказать, но не решались, Кэрроу был скор на расправу, а Лорд имел обыкновение оправдывать все выходки безумных брата и сестры. Никто сейчас не готов был заступиться за неё. И в общем-то Гермиона их понимала, жить хотели все и ещё неизвестно рискнула ли бы она сказать хоть что-то в такой ситуации, зная, что расплатой может стать жизнь её близких.       — Да, вам и впрямь стоит уйти отсюда, — голос Кэрроу звучал откровенно издевательски. Гермиона прикрыла глаза, не желая видеть то, что её окружало в этот момент. Сейчас она уйдёт, а завтра… А завтра она напишет прошение о переводе. Куда угодно, хоть соплоногов считать, хоть убираться в домах престарелых магов, но не сюда.       Шаг. Другой. Звук эхом раздавался в зале, при совершенно гробовой тишине.       — Это вас отсюда выгнать надо!       Голосок звучал резко и надрывно, словно говоривший был на грани нервного срыва. Гермиона даже не сразу сообразила кто это говорит, а когда поняла то было уже поздно. Кэрроу озверел и был готов раскидывать уже далеко не круциатус.       — Что??! Что ты сказала? Ты выкидыш мантикоры, дочь блохастой грязнокровой собаки, это ты мне говоришь?       И тут словно что-то надломилось, ребята начали выкрикивать, перебивая друг друга: «Убийца!», «Сумасшедший!», «Пойди прочь от Хогвартса!» — слышалось одновременно со всех сторон. Гермиона по началу оглядывалась, пытаясь сообразить кто выкрикивает оскорбления, но, кажется, это делали все разом.       — Ты не смеешь говорить подобное о моей матери! Ты…       Эмма Тайлер, младшая сестра убитой несколько лет назад Эмили Тайлер, маглорожденная, талантливая и умная девочка. И сейчас она стояла в двух шагах от того, чтобы последовать за своей сестрой.       Странная и нелепая судьба, мать-наркоманка давно и основательно была лишена родительских прав и вообще не известно жива ли, или похоронена где-нибудь за государственный счёт как неизвестная. Отец исчез из семьи сразу после рождения младшей дочери и никакого участия в их жизни больше не принимал. Потом погибла Эмили, бывшая для младшей сестры опорой и примером. И теперь Эмма…       На острие палочки Кэрроу затеплился зелёный огонёк, Гермиона вскрикнула, понимая, что сейчас случится непоправимое, но она находилась слишком далеко и от Кэрроу, и от Эммы.       — Не-е-е-ет! — с криком она ринулась к Эмме, но её опередил тот, кто одним ударом выбил палочку из руки Кэрроу, зелёный луч устремился куда-то вверх, ударив в свод потолка и оставив после себя безобразное грязно-серое пятно.       У неё не было ни выбора, ни возможности подумать, Гермиона подскочила к девочке, схватила её за рукав и помчалась в коридор, оставив позади себя шум и гам в большом зале. Эмму нужно было спасать, её несчастная бабушка, потерявшая и дочь, и старшую внучку, ещё и эту потерю могла и не перенести. Да и как потом жить, зная, что оставила её там на растерзание Кэрроу?       Они бежали по коридорам, лестницам, снова коридорам и переходам, пока не остановились, чтобы отдышаться. Эмма оглядывалась, пытаясь сообразить, где же они находятся, но, кажется, не понимала. Зато Гермиона очень хорошо знала это место.       — О, какая радость! Гермиона Грейнджер собственной персоной! А я было подумала, что ты никогда больше не навестишь несчастную Миртл, — приведение зависло между полом и потолком, доведя и без того напуганную Эмму до почти бессознательного состояния. Девочка побледнела, держалась одной рукой за грудную клетку, словно боясь, что сердце сейчас выскочит и только показывала пальцем в сторону призрака.       — Это… Это… Это… — выговорить всю фразу целиком она так и не смогла.       — Миртл, это всего лишь Миртл и она здесь живёт. А ты не знала?       Девочка отрицательно помотал головой, но тут возмутилась сама Миртл:       — Всего лишь? Да я, между прочим, живу здесь дольше чем вы обе на белом свете! С сорок третьего года, ты только представь себе!       Впрочем, у Гермионы были куда более серьезные проблемы чем вспоминать в каком году умерла плакса Миртл. И сейчас ей пришла в голову одна практически безумная идея. Гермиона судорожно принялась осматривать краны для воды, один из них... Она точно помнила как он выглядел, но совершенно не помнила который из них.       – Вот! Вот он! – она радостно указала на маленькую змейку, которая казалось извивалась на носике крана.       – Ты решила снова открыть тайную комнату? Но её обитатель мёртв да и ты не змееуст, – с сомнением сказала Миртл, не понимая, что именно хочет сделать девушка.       – Это единственное место где мы можем укрыться, а сейчас, после того как василиск был убит, я думаю, что мы сможем обойтись и без парселтанга...       – Не сможете. Альбус позаботился об этом месте ещё тогда, да и Кэрроу достанет вас из под земли, а не только из тайной комнаты. Ты же помнишь кому он служит.       На пороге туалета стояли Минерва Макгонагалл и Северус Снейп.