Killin' it

      — Ну-у, пожа-а-луйста, Чу-у-я, давай сыграем разо-о-чек, — протянул в своей обычной и весьма раздражающей манере Дазай, заставив Чую в десятый раз за последние полчаса стиснуть от тихой злости зубы.       Наплевав на личное пространство напарника, он вольготно расположился на диване в их общей гостиной, забравшись на него своими непомерно длинными ногами и заняв при этом бо́льшую часть, чем сильно потеснил сидевшего рядом с книгой Накахару. В ответ на очередное занудное канючение тот лишь раздраженно покосился и снова опустил глаза на страницу.       — Отъебись уже, Дазай, я не собираюсь ни во что с тобой играть, тем более в приставку. Если ты впал в детство, это не мои проблемы, — пробурчал он.       — А с каких пор ты стал взрослым, Чуя-чи? Неужто с тех самых, как подарил мне свою анальную девственность на семнадцатилетие?       — Завались, пока я тебе не втащил, как следует. Не хочу потом оправдываться перед Мори-саном за твою свернутую шею.       — Ой, ладно тебе. Один раз, и я от тебя отстану. Тем более, я придумал отличный приз для победителя.       — И что это? Неужто твоя анальная девственность?       — Хех, ждешь не дождешься, Чиби?       — Почему нет?       — Потому, что не в этот раз. — Дазай предостерегающе поднял вверх указательный палец и покачал им перед самым лицом Накахары, увидев сверкнувший в его голубых глазах неподдельный интерес к сказанному про «не этот раз». — Тот, кто выиграет, сможет целую неделю говорить любые гадости в адрес того, кто проиграет. А проигравший в ответ будет вынужден терпеть и молчать. Как тебе такое?       — Я и так могу обзывать тебя, как хочу, скумбрия бинтованная, и ты ничего мне за это не сделаешь! Какой смысл мне играть с тобой?       — Подумай, Чу, я ничего не смогу тебе ответить. А в наших словесных перепалках ты обычно с треском проигрываешь, пока не начнешь кулаками махать. Только представь…       Дальше пространную тираду Дазая Чуя уже не слушал. Черт возьми, а предложение было слишком заманчивым. Безмолвный, как рыба, Дазай, безропотно сносяший все грязные прозвища и нелицеприятные эпитеты, которые Чуя только сможет придумать? О, на это он глянул бы с превеликим удовольствием!       — Ладно, уговорил. Во что играем?       Не успел Чуя оглянуться, как вместо книги в его руках оказался геймпад, а на экране телевизора появилась загрузка игры. Оказалось, что это какая-то примитивная стрелялка, где нужно было только шмалять по противнику и не дать пристрелить себя — в общем, делать то, чем он обычно занимался на миссиях, развлекаясь с врагом, пока это не нагоняло на его скуку или ситуация не требовала применения способности. Короче, на первый взгляд все казалось легче легкого, и Чуя всерьез намеревался хотя бы в этот раз крупно обставить великого стратега Дазая, который, по мнению Чуи, в тактике был не особо силен.       В итоге Чуя крыл трехэтажным матом небеса, ад и бренную землю со всеми их живыми и не очень обитателями, яростно жал на все кнопки и дёргал стики, посылая испепеляющие взгляды на невозмутимо лыбящегося Дазая. Но все его по истине титанические усилия не проносили никаких плодов.       В игре его, конечно, не убили, но по количеству очков он проиграл напарнику с большим перевесом.       — Твою ж мать, Дазай, какого грёбаного хрена я опять повелся на твои блядские разводки? — В сердцах крикнул он и швырнул геймпад на столик с такой силой, что чуть не разбил и то, и другое. Чуя зыркнул из-под нахмуренных бровей на довольную рожицу расплывшегося в улыбке Дазая и добавил. — Надеюсь, на сегодняшний вечер мой проигрыш не распространяется?       — Конечно, нет, Чиби, завтра начнем. А сегодня у тебя есть время, чтобы как следует настроиться на то, чтобы побыть недельку паинькой. — Он нарочито широко зевнул. Время, действительно, было позднее. — Я спать, а ты потренируйся, вся ночь впереди.       — Чтоб тебя всю эту ночь черти драли, ублюдок чертов! — Прошипел Накахара.       — И тебе приятных снов, — промурлыкал Дазай в ответ на столь эмоциональную отповедь.       Он хотел было потрепать Чую по взъерошенной рыжеволосой голове в притворном сочувствии, но тот отпихнул его руку, с трудом удержав себя от того, чтобы тут же не оторвать ее от тощего тела напарника и не запихать ему в задницу. Дазай усмехнулся, слез с дивана и, не потрудившись выключить телевизор и приставку, вальяжной походкой удалился в свою спальню.       Оставшись в одиночестве и, на чем свет стоит, проклиная свой клинический идиотизм, Чуя снова раскрыл книгу и попытался продолжить чтение, но быстро понял, что смотрит в нее, но ни хуя не видит. Да и отвлечься от живописной картины ожидающего его с завтрашнего утра тотального пиздеца просто не в состоянии. Невозможно было даже представить, что он, Накахара Чуя, у которого запас матерных слов в несколько раз превышает все мыслимые и немыслимые словари и энциклопедии, будет вынужден никак не реагировать на словесные выпады этого бинтованного придурка.       Чуя в ярости захлопнул книгу и пошел к себе.       Естественно, уснуть сразу ему не удалось: он долго ворочался в постели и дубасил кулаками подушку, хотя с куда бо́льшим удовольствием отделал бы кое-кого другого. Но решив, что проблему все же следует решать по мере ее возникновения, укутался в одеяло и забылся сном.       Следующим утром в ожидании, что задуманное Дазаем начнется как можно раньше, Чуя нехотя выполз из постели после сигнала будильника и направился в ванную. С удивлением он обнаружил, что, несмотря на ранний час, Дазая не было дома, хотя обычно этот лентяй никогда не вставал раньше Накахары. А на работу его вообще можно было только пинками вытолкать.       Вполне довольный неожиданной отсрочкой, Чуя принял душ, умылся, позавтракал, выпил кофе и со всей присущей ему тщательностью собрался. Он прибыл в штаб Портовой мафии, ожидая, что предполагаемое представление начнется именно там — в конце концов, при зрителях Дазаю унижать его было бы гораздо интереснее и пикантнее.       Но напарника не оказалось и в штабе, что было ещё страннее. Выяснилось, что Дазай собственноручно вызвался присутствовать на встрече с предводителем мелкой преступной группировки, заправлявшей в порту перепродажей краденного и изъявивший желание перейти под крылышко мафии. Чуя искренне недоумевал: с чего бы Дазаю по своей воле напрашиваться на работу и избегать того, что он сделал бы с утроенным удовольствием, тем более зная, что предмет издевательств будет вынужден хранить молчание?       «Ну, на то воля его дурацкого мафиозного высочества», подумал Чуя и поднялся в свой абсолютно пустой и безмолвный кабинет. Он выпил ещё кофе, разобрал бумаги, дописал пару срочных отчётов, начал несрочные, потом пообедал и вдоволь позанимался в спортзале. Участь невольного молчуна уже не казалась ему столь тягостной. В отсутствие раздражающего и вечно путающегося под ногами напарника, без его нудного жужжания день для него прошел весьма приятно и быстро.       Но когда Чуя вернулся вечером домой и снова не обнаружил Дазая, он всерьез задумался. Что вообще происходит? Этот чертов недоумок неспроста где-то пропадал весь день, он явно что-то замыслил. И Чуя не мог отделаться от мысли о том, что это что-то явно выходило за рамки их обычных ежедневных тёрок и ругани.       Взвешивая так и эдак все, чего можно было ждать от подчас слишком непредсказуемого напарника, Чуя принял душ, переоделся, поужинал и повалился на диван, чтобы продолжить прерванное вчера чтение, завернувшись в плед и попивая вино.       Сперва он и ухом не повел, когда со стороны входной двери раздался щелчок замка. Вошедший запер дверь изнутри и звякнул ключами о тумбочку в прихожей.       — Дорогой, я дома, — бодрый голос Дазая нарушил блаженную тишину квартиры.       «Так, кажется, началось!»       — Устал как черт и очень хочу, чтобы Чиби меня приласкал.       «Да что за хрень?»       — Побудешь сегодня моей послушной сучкой, Чу-уя?       «Нет, ну это уже перебор! Он там пьян в стельку что ли?»       Чуя выпутался из пледа, встал с дивана, тяжёлой поступью пересек комнату и рассерженно выглянул в прихожую.       — Какого… — Начал он, но тут же вспомнил о своем проигрыше. Твою ж мать, теперь и ругнуться нельзя!       — О, вот ты где! Заждался меня? — Весело произнес Дазай, вешая плащ и стаскивая ботинки.       — Помечтай, скумбрия. Я не собираюсь терпеть…       Договорить он не успел. Как не успел отреагировать на то, что Дазай моментально оказался с ним рядом и прижал своим телом к дверному косяку. Лицо его оказалось в опасной близости от лица Накахары, так что его кожи коснулось теплое дыхание. Запаха алкоголя Чуя не ощутил — Дазай был абсолютно трезв.       — Всегда хотел тебе сказать: когда я тебя трахаю, ты стонешь, как шлюха, — прошептал Дазай прямо на ухо Чуе, касаясь губами его ушной раковины. По телу Чуи моментально пробежался табун мурашек. Он почувствовал лёгкое возбуждение, но градус его злости от этого только усилился.       А Дазай на этом не успокоился.       — Я могу кончить только от того, как ты стонешь, насаживаясь на мой член, и подмахиваешь своей мокрой задницей. Словно течная сучка, которая хочет, чтобы ее трахнули поглубже.       Чуя открыл было рот, чтобы, наплевав на условия пари, немедленно прервать этот поток грязного красноречия. Но Дазай тут же впился в его губы в глубоком поцелуе. Он целовал мокро, пошло, проталкивая язык в рот Чуе и лишая его возможности не только что-либо произнести, но и просто вдохнуть. Перед глазами Накахары все поплыло, щеки запылали непрошеным румянцем, а ноги предательски подкосились. Он изо всех сил упёрся сжатыми кулаками в грудь Дазая и попытался укусить его за губу, но этим, кажется, только сильнее его раззадорил. Не прерывая поцелуя и по-прежнему затыкая своими горячими губами рот Чуи, Дазай забрался ладонями под его футболку и прошёлся подушечками пальцев по впалому крепкому животу. Потом поднялся выше и больно сжал затвердевшие соски, чувствуя, как тело Чуи ещё больше напряглось от этой грубоватой ласки.       Поцелуй разорвался, и Чуя наконец смог вдохнуть вожделенный воздух. Но из тесных объятий забинтованных рук его не выпустили. Наоборот, Дазай только сильнее притиснул его к стене, упёршись коленом в пах. Почувствовав напряжение под тонкой тканью домашних штанов и отсутствие под ними белья, он встретился взглядом карих глаз, в которых уже вовсю плескалась похоть, с Чуей и хищно ухмыльнулся.       — Даже спрашивать не буду, хочешь ли ты, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, моя маленькая сучка. Вижу, что хочешь.       Яростно сверкая льдом в голубых глазах, Чуя оттолкнул его от себя и злобно прошипел:       — Хватит уже, Дазай! То, что я проиграл тебе спор, еще не делает меня немым.       — Признайся, ты ведь скучал по моему твердому члену в твоей тесной горячей дырочке? — Игнорируя его слова, промурлыкал Дазай, вновь прижался к Чуе и нырнул рукой под резинку его штанов. Длинные пальцы мгновенно сомкнулись вокруг члена, сжимая возбуждённую плоть. Чуя охнул:       — Блядь, Дазай… — Он стиснул зубы, чтобы не разразиться длинным витиеватым ругательством.       — Ай-яй-яй, маленьким шлюшкам нельзя сегодня ругаться. Но меня вполне устроят твои сладкие стоны, грязная сучка, — Дазай никак не хотел униматься.       Он активно задвигал рукой на вставшем члене, оглаживая налившуюся головку и томно спросил:       — Ты так сильно течешь от моей руки? Или тебя заводят грязные словечки, а, Чуя?       Он притиснулся ещё сильнее и потерся пахом о бедро Чуи, чтобы тот смог ощутить его собственное возбуждение:       — Смотри, что ты со мной делаешь. За это я тебя накажу, маленький проказник.       Чуя задрожал всем телом. Так быстро возбудиться от близости напарника ему ещё не удавалось. Дазай всегда мастерски умел настроить его на секс, правда, и Чуя никогда в долгу не оставался. Но сегодня… Виной тому, что он завелся с полуоборота, реально стали все эти дурацкие словечки из дешевой порнухи, которые, черт возьми, совсем не хило подняли ему «настроение». Последние очаги сопротивления были готовы пасть, но попробовать все же стоило. И Чуя попробовал:       — Ещё раз назовешь меня маленьким… О-ох… — Он почувствовал, как рука Дазая переместилась назад, накрыла напряжённые ягодицы и нырнула между ними, оглаживая колечко мышц и слегка на него надавливая.       Чуя приподнялся на носочки и подался навстречу ласкающим его анус пальцам.       — Черт с тобой, ты победил, — прошептал он, задыхаясь от нестерпимого желания, чтобы его уже побыстрее трахнули, и обвил руками шею Дазая. Тот довольно ухмыльнулся и подхватил Накахару на руки.       Каким-то образом они добрались до дивана, вцепившись друг в друга, как крабы, яростно целуясь и сгорая от нетерпения. Штаны Чуи оказались где-то за диваном, а Дазай даже раздеться толком не успел, только расстегнул ремень и ширинку и приспустил белье. Нависая над полуобнажённым Чуей, он достал из кармана пиджака тюбик смазки и произнес:       — Сделай это сам, доставь мне удовольствие. И уясни раз и навсегда: блядь тут не я.       Чуя криво усмехнулся и взял у него лубрикант. Ловким отработанным движением он опрокинул Дазая на спину и оказался сверху, вжимаясь обнаженным задом в его бедра. Будто напоказ он открыл тюбик, вылил на ладонь приличное количество смазки и, слегка приподнявшись, широким мазком нанес его между ягодиц, потом поднялся к мошонке и размазал остатки по члену. Потом налил ещё и смачным движением увлажнил член Дазая, заставив его охнуть, задрожать всем телом и невольно толкнуться в кольцо пальцев, сжимавших его стоявшую колом плоть.       И все это Чуя проделал, пошло улыбаясь и демонстративно не отводя помутневших от похоти голубых глаз от лица Дазая.       — Какая же ты всё-таки сучка, — срывающимся голосом промолвил тот, глядя на недвусмысленную ухмылку на лице напарника. — Самая настоящая шлюха.       Он шлёпнул Чую по заднице, а потом больно стиснул ягодицы пальцами и протолкнул сразу два в щедро смазанный проход, заставив того резко выдохнуть и застонать. Дазай активно задвигал пальцами, пропихивая их глубже, растягивая тугие мышцы и одновременно наблюдая, как Чуя терял от его действий остатки самообладания, охая и сладко постанывая.       — Хватит играть со мной, трахни уже. Хочу жестче, глубже, ну же, Дазай, мать твою! — Завопил Чуя речитативом, вынудив Дазая окончательно отпустить всякий контроль над собой.       Он вынул пальцы и одним резким движением вогнал член во все еще недостаточно растянутый проход, выбив из Чуи громкий стон. Ощущение горячей узости напарника мгновенно накрыло Дазая с головой подобно цунами. Он сорвался в быстрый темп, жестко вклиниваясь в нутро сидящего на нем Чуи, хрипло дыша и стискивая его бедра до синяков. Словно неопытный подросток, слишком долго жаждавший получить желаемое, он кончил буквально через несколько фрикций, со сдавленным стоном изливаясь внутрь напарника.       Чуя тоже не заставил себя долго ждать. Безжалостно скручивая сильными пальцами ткань пиджака, он кончил следом за Дазаем, выгнувшись в спине и тонко простонав. А затем рухнул на Дазая сверху, прижимаясь к его животу изливающимся членом и пачкая без того вымазанную в лубриканте одежду напарника еще и своим семенем. Запыхавшийся и красный, он скатился с растекшегося лужицей по дивану Дазая и повалился рядом, чуть не столкнув того на пол.       — Признайся, ты все это задумал для того, чтобы просто потрахаться? — Спросил Чуя, пытаясь восстановить сбитое дыхание.       — Не просто, а, ну, с перчинкой, — так же тяжело дыша после недавней разрядки, ответил Дазай.       — Ха, сказал бы прямо, что хочешь проверить, заводят ли меня грязные разговорчики в постели.       — Эффект был бы не тот. Да и вариант, что ты послал бы меня на хуй, я тоже исключить не мог, — Дазай снова врубил обычного зануду, на что Чуя только закатил глаза и цыкнул.— Честно говоря, то, как ты отреагировал, Чу, свело мою победу к нулю. Но результат того стоил.       — А то! Я, блядь, без рук кончил. — Чуя ткнул Дазая локтем в бок и рассмеялся, довольный своей небольшой, но такой сладкой победой. — Но если такая поебень ждёт меня всю неделю, лучше я сразу тебя прибью!       — Но ты же не откажешься повторить как-нибудь?