Свадьба с морем

– А вот и я! Развернулась пушистая шубка, обняла плечи невесты. – Как тебе, дорогая? – Спасибо, матушка, она великолепна. – То-то же… Чего же ты грустишь? У тебя же свадьба сегодня, будет много гостей, и… А где же твой суженый? – Вы не знаете его, матушка. – А, Люсиль! – уже подвыпивший мужчина прорвался через толпу, – Дорогая! Какой чудный подарок для твоей падчерицы! – Не стоит благодарности… Мика, ты так и не ответила мне насчёт твоего жениха. С отцом невесты что-то произошло. Он пробормотал извинения и скрылся. Мика на секундочку оторвалась от созерцания такого необычно безмятежного моря: – Матушка, отец говорил вам, что меня и моего суженого венчали ещё в детстве? – Да, милая. Так было принято с начала времён. – Хм… – Мика сняла шубу и ласково погладила песцовый воротник, – А отец не рассказывал, как нашёл мне жениха? – О, думаю, это на редкость увлекательная история! Давай я брошу куда-нибудь сумки и мы поболтаем. «Занятая» – подумалось Мике, – «Тянет на себе семью… Но не заносчивая. Хотя и сочувствующей её не назовёшь» Люсиль была похожа на отражённый в стекле солнечный зайчик, который, разумеется, скачет туда-сюда, но практически не даёт никакого тепла. Люсиль устроила свои покупки в относительно укромном месте и снова подошла к девушке. Мика начала рассказ сразу, будто бы приёмная мать никуда и не уходила: – Это случилось давно. Я была ещё девочкой, которой едва исполнилось семь. Моя мать зачахла, харкая кровью, а рыбак-отец пил, не просыхая, будто старался поскорей уйти вслед за ней. – Но, Мика, так бывает… – Не надо. Пожалуйста, матушка, дайте мне рассказать, пока у меня есть на это силы. – Хорошо, милая, – Люсиль немного испугалась её тона. – Спасибо. Как-то раз мы плыли с рынка, вырулив на те водовороты возле прибрежных скал. Отец долизывал края бутылки, а я гребла, из последних сил удерживая наше судёнышко. Сбоку от меня что-то блеснуло, и я, подавшись соблазну, наклонилась назад, и… Я упала за борт. Мика вздохнула и взглянула в расширившиеся от ужаса зрачки собеседницы: – Не волнуйтесь, матушка. Я пошла на дно не сразу. Я барахталась из последних сил, кричала «Папа, спаси! Спаси!», но он был слишком пьян, чтобы туда лезть. Он понимал, что происходит, но не рискнул вмешаться. Ему было страшно за свою жизнь, за свою пропитую и запленевелую жизнь. Мика произносила всё это абсолютно бесстрастным голосом, и Люсиль невольно восхитилась внутренней силой столь юного существа. – Звать на помощь было некого. Он думал протянуть мне весло, но тогда я, вероятно, затащила бы в воду и его. Я тянула руки к веслу, смотрела на него как щенок, которого внезапно оторвали от материнской груди и завернули в объятья холстины… И тут отцу пришла в голову одна мысль. Клянусь, он даже улыбнулся своей сообразительности. Когда я уже обожгла нос и горло солёной водой, он возопил: «Падшие хранители водоворотов! Славные мужи, убитые яростью вод! Я перед вами, прошу о помощи! Клянусь всеми богами – я отдам свою дочь в жёны тому, кто спасёт её!» Мика сжала тонкие пальцы в кулак и смахнула упавшую на нос прядь: – Внезапно меня выбросило волной прямо в лодку. Я кашляла и хрипела, а этот упившийся ублюдок хохотал как ненормальный, а потом приказал мне грести до берега, ибо нас уже несло на скалу. Я подчинилась, как хорошая дочь, хотя и не знала, что было лучше: умереть тогда или быть обещанной мёртвому. Потом появились мы, матушка. Отец повеселел и вскоре забыл о своём обещании. Я росла до сих пор в радости и неведении, пока мне не исполнилось семнадцать. У отца начались кошмары. Он не мог спать по ночам. Его терзало обещание, данное морю. Но он мог спать днём – ведь благодаря вашим деньгам он давно перестал работать. Днём призраки прошлых веков не беспокоили его. И я могла остаться с ним… Но ему надо было рано или поздно снова спать по ночам, а мысли о выпивке на свадьбе сводили его с ума. Так что он не стал долго думать. Не спросил, можно ли расторгнуть контракт. Он отвёл меня в библиотеку, где хранились списки погибших и попросил выбрать имя, которое само ответит мне. Один из свитков согрел мою руку. Рекс Бланко – такое у него имя. Матрос военного корабля. Он спас меня тогда. Я чувствовала, как его сильные руки подхватили меня и выкинули в лодку. Он не имел тела, его душа пропиталась солёной водой – но он оказался милосерднее того, кто был мне родной кровью и оставил меня на милость моря… Так что, может, всё не так уж и плохо. Я уйду в хорошие руки. Люсиль выдержала паузу, потом приобняла падчерицу за плечи: – Дорогая, у тебя просто свадебный мандраж! Какая ты фантазёрка, тебе непременно надо попробовать написать рассказ в газету. Скажи, ты чего-то боишься? Мы могли бы поговорить о мужчинах… – Спасибо, не надо, – Мика грустно улыбнулась, – Я и не надеялась, что вы поверите мне, матушка. Ничего. Мне просто надо было сказать это кому-нибудь перед тем, как волны моря сомкнутся надо мной. Я рада, что вы веселы и беззаботны. Выпейте сегодня за меня. – Не грусти, – Люсиль потрепала девушку за щёку, – Я пойду к гостям. Мика проводила мачеху взглядом. Снова повернулась к морю. Подошёл отец, вручив дочери бокал вина. Она не стала ничего говорить. Она уже не дрожала и не плакала, хотя могла бы. Эти механизмы сломались без возможности восстановления и были удалены из груди острыми когтями реальности. То, что не убивает – закаляет. Какая гнусная ложь! Вместо смерти ты разлетаешься на осколки, а если сможешь собраться, уже и на замечаешь, что утрачено нечто важное из разряда человеческого. И ты либо приходишь к пониманию и предаёшься тихой грусти, либо… – Идёт, – тихо сказала Мика и вдруг вся выпрямилась, высоко подняла голову, словно дикий зверь перед охотой. Она сбросила шкурку беспомощного и жалкого существа. Теперь не было дороги назад. Гости проследили за её взглядом и с прокатившимся по толпе вздохом отхлынули от берега. Он шёл по мелководью. От него не пахло человеком. Словно приближалось нечто чужое. Многие люди и не поняли, но какой-то древний инстинкт оттолкнул их от пришельца, который, несмотря ни на что, был прилично одет и одарён приятной внешностью. Широкоплечий и загорелый, с выжженными солнцем волосами и глазами почти того же цвета, что и его родная стихия, бережно лизавшая берег у самых его ног. – Здравствуй, – его глаза улыбнулись вслед за линией губ, – А ты подросла с нашей последней встречи. – Здравствуй, – ответила Мика, протянув ему руку, – Только я теперь немного другая. – Вижу. Ты не боишься меня? – он кивнул в сторону сбившихся в кучку, словно испуганные овцы, затихших гостей. Она улыбнулась в ответ – холодно и ужасающе: – Я не боюсь тебя, Рекс Бланко. Я больше ничего не боюсь. – Ну… – Люсиль заставила себя (хоть и с большим трудом) подойти к новой паре, – Оч… очень приятно познакомиться, я Люсиль, а это… Джордж, иди сюда! – Кажется, его трясёт при виде меня, – цепкие глаза жениха отыскали протрезвевшего от ужаса мужчину, – Что же вы, папа? Неужели вы не рады за нас с… Как твоё имя, моя любовь? – Мика. – Да. За нас с Микой. Поднимите же глаза, посмотрите, как мы живём вопреки! Мика оперлась на широкое плечо мужчины. Улыбка не сходила с её лица и была не теплее сугроба, однако светилась искренней радостью: – Кажется, мы будем счастливы, дорогой. – Кх… Священник! Повенчаем же молодых и начнём праздновать! – Какая прыткая, – синие глаза оборотились к девичьему личику, – Такая будет отрицать русалку, даже если та выскочит перед ней и хуком хвоста выбьет все зубы. – О, какой вы суеверный! – Люсиль так перестаралась, что стала похожа на приплясывающий деревянный болванчик, – Идёмте же! – Мы прямо за вами. Гости с облегчением загарцевали к столам, а когда священник взошёл на паперть и в недоумении развёл руки, поняли, что главного уже не хватает… Только море шептало что-то песку и прибрежным скалам да танцевало в водоворотах словно обезумевший дервиш… – Спасибо, что подарила мне счастье снова почувствовать себя живым, – сказал спустя некоторое время Рекс. Мика лежала, прижавшись к его покрытой шрамами груди. Её ресницы уже не вздрагивали от холода. – Прости. Ты хорошая девушка, но мы не можем быть вместе. В моих венах уже давно течёт море. – Во всех венах течёт море, – она приподнялась, натянув песцовый мех на плечо. Голос её огрубел и от этого приобрёл неукротимую красоту. – Да, это так. Море родило каждого из нас. «Хвала тебе, великий океан!». – Лотреамон. – О, ты знаешь этого автора? Она кивнула. – Как бы то ни было… – Ты бросишь меня, – бесцветным голосом пробормотала Мика. – Это не… – Не лги мне. – Проси у меня что хочешь, – он тоже приподнялся и стиснул её тонкие пальцы в своих грубых ладонях, – Богатства затонувших кораблей, тайный язык цветастых рыбок, ожерелья из жемчугов и кораллов… Ну же! Она снова подняла глаза, жутко неподвижные в своих орбитах. Рекс отшатнулся, когда его горло стиснуло понимание: – Нет… – Да. – Смотри! Смотри на меня! – мужчина провёл рукой по щеке, и тут же обнажились кости скулы и зубы. Мика ничуть не испугалась: – Ты был добр ко мне. Ты спас мою жизнь. – Потому что хотел ощутить живым себя! – Не лги мне. – Кто ты? – прошептал утонувший сотню лет назад. – Разбитое стекло. Потрёпанный кусок мяса. Оголённый нерв. Демон, выращенный людьми – зови как хочешь. – Я спас тебя и хочу, чтобы ты жила здесь, на суше, среди людей! – Я вижу только одного настоящего человека. Остальные почему-то похожи на те марионетки, которые я иногда видела на ярмарке у кукольников. – Мика, пожалуйста! – он тронул её лицо. – Докажи мне, что ты не один из них. Что ты не бросишь меня здесь. Рекс крепко обнял её, скрипнув зубами, чтобы не вылить море из глаз. Близился рассвет, и чары вот-вот готовы были исчезнуть. – Ты не боишься стать такой, как я? – прохрипел он. – Я не боюсь тебя, Рекс Бланко. Быть такой, как ты будет честью для меня, – она тоже крепко обняла его и закрыла глаза, чувствуя уже не мускулы, а хрупкие кости. Наконец в гроте прозвучало тихое, как дуновение ветра слово «Хорошо»… … Люсиль всё ещё искала следы падчерицы. Даже тело успокоило бы больше, чем это ужасающее «ничего». Ни следов, ни одежды… Погодите. Что это? На ветке корявого прибрежного деревца висела подаренная шуба. Женщина не успела снять одежду с ветки, как услышала «Спасибо за подарок, матушка». Быстро оглянулась. – Мика? Мика, где ты?! «Со своим мужем, матушка. Не волнуйтесь, нам хорошо вместе» Люсиль завертела головой. Голос нёсся со стороны моря, и в нём не было испуга или грусти. – Мика… «Не сочтите меня невежливой, матушка, но мне просто больше не надеть ваш дар. Я уверенна, вы найдёте ему более подходящее применение» – Кто ты? – прошептала Люсиль, покрываясь гусиной кожей. «Не думайте об этом. Только у меня к вам просьба» – Да, к… конечно… «Когда мой отец умрёт, не хороните его в море. Он не стал вытаскивать меня, когда я тонула, но я другая. Я ни за что не позволю ему утонуть и буду снова и снова вручать его суше» – Мика! «На вас, матушка, я зла не держу. Ни в чём себя не вините. Живите как можете, делайте то, что приносит вам счастье, а обо мне забудьте. Теперь прощайте и помните о моей просьбе – большего не желаю» – Тогда… Будь и ты счастлива! – Люсиль смахнула слезу и капля попала в волну, сделав море немного больше. «Почему бы и нет» – прозвучало в ответ, и шёпот унёсся вдаль, а где-то с прибрежных скал закричала чайка – то ли плача, то ли смеясь.