Диаметральная противоположность

      Олег никогда не вписывался в нормы общества. С самого детства юного омегу воспитывали в строгости, закаляя боевой дух и умение постоять за себя самостоятельно. Его отец попросту отказывался верить, что в семье военного офицера может родиться мальчик-омега, быть такого не может, наверняка медики что-то напутали! Наверное, именно оттого он и был с ним столь строг и холоден. Пока все мальчики и девочки его вторичного пола играли в куклы, учились готовить и осваивали техники макияжа, Волков в поте лица старался угодить прихотям своего родителя.       Под гнётом вечных тренировок и военной муштры он набрал массу, вытянулся в росте и стал практически неотличим от обычных альф. Даже внешний вид брюнета не соответствовал общепринятым стандартам — никаких мягких вьющийся локонов, всё максимально коротко и жёстко, ни капли макияжа на лице, одежда — исключительно маскулинная. Так и шла его жизнь, первый и единственный выпускник-омега военного лицея, поступил в шифровальное училище и вскоре съехал от родителей, но быт его при этом ни в коей мере не изменился.       Чем старше становился Олег, тем острее чувствовался не только внутренний, но и внешний конфликт его мировоззрений. Его окружало консервативное общество, чьим лозунгом было «место омеги дома у плиты», всё остальное воспринималось как новомодное веянье запада и встречалось лишь с ехидной усмешкой и тонной издёвок. Волкову пришлось плотно подсесть на подавители течек и обзавестись поддельным паспортом, с припиской «бета» вместо «омега», так безопаснее, да и меньше лишних вопросов. Время шло и брюнет всё больше заковывался в тщательно сформированный кокон, теперь уже никто и подумать не мог, что за мощной мужественной фигурой скрывается нежная и ранимая душа омеги, которому приходится раз за разом глотать ненавистные таблетки, рискуя рано или поздно остаться с нарушенным гормональным фоном и бесплодием.       Олег стал взрослее, умнее и храбрее, у него появилось съёмное жильё, хорошая работа и уверенность в себе. Никаких охов и вздохов по поводу упущенных возможностей, только грозный и решительный взгляд в будущее. Подумаешь, проблема, живут же себе люди в одиночестве и ничего, а чем он хуже? Казалось, сама судьба благоволила радикально настроенному брюнету, он рушил все возможные и невозможные стереотипы и добивался успеха: примерная служба в армии, хорошая репутация и престижная работа — сложно найти такого же упорного и трудолюбивого человека, как он. Особым своим достижением Волков считал работу в качестве телохранителя у одного из богатейших людей города, молодого и предприимчивого миллиардера Сергея Разумовского. Рыжеволосый мужчина хоть и был альфой, но всю жизнь предпочитал более мягкий и элегантный стиль не только во внешности, но и в манерах. Завистники клеймили его «омежьим подражателем», но это ни в коей мере не задевало молодого мужчину, если бы он обращал внимание на каждый гнусный оклик в свою сторону, сумел бы он построить настолько громадную IT-империю?       Олег чувствовал к своему боссу некую симпатию, как минимум за то, что его не смутило резюме Волкова, обычно в охрану высокопоставленных лиц брали только крепких и умудрённых жизненным опытом альф, но Сергей решил дать шанс и секьюрити-бете (на самом деле вообще омеге, но эту деталь брюнет решил тактично умолчать), как знать, может оно даже и к лучшему. Они неплохо ладили. В Разумовском брюнет видел отражение собственных стремлений, парень не боялся вести себя нехарактерно для своего вторичного пола, да, он альфа и он будет носить покрытые блёстками деловые костюмы, делать такие причёски, какие посчитает нужным и при этом делать это напоказ, чтобы все поборники скреп давились зелёной завистью. Волков не мог похвастаться такой же уверенностью, он скупо делился информацией о себе и старался поддерживать беседы лишь на общие темы. Однако в какой-то момент заложенная с детства программа стала давать сбой. Он начал подолгу залипать на Сергея, любуясь точёным профилем и перекатывающимися под тонкой рубашкой мускулами. Возникало иррациональное желание понравиться и произвести приятное впечатление на своего босса, не только в профессиональном, но и в личном плане.       Олег купил себе несколько умных книжек с прекрасно описывающими его знания названиями «Программирование для чайников», начал больше тренироваться и подмечать все, даже самые маленькие привычки Разумовского, чтобы точно знать в каком настроении сейчас пребывает босс. Скрещенные на груди руки — знак одобрения, закушенная губа — волнуется или пребывает в восторге, а когда молодой мужчина вдруг ни с того, ни с сего заказывает себе целый мешок глины для лепки это свидетельствует о приближающемся гоне и периоде уединения.       Да, официально у него нет пары, да и в реальности, насколько знает Волков, тоже. Сергей новичок на крупном медиа-рынке, его бизнесу едва исполнилось несколько лет, ему ни в коем случае нельзя вляпаться в какой-нибудь громкий межличностный скандал, которыми так любит тешиться их телевидение и жёлтая пресса. На него смотрят отовсюду, ждут, когда идеальная маска треснет и из-под неё вылезет даже самый мелкий недостаток. Олег это очень хорошо понимает, поэтому не лезет к Разумовскому со своим собственным бардаком в голове. Их взаимоотношения — это полюса магнита, диаметральные противоположности, они неразрывная часть друг друга, но единым целым им не быть никогда. Волков подписывает все инструктажи по технике безопасности, составляет недельные отчёты о проделанной работе и улыбается лишь одними уголками губ, замечая спрятанную специально для него меж белоснежных листов бумаги мятную конфету. Сергей наблюдает за ним исподлобья, старательно делая вид, что не знает как туда могла попасть маленькая сладость.       Их стояние на Угре могло бы длиться хоть до бесконечности, если бы не один, перевернувший жизнь мужчин с ног на голову, день.       С самого утра Волкова слегка штормило, голова кружилась, в ногах чувствовалась слабость, а живот крутило и тянуло, будто само тело решило устроить бунт против своего хозяина. Олег сначала принял симптомы за лёгкое недомогание, переутомление и не придал этому серьёзного значения. Очень зря. С каждым часом ему становилось все хуже, разум будто бы заволакивало снежной пеленой тумана, брюнета жгло нестерпимым жаром, а внутренности стягивало плотным узлом. Тело недвусмысленно намекало Волкову о надвигающейся течке и игнорировать этот факт омега, увы, не мог.       Ведь точно же проверял календарь, ещё два дня было! Однако у природы нет чётких распорядков. Четыре часа он стоял за спиной Разумовского, пока тот вёл деловые переговоры с бизнес-партнёрами, выдержке Волкова можно было только позавидовать, хотелось провалиться сквозь землю. Чёрт и ведь даже ни одной таблеточки с собой не взял, святая простота. Олег молился всем мыслимым и немыслимым богам, чтобы за всё это время его запах никто не почувствовал. Когда резко обрываешь приём подавителей происходит сильнейшая ломка, а вместе с ней и сбой в работе организма, гормоны внутри прут на полной скорости, вырабатывая целое море феромонов, либидо взлетает до небес и хочется постыдно скулить, забившись в угол, желание в этот момент только одно…       Встреча закончилась и, кажется, его всё ещё не раскрыли. Спасибо, что онлайн-конференции передают только видео и звук. Благо идти далеко никуда не пришлось, всё мероприятие проходило в конференц-зале на первом этаже башни. Олег и Сергей стояли в лифте, Разумовский через смартфон просматривал ленту своей соцсети, а Волков изо всех сил старался придерживаться здравого рассудка, смотря куда угодно, но только не на рыжеволосого статного мужчину. Чёрт, в небольшом замкнутом пространстве сложно держать себя в руках, к тому же от стоящего поблизости альфы так приятно пахнет…       Олег качает головой и утыкается носом в плечо своего пиджака, ну ничего, сейчас они доедут до верхнего этажа, там Волков оставит Сергея, а сам кабанчиком метнётся в ближайший служебный туалет, где есть запас бесплатных прокладок для сотрудников (спасибо Разумовскому с его политикой «равного труда»), а оттуда, сославшись на простуду или отравление, можно будет сбежать домой, где уж точно найдутся нужные таблетки. Волков тешил себя этой мыслью ровно до тех пор, пока лифт, на котором они ехали, резко не остановился. Свет в кабине из ярко-белого сменился на тускло-красный, включилась система аварийного электропитания, из динамика послышался ровный, вечно позитивный голос Марго:       — Просим вас сохранять спокойствие и не поддаваться панике, остановка совершена по причине сбоя в работе энергосистем, через пару минут все неполадки будут устранены и лифт продолжит своё движение. Спасибо за понимание! — Сергей нахмурился и принялся активно выяснять причину произошедшего инцидента, но ни Интернет, ни мобильная связь с его телефона тоже не улавливались. Кажется они застряли тут на неопределённое время. Брюнета подобная перспектива ни капельки не радовала, он и так уже на пределе, а тут ещё и эта напасть…       — Нифига не ловит, — посетовал парень, блокируя свой телефон и запихивая его обратно в карман брюк, — Олег, узнай, могло ли отключение электричества произойти по причине хакерской атаки или внутренних сбоев в компании, завтра утром отчёт мне на стол. Если причина не в этом, будем смотреть, по ситуации… Ты меня слышишь?       Волков слышит, и слышит слишком хорошо, как тихий с хрипотцой голос называет его по имени и продолжает говорить, не осознавая, как это звучит со стороны. Мужчина и рад бы сиюминутно прийти в себя и побежать исполнять данное ему поручение, но не может. Уже слишком поздно. Олег вжимается в стенку лифта чувствуя, как его распирает от томящегося внутри желания и похоти. После долгого перерыва он вновь будто бы стал шестнадцатилетним собой: первая течка, всё тело выгибает и жжёт, а отец всё равно отправляет его на учёбу в лицей, нефиг, мол, занятия пропускать. Руками обхватывает себя в попытке отгородиться от Разумовского, сейчас его тщательно выстроенный и продуманный до мелочей образ сильного волевого беты крошится на глазах. А что будет, если Разумовский вдруг узнает, что всё это время ему лгали? Что бета оказался омегой? Да ещё и каким… Даже подумать страшно: увольнение, скандал и закончившаяся, так и не успев начаться, любовь. По бедру предательски стекает проступившая смазка, а контролировать запах уже больше невозможно.       — У тебя что… Течка? — путаясь в словах озвучивает очевидную мысль Сергей, наверное, больше из вежливости. Зрачки расширяются, заполняя почти всё пространство радужки, от брюнета за его спиной разит феромонами и это даже не преувеличение. Кабина наполнилась умопомрачительным запахом мяты и таёжного можжевельника, у рыжеволосого мужчины очень чуткое обоняние, так что для него это отдельный вид пытки. Сжимает руки в кулаки, прикусывает изнутри щёку, это ловушка, чтобы успокоиться, нужно глубоко дышать… но как дышать, если вокруг тебя сейчас происходит настоящая гормональная вечеринка. Внутри всё переворачивается и сжимается от проступающей резкой пульсацией желания, Олег сейчас так близко и в то же время невообразимо далеко, их полярная противоположность усиливается. А Волкову даже сказать нечего, его застигли врасплох, любой малейший взгляд на начинающего терять самообладание Сергея и ты вновь чувствуешь непреодолимое желание. И хочется, и колется.       Разумовский ничего не говорит Волкову, не кричит, не унижает и даже не накидывается на брюнета с явственным желанием взять течного омегу. Он лишь протягивает ему руку, но сам стоит спиной к Олегу, не хочет лишний раз провоцировать ни его, ни себя. Мужчина неуверенно хватается за предложенную ему ладонь и крепко сжимает, ему нужен хоть какой-то физический контакт, чтобы лишь на время обмануть собственное тело. Они всего лишь две диаметрально противоположные точки, которым никогда не суждено сойтись, но они нашли выход: прямая соединяющая их. Это даже не жест изъявления симпатии, в этом нет никакого эротизма — они просто стоят в разных углах так не вовремя остановившегося лифта, не смотрят друг на друга, но крепко держатся за руки. Это черта, которую рано или поздно должен перейти кто-то из них, потому что как раньше быть уже не может.       Волков понимает всю бессмысленность борьбы с самим собой, с самого детства его учили, что непременно нужно скрывать свою истинную сущность, а почему это необходимо делать брюнету так и не объяснили. Сергей неплохой человек, он живёт в мире зубастых акул, да и чего греха таить, сам таковым является, но умудряется при этом сохранять в себе хоть что-то человеческое. Может, стоит довериться ему? Хотя бы один разочек, а потом будь что будет.       Олег сглатывает и неуверенно касается губами тыльной стороны ладони босса, Сергей не двигается, лишь крепче сжимает кулаки до белых костяшек и шумно выдыхает, наверное, думает, что Волков сошёл с ума. Мужчина повторяет свои действия, закатывает рукав рубашки и продолжает целовать предплечье Разумовского.       — Олег, я не… — Сергей разворачивается к брюнету и забывает, что хотел сказать, его телохранителю явно сносит крышу, он берёт вторую руку начальника и начинает также целовать и её.       — Вам можно, — шепчет Волков и смотрит прямо в глаза остолбеневшему молодому человеку. С ним не страшно, он, наверное, единственный в его жизни альфа, которому ничего не нужно доказывать. Когда-то Разумовский доверил ему охранять свою жизнь, несмотря на приписку «бета» в подделанных документах, так неужели же Олег не может довериться ему в ответ?       Мужчину с силой вжимают в металлическую стену лифта, на мгновение сердце бухнулось в пятки и снова забилось так часто, словно при тахикардии. Сергей впивается в его губы, как обезумевший, страстно целует, игриво кусает и проталкивается языком в чужой рот. В этом вся сущность Разумовского - вежливый, обходительный, но чуть приспусти поводья, и он рванёт на всех порах, снося всё на своём пути, разрушительная сила. И что самое странное Волкова эта стихия ничуть не пугает, а наоборот, завораживает, манит и притягивает к себе, это красиво и опасно, как сжигающий всё на своём пути лесной пожар. Руки Олега оглаживают лицо молодого человека и касаются волос, наматывая спиралью рыжие локоны на пальцы. Это чертовски приятно, брюнет оттягивает опьянённого ароматом мяты Сергея за волосы и смотрит на его лицо. Черты стали ещё острее, как у лисы, в кабине всё ещё темно, а лицо у Разумовского как в монохромном кино — чёрно-красное. Глаза буйные с красным бликом, смотрят на него из-под ресниц. Молодой человек одними губами произносит всего два слова «хочу тебя».       А Волков и не находит причин для отказа, мужчина ведёт дорожку поцелуев от губ до шеи, внешняя спокойность обманчива, у Сергея довольно сильный запах, ему даже одеколон не нужен: сухой, бархатистый аромат сандала и крепкого свежего кофе. Редкое и определённо охмеляющее сочетание, что-то в этом есть, нечто такое, что заставляет тянуться и льнуть к его обладателю, он как опий, попробуешь раз и слезть больше не сможешь. Хочется ещё, ближе, жарче, острее.       Волков шумно дышит, откидывая голову назад и забираясь руками под белую рубашку, напряжённый, боится его или старается сохранять остатки рассудка? Разумовский прихватывает зубами нежную кожу на шее, запечатляя алеющий на светлой поверхности укус, и продолжает оставлять многочисленные метки: поцеловать ровный наливающийся багрянцем след над кадыком, чуть ниже уха, обвести языком линию от челюсти до ярёмной впадинки, так чтобы Олег взвыл только от одного этого, даже в темноте видно как щёки краснеют, словно от лихорадки, а ноги подкашиваются от нетерпения, забавно, а ведь он даже ещё не начал.       Волков гладит грудь мужчины, задевает твердеющие соски и сжимает их меж пальцев, заставляя альфу всхлипнуть, Олег ухмыляется, эту игру могут вести и двое. Мужчина обводит чувствительные выступы горячим языком и целует ключицы молодого человека, утыкаясь носом в изящную лебединую шею, как же он пахнет, это что-то на уровне оружия массового поражения. Сергей закусывает мочку уха и, играючи, ведёт рукой по торсу, повторяет изгибы белых, почти незаметных шрамов, легонько царапает ноготками кубики и опускается ниже. При этом мужчина совсем не стыдится комментировать каждое своё действие вкрадчивым шёпотом на самое ухо краснеющему до кончиков ногтей Волкову. Кажется, Олег в его руках совсем разомлел, но ничего, Разумовский знает, как его можно быстро привести в тонус, рука ощутимо сжимает паховую область. Брюнет протяжно стонет и, если бы не услужливые и крепкие руки любовника, то он наверняка безвольно обмяк на пол, ткань брюк намокла от смазки, а сознание уехало на неопределённый срок, пожелав своему обладателю удачи в делах сердечных. Волков шаркает ногой по полу лифта, сказать не может, слишком стыдно, но смотрит в глаза молодому человеку, чертит круги на чужой спине и всем свои существом просит только об одном.       Сергей берёт мужчину за подбородок и жадно целует обветренные тонкие губы, кусает до крови и вылизывает их, Олег и не дышит уже вовсе. На его ягодицы ложится рука и мягко, как бы ненавязчиво, сжимает упругую мышцу. Был Волков и нет его, совсем он растворился в огне страсти, превратился в податливую ваяльную глину, лепи из него, что хочешь. Разумовскому хватает лишь лёгкого похлопывания по плечу, чтобы брюнет покорно рухнул перед ним на колени. Рыжеволосый хитрец умеет играть с людьми, знает, как найти тайную слабость и объегорить конкурентов, но сейчас свой манипуляторский талант он использует в более миролюбивых целях. Олег целует пряжку ремня и умоляюще смотрит снизу вверх на Сергея, надо же, даже сейчас просит разрешения. Парню нравится контролировать всё, начиная от мельчайших процессов внутри компании, заканчивая глобальными экономическими сдвигами внутри страны, в детдоме именно он был зависимым элементом, у которого, по большей части, никто и никогда не спрашивал мнения. И именно этим его и подкупил Волков: он умеет слушать и слышать, беспрекословно выполняет все поручения и считается с его словами.       Разумовский нежно гладит щёку мужчины и убирает прилипшую ко лбу чёлку, какой послушный, он ни секунды не жалеет о своём выборе. Хватает лёгкого кивка и Олег уже возится с ремнём и застёжкой брюк, Сергей прикрывает глаза и прижимается спиной к стенке лифта. Сжимает кулаки до белых костяшек, когда Волков обхватывает головку одними губами, обводит уздечку языком и вместе с тем смотрит на реакцию молодого человека, правильно ли он всё делает? Да, он не может похвастаться выдающимися знаниями по части интима, Олег теоретик до мозга костей, но так хочется сделать приятно любимому человеку, берёт до конца, так что на глаза наворачиваются слёзы, а по подбородку течёт слюна. Разумовский немедленно останавливает геройства своего секьюрити, упорство, это, конечно, похвально, но не стоит насиловать себя, особенно в первый раз. Волков двигается медленно, повинуясь руке на своём затылке, вот так, чуть медленнее. Сергей продолжает гладить Олега по волосам, вплетает свои пальцы в смоляные пряди, очерчивает линию от виска до чувствительного местечка за ухом. Волков невольно дёргается, подставляясь под ласки, Разумовский вклинивает ногу меж чужих коленей, не давая тем съехаться вместе. Носком лаковых туфель упирается в промежность Волкова и шаловливо надавливает. Олег сводит брови, неопределённо мычит и начинает двигаться быстрее, обводя языком весь член от основания до головки.       Внезапно свет в кабине лифта включается, голос Марго сообщает об устранении всех неполадок и благодарит пассажиров за терпение. Лифт продолжает своё движение вверх. Сергей сначала хмурится, недовольный тем, что их потревожили, но видя, что Олега это недоразумение нисколько не смущает и он с усердием продолжает начатое, расплывается в умилённой улыбке, ну разве можно не любить такое чудо? Разумовский обхватывает лицо Волкова одной рукой и отстраняет его, чуть назад. У Олега щёки горят стыдливым румянцем, глаза блестят от вожделения, а на лице читается лишь один, волнующий мужчину вопрос: я что-то не так сделал? Сергей утирает краешком рукава рубашки скопившуюся в уголке губ Олега слюну и целует Волкова в лоб, он молодец, такой старательный и прилежный, просто дух захватывает. Двери кабины с тихим жужжанием расходятся, открывая проход в личные апартаменты.       — Хочешь ко мне или тебе здесь больше нравится? — на грани слышимости шепчет Разумовский, заставляя Волкова покрыться мурашками. Рыжеволосый парень легко разворачивается и выходит из лифта, походка ровная, уверенная, слегка покачивает бёдрами, играет с Олегом, не иначе. Мужчина смотрит на удаляющуюся фигуру альфы, совсем не подходит под общественные стандарты, не перекаченная, накормленная протеином тестостероновая машина, его красота более изящная, грациозная, но не менее внушающая. Словно отголосок давно ушедшей аристократической эпохи, ему не нужно махать кулаками или кидаться громкими фразами, чтобы произвести впечатление, достаточно одного властного и полного колючей холодности взгляда, чтобы стоящий перед ним человек сам упал на колени.       За ним невозможно не идти. Олег, словно в бреду, переставляет ноги и цепляется за обшитые чёрным деревом стены, идёт даже не на слух или зрение, а на стойкий и терпкий запах сандала. Жадно и отчаянно целует Сергея, оставляет на ключицах багровые засосы, боится, что тот сейчас вдруг передумает или вовсе исчезнет. Разумовский беззвучно смеётся, оглаживая мускулистые плечи, и всё-таки Волков по-своему прекрасен, не милыми длинными кудряшками или большими, как у куклы, подведёнными глазами, а тем насколько он своеобразен и при этом предан и покорен. Длинные пальцы поддевают ткань боксеров и озорно проникают под них, поглаживая ложбинку меж ягодиц, Олег шипит прямо во время очередного поцелуя. Холодные пальцы проникают во влажный от смазки вход, легонько надавливают, и вновь уходят в сторону, Сергей дразнится, разворачивает Волкова к себе спиной, придерживает за шею. Брюнету приходится выпрямиться, мышцы напрягаются, как натянутая тетива. Словно заправский фокусник, Разумовский легко стягивает рубашку с разомлевшего Олега и откидывает её куда-то в сторону, без неё Волков куда гораздо привлекательнее.       — È così bello — Разумовский целует выступающий позвонок и крепко прижимается к мужчине. Утыкается лицом в изгиб шеи просто несколько секунд наслаждается самой близостью к Олегу. Пахнет, как таёжный можжевельник, пряный, слегка сладковатый с хвойным оттенком. Издавна это растение считалось верной защитой от потусторонних сущностей, оберегом и талисманом на удачу. Раньше Волков сидел на подавителях, которые не только ликвидировали процесс течки, но и лишали своего обладателя какого-либо запаха, до сегодняшнего дня Сергей и представить себе не мог, сколько тайн в себе хранит этот тихий угрюмый бета-омега. Рука обхватывает сочащийся смазкой член и плавно двигается вверх-вниз, от неожиданности Олег не успевает проконтролировать свою реакцию и, прогнувшись в пояснице, издаёт низкий гортанный стон. Слишком громко и неприлично для человека, который позиционирует себя ярым аскетом. Разумовский продолжает водить одной рукой, а второй поворачивает голову Олега к себе, так, чтобы можно было друг друга видеть.       — Вот так хочу, в молчанку будешь на работе играть, — шепчет в самые губы, и смотрит в глаза, да так дико, что не понятно, какие эмоции Олегу нужно испытывать: страх или вожделение. Мужчина подмахивает бёдрами в такт движениям руки, Разумовский то набирает темп, то полностью останавливается, сжимая член у основания и останавливая подступающую эякуляцию. Волков жалобно поскуливает, судорожно мажет губами по чужой щеке, пока хитрый лис покрывает невесомыми поцелуями его шею. Если в мире и есть ад, то сейчас Олег наверняка попал в круг похоти.       Его муки прекращаются, брюнет уж думал, что умер от разрыва сердца, но нет, один толчок рукой и он летит лицом прямо на постель, в объятия мягких хлопковых простыней. Брюки и нижнее бельё оказываются на полу и смело отпинываются в сторону. Бледная, словно из мрамора, рука чертит прямую от холки, до копчика, оставляя совсем безболезненные белые полосы на смуглой коже. По внешней стороне бедра стекает влажная полупрозрачная смазка, пачкает простыни, мужчина искренне надеется, что после его не заставят платить за испорченный текстиль. Резкий хлопок оставляет еле заметный розовый след на коже, Волков выгибается с готовностью подставляя ягодицы, а поворачиваться боится, стыдно и страшно, ну как это так, столько лет строить из себя крутого альфу, а теперь буквально вымаливать, чтобы его вылюбили до трясущихся коленок.       Прячет лицо в изгиб локтя, заливается краской и опять молчит. Сергей недовольно хмурится и подходит к Олегу, вплотную прижимаясь к бёдрам, мужчина думает что вот сейчас всё и начнётся… Но Разумовский лишь надавливает одной рукой на поясницу, а второй подхватывает Волкова под грудь, заставляя чуть приподняться к себе.       — Не бойся меня. Если что-то пойдёт не так просто дай мне об этом знать, — ждёт несмелого ответного кивка и отпускает брюнета, предварительно нежно поцеловал в щёку. Олег под ним заметно расслабляется, дышит спокойнее, так-то лучше. Пальцы оглаживают крепкие ягодицы, собирают выступившую смазку и продолжают невесомо кружить около колечка мышц. Мужчину даже на военной подготовке так не ломало, как сейчас, хрипит, мнёт белоснежные простыни и подаётся назад, трётся о промежность Разумовского. Сергей лишь качает головой и тяжко вздыхает, на первый раз можно и пойти на уступки. Два пальца проникают внутрь Волкова и ввинчиваются до половины фаланги, голос секьюрити срывается на фальцет, непривычные ощущения. Рыжеволосому парню с каждой секундой всё сложнее сохранять свою хвалёную выдержку, инстинкты бьют по мозгам и сносят крышу, но ведь есть и кое-что ещё. Он бы мог воспользоваться своим положением, мог бы уже давно жениться на идеальных, милых и очаровательных омегах (девушка или юноша ему не принципиально), тем более что и предложения уже поступали… Но ведь все они рано или поздно начнут тыкать в Сергея, пытаться его изменить, просто потому что им хочется видеть рядом с собой не вечный цирк Дюсолей, а нормального супруга, который не будет каждым своим появлением шокировать публику. Олегу не нужно нормально, ему нужен Разумовский, со всеми его тараканами в голове, мятными конфетами в документах и проступающей сквозь надменность нежностью.       Сергей двигает пальцами внутри, разводит их, словно ножницы, а мужчина тяжело дышит, сопит, тянется навстречу. Парень наклоняется и целует крестец, оглаживает отставленное в сторону бедро и вводит третий палец. Проходится по простате и в награду получает звонкий стон, ещё немного и Волков просто порвёт эти простыни к чертям. Вторая ладонь рыщет по ящикам прикроватной тумбы в поисках контрацепции, м-да уж, давненько у него гостей не было. Приходится оторваться от своего занятия и направиться к большому антикварному шкафу чёрного дерева, кажется, что-то всё-таки да оставалось. Без поддержки ноги разъезжаются, внутри становится так пусто, что хочется разочарованно выть от неоправданных ожиданий, в такие моменты начинаешь искренне завидовать бетам, живут же себе спокойно, никаких фокусов природы не знают, счастливые люди. Олег оборачивается и облизывает губы, Разумовский, как будто никуда и не торопится, спокойно себе пристраивается меж чужих ног.       — Точно уверен? — в ответ лишь лихорадочные кивки головой и подвиливание бёдрами, какой же Волков всё-таки последовательный, это очень хорошо. Сергей сжимает оливковые ягодицы до красных следов в попытке хоть чуть-чуть успокоиться, безуспешно.       Входит быстро, размашисто и до конца, чёрт как же хорошо, узко и горячо. Разумовский и сам сначала не осознаёт, что приятно в этот момент только ему, Олег бьёт его по бедру и мотает головой, стараясь отстраниться, не помогает, несмотря на внешнюю утончённость у мужчины крепкая хватка. Парень приоткрывает глаза, и улыбка с его лица слетает почти мгновенно. Волков под ним трясётся, на глазах проступили слёзы и отнюдь не радостные, кулак бьёт по матрасу. Сергей опускает взгляд ниже и замечает, как по бедру стекает узенькая струйка крови. Осознание приходит быстро и вполне явственно, бьёт отрезвляющей пощёчиной по лицу. Разумовский наклоняется и просто обнимает всё ещё чувствующего острую боль Олега целует каждый сантиметр тела в попытке загладить вину.       — Родной, прости, я не хотел, я же не знал, даже подумать не мог… — шепчет Сергей, заботливо целуя сведённые вместе лопатки. А самому даже как-то и поверить сложно, неужели он и правда ни с кем и никогда, — Девственник. Волче, ты как, очень больно? Боже, ну почему ж ты сразу не сказал?       Олег продолжает молчать, его учили не показывать боль, просто лежит, уперевшись лбом в матрас и глубоко дышит, стараясь привыкнуть, и к ощущению латекса, и инородного предмета внутри. А Сергей всё продолжает повторять «извини», гладит живот, выцеловывает татуировку на спине и ложится щекой в ложбинку меж лопаток. Слушает, как быстро бьётся верное, отданное ему сердце. Приятный, знакомый с самого детства запах кофе успокаивает и расслабляет. Волков продолжает падать в бездну синих глаз, он готов простить Разумовскому и не такое, лишь бы тот был рядом с ним.       — Ti amo, ti amo tesoro, — Сергей берёт руку Олега и переплетает их пальцы в один замок, целует побелевшие костяшки пальцев и продолжает повторять одни и те же слова. Постепенно боль отступает и заменяется на нечто другое, чувственный взрыв подпитывается гормонами, Волков поворачивается лицом к Разумовскому и легонько, но уверенно кивает, давая добро на продолжение.       Сергей гладит плечи мужчины, обводит языком чёрный контур татуировки волка на спине. Рука перемещается ниже и проходится по натренированной грудной клетке, задевает соски и опускается ниже. На этот раз парень не спешит, медленнее, деликатнее, он начинает понемножку двигаться внутри Олега, сопровождая свои действия поцелуями в шею. Постепенно Волков и сам начинает двигать бёдрами, с Разумовским хорошо, он умеет очень быстро находить свои ошибки и исправлять их. Ладонь обхватывает член Волкова и начинает двигаться в такт с самим Сергеем, от двойной стимуляции, брюнет стонет, зарывшись лицом в изгиб локтя, ноги не разъезжаются только благодаря поддержке Разумовского. Приятно, плавно, но уже недостаточно, хочется больше и быстрее, ещё.       — Как скажешь, — лукаво ухмыляется рыжая угроза, кажется, Олег невольно выразил последнюю мысль вслух. Движение внутри становится более резким и отрывистым, слышатся шлепки кожи о кожу, а самого мужчину выгибает так, будто он создан из теста. Мягкого и податливого материала, Сергей может вылепить из него прекрасную, достойную Лувра статую лишь одним касанием руки. Шипит, шепчет чужое имя и стонет в унисон с вбивающимся в него Разумовским, в глазах мерцают звёздочки, его придерживают за шею, а на ухо шепчут что-то на итальянском. Волков и в английском-то ни бе ни ме не понимает, но слова звучат красиво. Сергей сжимает его член так, что Олег с низким утробным рыком кончает прямо в руку хитро улыбающемуся рыжику. Парень выходит из него раньше, впивается клыками в холку и оставляет метку, после чего зализывает саднящий укус.       Волкова аккуратно переворачивают на спину, под голову кладут мягкую подушку и дарят успокаивающий поцелуй в лоб. Олег кусает губы, тяжело дышит, как будто пробежал целый марафон и из-под подрагивающих ресниц наблюдает за довольным, вылизывающим собственную ладонь Разумовским.       — Зачем? — мужчина трогает метку у себя на шее, даже говорить сложно, хочется просто растечься счастливой лужицей по кровати и осоловело таращиться в потолок. Это же такая большая ответственность, парную метку кому попало не ставят, это знак того, что у человека уже есть партнёр с серьёзными намерениями, и каждый посягнувший на честь и достоинство одного партнёра будет лично иметь дело с его или её второй половинкой.       — Ты против? Я думал мы нравимся друг другу, — неопределённо пожал плечами Сергей, стягивая с себя защиту. Ему почему-то казалось, что после случившегося логичным будет образовать пару, знаки внимания они друг другу оказывали, хотя, возможно, у Олега на этот счёт совсем другие взгляды…       — Нет, но я думал что у такого влиятельного и богатого человека на примете уже есть достойная партия, например, сын или дочь депутата или…       — Слишком сложно думаешь, Волче, — усмехается Разумовский, пересаживаясь на бёдра Волкова. Пальцы очерчивают грудную клетку мужчины, пересчитывают рёбра и скользят по животу, — А ты разве не достойная партия?       Рыжик вопросительно изгибает бровь и припадает к телу брюнета, кусает соски, оттягивает их и обводит языком. Олег приподнимает упавшую на глаза чёлку и смотрит на ехидно улыбающегося Сергея, ну разве имеет он право находиться с ним здесь и сейчас при таких обстоятельствах?       — Но я же солгал, прикинулся бетой, устроился в охрану. У меня фальшивые документы, да и на обычного омегу я вовсе не похож.       — Ну так и я не без секретов. С документами ты, конечно, постарался, не спорю. Но и такого дотошного нанимателя как я ещё нужно поискать, аж до старых роддомовских архивов дошёл, представляешь? Я с самого начала знал, что ты — омега.       — И доверили свою жизнь? Это же безрассудство, — Олег пытается приподняться на локтях, но его вновь опрокидывают на постель и впиваются в губы, кусают и оглаживает бока. Запах мяты и можжевельника смешивается с сандалом, значит, метка начала работать.       — Я без предрассудков, к тому же ты довольно хорошо справлялся с поставленной задачей: каменным лицом людей пугал, маргинальных элементов успешно обезвреживал, даже отчёты сдавал точно в срок. А всё остальное это мелочи жизни, — Разумовский слегка приподнимается, помогает себе рукой и аккуратно садится на член Волкова, шумно выдыхает и закусывает губы.       Олег сжимает в руках белые простыни, лицо красное, как маков цвет, до сих пор смущается. Сергею не нужно так много времени для растяжки, он плавно покачивает бёдрами, тихо шипит и держит Олега за руку. Парень на нём такой красивый, изящный; светлое, усыпанное мириадами родинок и веснушек тело, крестообразный шрам на груди и откидывающая рыжие волосы назад рука. Ну если это не Эрот, то кто? Волков позволяет себе расслабленно закинуть руку за голову и наслаждаться видом в качестве наблюдателя, лишь гладит область чуть ниже живота, раззадоривает Разумовского. Сергей садится полностью и, не сдерживаясь, стонет чужое имя во весь голос. Слишком хорошо, да и ещё и лицо у Олега такое счастливое, что просто невозможно оставаться спокойным.       — Невероятный, — Олег берёт всхлипывающего молодого человека за подбородок и притягивает к себе, целует в уголок губ и сам начинает двигаться внутри Разумовского. Парень с готовностью подаётся навстречу, судорожно возя ногами по кровати и жадно хватая ртом воздух. Волков гораздо менее сдержанный: входить — до упора, выходить — почти полностью, а главное быстро-быстро, так чтобы обоим было хорошо до чёртиков. Кажется ближе уже нельзя, но Олег разводит чужие бёдра, рука скользит по промежности, так как там Сергей делал? Вести медленно, лениво, дразняще, чтобы скулить хотелось от распирающего изнутри желания. Разумовский с мольбой смотрит ему прямо в глаза, надо же, как неожиданно они поменялись ролями, Волков оказался слишком прилежным учеником. Молодой человек откидывается назад, подставляясь под ласки, а Олег начинает набирать темп. Ну и пусть они странные, пусть у них в тандеме крепкий и мускулистый омега и изящный, хитрый альфа, зато как же хорошо вдвоём наедине. Сергей ни о чём не жалеет. Последний грубый толчок и Разумовский изливается на живот Волкова, наклоняется к нему и страстно целует, обвивая руками лицо.       — И где я такого второго омегу найду, м? — смеётся Сергей укладываясь на постель рядом с Олегом. Оба взмокшие, уставшие и до бесконечности счастливые, тела наполняются истомой и какой-то лёгкостью. Они нашли свой способ обойти систему, развернуть ситуацию так, чтобы две диаметрально противоположные точки стали единым целым. Сергей лежит на груди Волкова и лениво водит рукой по животу, Олег целует рыжую макушку, теперь Разумовский не просто его клиент, он — его альфа, поэтому и охранять его нужно с особой внимательностью. Метка больше не болит, а скорее приятно печёт, напоминая о сделанном выборе, хорошо это или плохо покажет время, а пока двое влюблённых людей засыпают, вслушиваясь в ровный сердечный ритм друг друга. Пока у них есть время на короткий перерыв и возможность привыкнуть друг к другу в новом качестве, а потом, кто знает… Течка у Олега только началась.