Монморанси

История вышла удивительной, личной и в какой-то мере печальной для мистера Джерома. Никогда не существовало ни сэра Харриса, ни Джорджа, а что уж говорить об Энн, Эмилии и Патриции. Миссис Поппитс вновь, зайдя всего на несколько мгновений, ушла, оствивив мистера Джерома наедине со своими мыслями. Он стоял рядом с окном, наблюдая дождь, улыбка давно исчезла с лица. Его уже не смешило то, с каким рвением он расставлял столовые приборы на столе, как зажигал свечи, представляя движения и мимику своих друзей. Когда его квартирная хозяйка только вошла, он малость расстроился, что не записывал выдуманных приключений, теперь же решил, что это даже правильно. Кто воспримет серьезно записки зрелого человека, у которого никогда в жизни не было близких друзей? И все же история рождала тепло в груди, ни с чем несравнимое. Как будто за эти короткие два часа, что Джером фантазировал, была прожита целая жизнь. Душу сковывала печаль, Джерому действительно захотелось стать Джи. Будто бы это в его силах, будто бы в его власти было сделать несуществующих людей живыми. В какой-то момент ему показалось, что он действительно оказался в том лабиринте, куда вход стоит несколько пенсов. Только вместо воображаемого солнечного дня дождливая, холодная ночь. И он один, в самой сердцевине, не знает в какую сторону повернуть, чтобы выбраться. Мистер Джером даже моргнул пару раз, чтобы отогнать это видение. Настроение было окончательно испорчено. Вздохнув и отойдя от окна, он первым же делом взял утреннюю газету, которую так и не прочел сегодня. Он уселся в кресло, стараясь сосредоточиться на строчках, пытаясь вникнуть в новости, но выходило это плохо. Одинок. Невероятно одинок. Никто, кроме квартирной хозяйки не нарушит его уединения в суровой череде дней. Перед глазами так и плыла Темза, палатка на троих, очаровательные спутницы и веселые разговоры. Не хватало ощущения реальности, а особенно нежных объятий совершенной женщины, которую он создал всего за несколько секунд размышлений. О, коварнейшее создание, за что ты так мучаешь своего творца? Ничего этого никогда не будет, не суждено. В мысленных стенаниях мог пройти не один день, но в какой-то момент Джером решил от скуки просмотреть объявления, лишь бы отвлечься. Поначалу ничего не происходило, но вдруг глазам выдумщика вернулась искра, а потом и улыбка растянула его губы. Вдохновение как и всегда неожиданно окутало его теплым пуховым одеялом. Взглянув на часы через минуту, Джером весьма довольный отправился спать. Когда днем миссис Поппитс как и всегда пришла навестить своего единственного квартиросъемщика, то громко вскрикнула. Навстречу к ней бежало четверногое, маленькое чудовище коричневого цвета с громким лаем. — Мистер Джером! — громко воскликнула она. — Как это понимать? Что еще за шутки? Выдумщик же широко улыбался, перехватывая чудовище и мужественно отвлекая все его внимание на себя. То с довольным урчанием принимало поглаживание живота и высовывало язык от радости. Джером посмотрел на миссис Поппитс и бодрым голосом возвестил: — Знакомьтесь, дорогая. Это наш привет от мистера сэра Уильяма Самуэля Харриса. — Я что-то не припомню сего джентельмена, — задумалась миссис Поппитс на мгновение, потом, все же опознав в том, что она приняла за чудовище, обычную левретку, тепло улыбнулась. — Рада, что вы завели домашнее животное. Как его зовут? — Монморанси, — не задумываясь, оборонил Джером, почесывая свое недавнее приобретение за ухом. Миссис Поппитс была рада видеть его таким, кажется счастливым и восторженным как мальчишка. Не всегда она замечала в своем квартиранте юношеский задор. — И у вас, так понимаю, есть необычная история о том, как Монморанси попал к вам? — О! — потер ладоши Джером. — Вы обязательно должны это услышать, присаживайтесь. Я заварю нам чаю. Ну как тут ответить отказом? Вдохновение — вещь страшная, разрушительная, но порой и созидательная, дающая свет в тот момент, когда кажется, что он померк. Пускай и приводящая в итоге не к тому результату, к которому стремился в самом начале.