Луноликая

Маниса 1533г.

Ибрагим-паша и вправду всегда стремился защитить Махидевран. При первой же необходимости он оправдывал провинившуюся женщину перед повелителем, не боялся рисковать поручиться за неё… но та ситуация, произошедшая семь лет назад с одной из наложниц, стала исключением. Даже жалось по отношению к безутешной Султанше не надломила твёрдо принятое решение. Однако, паша всё-таки пошёл на уступки госпоже, и между ними был заключён уговор, согласно которому Ибрагим забудет о случившемся и ни слова не скажет повелителю, но при одном, крайне тяжёлом условии… Наложница, с которой Махидевран позволила себе преступную связь, должна была навсегда покинуть дворец. Жестоко ли? Возможно, но куда более жестокой стала бы кара падишаха, когда бы он обо всём узнал. А он непременно бы скоро обо всём узнал, ведь давно не секрет – во дворе Султана Сулеймана даже у стен есть глаза и уши. Потому решение, которое принял паша, возможно, было единственным верным. Единственной возможностью сохранить жизни всем провинившимся. Пусть даже расплатой стали их разбитые сердца. Решение всех вопросов с повелителем и с переселением Ибрагим взял на себя. И вот уже семь лет Юлия проживала во дворе в Манисе. Хотя, вряд ли подобное существование можно было величать полноценной жизнью. Помимо девушки здесь находились лишь слуги, смотрящие за дворцом, большинство из которых толком и не понимали, что девушка забыла в Манисе. Если преступница, так почему не в тюрьме или не казнена? А если честна перед законом, так почему не осталась в гареме? Словом, об утешении крепкой дружбой не шло и речи. Порой лучиком света служили письма, даже спустя много лет продолжавшие приходить от Екатерины. К слову, о Екатерине, она продолжала счастливо жить в Стамбуле и даже сумела родить падишаху двух здоровых и красивых дочерей. В своих письмах подруга не жаловалась. Отношение Сулеймана её полностью устраивало, да и за отсутствием сыновей девушке удалось избежать расправы от Хюррем Султан. Именно благодаря Екатерине Юлия сумела не сойти с ума за все эти годы. В добавок, от подруги она узнавала практически все события, происходящие в столице. А вот, что касается Махидевран… о ней Екатерина писала крайне редко, да и так лишь мелкими упоминаниями. Но это было и к лучшему, ведь сердце Юлии надрывисто рыдало каждый раз, когда та даже на секундочку вспоминала госпожу. А вспоминала она ещё постоянно… Возможно, с девушкой действительно было что-то не так, ведь в отличие от большинства людей – время её не залечило. Однако, несмотря ни на что Юлия продолжала жить дальше. Приближался новый месяц, новая неделя, новый день, а вместе с тем во дворце появились и другие девушки. В последствии выяснилось, что их подготавливали для очередного гарема, ведь в Манису в качестве Санджак-бея уже был назначен один из повзрослевших шехзаде. Тут-то жизнь Юлии и начала постепенно просветляться, ведь наконец, спустя много лет, после Екатерины у неё появилась ещё одна подруга. Девушку звали София, и помимо цвета волос она не имела с Верховенской ничего общего. В особенности речь шла о характере. Девушка оказалась весьма кроткой и неконфликтной. Иногда они разговаривали с Юлией о России и прекрасных временах, проведённых на родине. Также София любила поразмышлять о личности шехзаде. Девушка безумно ждала его приезда и заинтересованно гадала, каким же он будет. И вот день приезда настал. В то утро Юлия чувствовала себя как-то непривычно умиротворённо. Она сидела в общей комнате, которая на данный момент почему-то пустовала, и вышивала замудрёный узор на ткани. Девушка настолько погрузилась в это монотонное дело, что и не заметила возникшую на пороге Софию. - Ах, вот ты где! - Что такое? - Юлия нахмурилась. Интонация подруги показалась ей необоснованно взволнованной. Что вообще могло случиться в этом богом забытом дворце, в котором вот уже семь лет ничего не происходит? Если только не… - Шехзаде?! Ох, я совсем позабыла…! - Нет времени, нужно бежать. Шехзаде Мустафа с матерью уже во дворце. В этот момент игла пронзила кожу на пальце Юлии, от чего та моментально подскочила. С пальца капнула кровь, но девушке уже было не до того. На мгновение она подумала, что ослышалась, а после почувствовала себя обманутой, ведь этого не могло быть… Не могло же? - Мустафа…? – дрожащим голосом повторила блондинка. – То есть сын… - Да, Султана Сулеймана. Он же шехзаде! И мы должны его встретить. Все девушки уже выстроились, а мы всё ещё тут, так что поторопимся! Подруга взяла остолбеневшую блондинку за руку, и обе направились к главному коридору. А София не соврала: коридор действительно уже был заполнен другими наложницами, так что пришлось встать в самый конец строя. Время тянулось ужасно долго. Казалось, и стоило ли так торопиться? За всё время ожидания Юлия не отвела глаз от одной точки. Она пристально смотрела на двери, ожидая их открытия, чтобы наконец убедиться в ошибке и успокоиться. На данный момент о спокойствии и речи не шло, сердце колотилось с бешеной скорость, но оно остановилось в тот момент, когда один из стражников прокричал: «Дорогу! Шехзаде Мустафа Хазрет Лери!» Все присутствующие девушки затаили дыхание, а кое-кто даже не сумел сдержать восхищённое «Ах!», но их нельзя осуждать, ведь шехзаде и впрямь оказался настоящим красавцем. Пока он медленно шёл по коридору, Юлия желала лишь одного – разглядеть в его лице знакомые черты. Но всё это было не к чему, ведь уже через несколько секунд стражник добавил: «И Махидевран Султан!» Появившийся силуэт Юлия могла узнать из тысячи. Сон ли? А может чья-то жестокая шутка? Например, собственного сознания… Да, нет же! Вот! Вот она и всё столь же прекрасна! В такие моменты всегда трудно определиться – радоваться ли или плакать? «Главное не моргать… Аллах, если это сон, пусть утро не наступит!» Махидевран ещё не видела девушку. Она неспеша шла позади сына, давая присутствующим в полной мере насладиться своей неземной красотой. Всё та же прямая спина, плавные движения, светлый лик… Пройдя коридор до конца, Мустафа несколько ускорился, но его мать ещё продолжала свой путь. Она решительно не посмотрела ни на одну из девушек. Возможно, госпожа так бы и не подняла глаз, если бы боковым зрением не заприметила знакомый светлый оттенок волос и также, как и Юлия не решила убедить себя в том, что ошиблась. Но никакой ошибки не было. Наконец, две пары женских глаз столкнулись и тут же наполнились слезами то ли радости, то ли тяготы долгой разлуки. Никогда прежде сердце Юлии не колотилось с той же силой. К горлу подошёл ком, но девушка с усилием сглотнула его и произнесла то, что мечтала произнести последние семь лет: - Приветствую вас, госпожа…