Скажи, ты ведь вернешься ко мне?

И лишь только через несколько дней ему приходит письмо, а точнее маленькая скомканная желтоватая записочка, на которой кривым угловатым почерком значится следующее: " Я вернусь. Обязательно вернусь. С любовью, твой незаменимый мальчик Том…" - Живой…- надрывисто нечетко шепчет Гарри, и по его щеке вдруг начинает катиться счастливая горячая слеза…                   .               .              . - И все же я в этот раз победил! - В чем? В игре в снежки? - Ну да! - Ой, велика победа! - картинно запускает под лоб глаза Гарри, и Сириус тут же прожигает его наигранно гневным рассерженным предупреждающим взглядом. - Ты со мной так не шути… - А не то что, псина блохастая? Придешь ко мне ночью и укусишь за бочок? Потому что на другое ты вряд ли способен, тупой безмозглый дегенерат! - мальчик начинает в открытую над ним издеваться, и это становится последней каплей в наполненной до краев чаше терпения крестного, который моментально превращается в собаку и с разгону валит крестника на пол, затевая уже четвертую " дружескую " драку за этот вечер, ожидаемо заканчивающуюся честной и вполне удовлетворительной " ничьей ", а также парочкой неглубоких ссадин на лице и несколькими синяками на ребрах, локтях и коленях. Окончательно выдохшийся за последние пять минут Гарри еще раз с силой дает Сириусу под дых, а затем поспешно отползает к ближайшей стене, крепко сжимая при этом в кулаке длинную волнистую прядь его волос и широко победно злорадно улыбаясь.  - Считай, что это теперь мой трофей! - Ты выдрал у меня целый клок волос, маленький недоношенный упиздок! - на этот раз уже с неподдельной яростью кричит в ответ мужчина, все еще тяжело устало отдуваясь и начиная медленно неохотно подниматься на ноги, покрывая при этом своего любимого крестного сыночка самыми отборными трехэтажными витиеватыми матами.  - Ой, вы только посмотрите, как мы ругаемся! Как ругаемся - то! Ты давай - ка с этим поосторожнее, Сириус, а не то я ведь и рот могу тебе с мылом вымыть! - Да, а еще выпороть и лишить сладостей и телевизора на целый месяц! - издевательски кривляется в ответ тот, активно растирая ушибленные в " бою " кисти и костяшки и с кривой язвительной усмешкой демонстрируя наглому мальчишке свой излюбленный высокоинтеллектуальный " фак ". - Сам иди на хуй! Задолбал уже! Придурок! - И что, ты даже не скажешь, что любишь меня? - Нет, не скажу.  - Ну, пожалуйста, Гарри! Ты ведь знаешь, как сильно это для меня важно! - Ладно. Я люблю тебя.  - Нет! Не так! Надо нежнее! - Чего?! Да ты не подохерел ли, нет? А, мой дорогой крестный? - Нет… - Нет?! А по - моему, еще и как подохерел! Даже чересчур, как по мне! Сам надо мной весь вечер издевался, несколько раз меня отметелил, а теперь слова любви он, видите ли, услышать хочет! Совсем что ли страх потерял?! Дубина лохматая!…- юный Поттер восклицает это с откровенной язвительностью и холодностью в голосе, но затем, видя совсем растерянное и расстроенное лицо крестного, в одно мгновение смягчается и, резко подскакивая с пола и стремительно сокращая между ними расстояние, по своему обычаю крепко счастливо его обнимает, шепча уже намного более ласковое теплое. - Ну конечно же я люблю тебя, идиот! Кого же, как ни тебя, мне на этом свете еще любить? - Я люблю тебя сильнее! - раздается сверху облегченный трепетный возглас, но вся их трогательно - нежная семейная идиллия в долю секунды рушится, когда на пороге гостиной внезапно появляется маленькое кучерявое " нечто ", держа в руках серого плюшевого мишку и смотря на них с видимым упреком и скептицизмом во взгляде.  Это " нечто " им с Сириусом перед своим уходом, как оказалось, оставил никто иной, как великий и ужасный лорд Волан - де - Морт, пытавшийся из сильной жалости к пострадавшему в битве за Хогвартс Гарри воскресить его погибших в тот же день друзей, но вот только воскресить он в итоге смог одну лишь только Гермиону, да причем воскресла она почему - то в возрасте не пятнадцати, а всего лишь одиннадцати лет, что доставляло ее новым " опекунам " немало хлопот, проблем и трудностей… Изначально они вообще - то пытались спихнуть ее обратно родителям, но вот только те по не известной никому причине вдруг уперлись и начали твердить: " Не наша это дочь, не наша! Нашей уже пятнадцать, а не одиннадцать, и погибла она около месяца назад, а эта просто очень на нее похожа! ", а сама же Гермиона ровным счетом ничего ни о ком не помнила, так что в конце концов жалость и сострадание все же взяли над ними верх, и Гарри с Сириусом, обеспечив девочку одеждой, смартфоном и парочкой плюшевых мишек, решили все же оставить ее у себя, разумно и в то же время достаточно опрометчиво сделав про себя вывод, что одиннадцатилетняя малышка сильно много нервов и хлопот им не доставит. Но, как говорится, не тут - то было… С виду такая худенькая миловидная кареглазая девчушка обладала ужасной кошмарной способностью разносить все своими неконтролируемыми магическими выбросами, а также, по - видимому, являлась дочерью сапожника или грузчика, так как запас ее многочисленных ругательств и матов был настолько " крутым " и обширным, что ему мог бы позавидовать даже сам Гарри, немало удивленный тем, откуда еще такой маленький ребенок мог после своего столь скорого воскрешения понахвататься таких грубых злых нецензурных слов…  Нет, безусловно, они с Сириусом любили и заботились о ней, но вот только Сириус почему - то каждый раз при виде ее шарахался, а Гарри скрещивал у себя за спиной пальцы и мысленно отчаянно молился, чтобы Гермиона оказалась в хорошем настроении и не переломала им к ебеней матери все ребра и кости… Но, видимо, сегодня был как раз тот случай, когда маленькая Грейнджер была в крайне дурном и капризном расположении духа, и это стало понятно как раз тогда, когда Сириус и Гарри крепко тепло обнимались, стоя возле недавно наряженной елки в гостиной, а она бесцеремонно распахнула в комнату двери и, устрашающе уперев в бока руки, пронзила их холодным испепеляющим взглядом, процедив недовольное раздраженное: - А, ну конечно, это снова вы! А то, я думаю, что это за долбоебы такие, которые на ночь глядя решили устроить в доме очередную драку и срач?! Вы меня, между прочим, разбудили, вы вообще в курсе?! - Ой, детка, прости нас, пожалуйста, мы не хотели! - тут же с невинной очаровательной улыбкой извинился перед ней Сириус, и она тут же незамедлительно хмыкнула и поспешно вышла обратно в коридор, а Гарри тут же скептически сжал губы в одну тонкую линию и проговорил сухое безэмоциональное: - Малолетняя противная сучка. Гермиона такой не была! - Но она все равно наша и мы все равно ее любим, Гарри! Какой бы она ни была! - Да, но зато она нас нихрена не любит! - Любит! Просто этого не показывает! А точнее, может быть, и показывает, но очень редко… - Ладно. Плевать на нее. У нас сейчас есть дела и поважнее…Скажи мне, что там с Люпином? Он так и не вернулся? - Нет. В Ордене Феникса он ни разу за все это время не появлялся, телефон отключен, вестей от него никаких - ни записок, ни голосовых, ничего… - Пожиратели тоже не знают, где он. Говорят, исчез в один день с Томом и больше после этого возвращался.  - Может быть его уже давно грохнули, не думаешь? Все - таки война, разгромы, пожары…Все, что угодно, могло произойти… - Или эта подлая мразь, почувствовав что - то неладное, сбежала вместе с Пэттигрю. Он ведь тоже пропал, ты в курсе?  - В курсе. Месяц назад был масштабный побег из Азкабана, вот эта крыса вместе со всеми и удрала… - А кто сейчас там остался? Кто не сумел сбежать? - Из людей Темного Лорда, насколько я знаю, только Долохов. - Отлично. Тогда завтра утром мы к нему наведаемся. Может быть он сможет что - нибудь нам рассказать… .                 .               . - Дементоров мы отогнали, с безопасностью у нас все в порядке, так что можете спокойно заходить. Камера Антонина Долохова на втором этаже слева от санузла. - старый седой смотритель дрожащим костлявым пальцем указал на темный длинный коридор, и Гарри тут же с абсолютно каменным безэмоциональным лицом туда двинулся, а неуверенно плетущийся за ним Сириус судорожно нервно сглотнул, внезапно резко испуганно дернулся и приглушенно ошарашенно ахнул, когда дверь за ними вдруг с грохотом захлопнулась. Возвращаться сюда еще раз после всего здесь случившегося было для него особенно тяжело и болезненно.  - Тише, не бойся, все хорошо. - увидев на лице своего крестного немой шок и оцепенение, мальчик сию же секунду схватил его за руку и принялся неспеша поглаживать своим большим пальцем тыльную сторону его ладони, произнося размеренное успокаивающее. - Я здесь, я рядом, а пока я рядом, тебе ничего не угрожает…Просто попытайся на время забыть о дементорах и сосредоточиться на задании, ладно?…Вот, смотри, мы уже пришли…- юный Поттер, все еще не отпуская Сириусовой руки, неспеша завернул за угол и, пройдя еще несколько пустующих узких камер, остановился напротив одной, находящейся чуть ли не в метре от входа в туалет. Да уж, местечко просто зашибись, ничего не скажешь… - Ну привет, Тони. - с наигранным дружелюбием поздоровался Гарри, как будто Долохов был ему каким - то старым хорошим знакомым или другом. - Поттер? - тот моментально встрепенулся и подсел чуть ближе к решетке, смотря на незваных гостей с искренним недоумением и замешательством во взгляде. - Это ты? - Я. И не думай, что я пришел тебе помогать. Это, во - первых, должны были сделать твои великоразумные " товарищи ", сбежавшие отсюда месяц назад, а, во - вторых, Том запретил мне с тобой общаться, потому что ты в его глазах считаешься настоящей крысой и предателем.  - Ты лжешь! - Нет, Тони, не лгу. Он даже хотел прийти и прикончить тебя, но я в конечном итоге все же его отговорил…Мы же, в конце концов, все - таки не какие - то там садисты и изверги, а вполне нормальные культурные люди…Ну, по крайней мере я, Том и Сириус, а что же касается остальных, здесь я точно утверждать, к сожалению, не могу… - Довольно трепаться! Говори, зачем пришел или уебывай нахрен отсюда! - Мерлин, ну зачем же так грубо?! - театрально изобразил обиду мальчик, а затем язвительно ядовито ухмыльнулся и так же спокойно невозмутимо ответил. - Я пришел спросить, где Люпин.  - Какой еще Люпин? - Не строй из себя идиота, Долохов! Ты прекрасно знаешь, кто такой Люпин, потому что его совсем недавно по ложному обвинению запреторили на две недели в Азкабан, и вы здесь все дружно всей своей гоп - компанией его ебали! Забыл об этом, а, сука извращенная?! - Ты думаешь, я помню, кого мы здесь трахали больше месяца назад?! - мгновенно со злостью заорал в ответ Пожиратель, но Гарри вдруг резко выхватил из кармана пистолет и молниеносно приставил его ему ко лбу, предупреждающе едва заметно нажимая на курок.  - Тебе придется вспомнить, Тони, а иначе твоя жизнь оборвется прямо здесь и прямо сейчас в этой сраной вонючей грязной камере…Если ты этого хочешь, то можешь молчать, и тебя завтра же похоронят в какой - нибудь яме на Годриковом кладбище, а если хочешь еще хотя бы немного пожить, если это, конечно, вообще возможно в таком плачевном ужасном состоянии здоровья… - Хватит! Прекрати! Я понял! Понял! Я все скажу…Этот побег…Месяц назад…Макнейр, Пэтерсон…Они все убегали в одном и том же направлении, а вот Пэттигрю… - Что Пэттигрю? Отвечай! - Он убежал вместе с ним… - С кем " с ним "? - С Люпином. Он пришел за ним, а потом они исчезли. Трансгрессировали прямо с порога Азкабана. Я видел их из окна своей камеры…Печальное зрелище… - Подлая блядская сука! - внезапно с откровенной ненавистью и презрением процедил сквозь зубы мальчик, до боли в костяшках сжимая руки в кулаки и восклицая яростное остервенелое. - Они сдохнут! Оба! Сдохнут самой страшной мучительной смертью! Чертовы предатели! Как они посмели?!… Гарри все кричал и кричал, периодически извергая волны сильной невербальной магии и грубо встряхивая Долохова за воротник, а побледневший от холода и страха Сириус молчаливо стоял у стены и затравленно смотрел вверх, где на третьем этаже ( этаже, где держали самых жестоких и опасных преступников) была когда - то его большая темная камера под номером 376… Воспоминания захлестывали с головой, и через некоторое время он вдруг начал чувствовать такой дикий неописуемый страх и ужас, как будто его снова безжалостно швырнули за решетку и намертво заперли на ключ железную дверь, а он, раздирая в кровь руки и не переставая горько надрывисто рыдать, отчаянно пытался выбраться и кричал одну - единственную, наполненную неподдельной болью и опустошением фразу: " Я не виноват! Не виноват! Не виноват! "… Не виноват…Не виноват… Дыхание сбивается, кончики пальцев мелко непрерывно дрожат, а по телу пробегает знакомый леденящий душу холод… Что это…? Они ведь сказали, что отогнали всех дементоров! Сердце беспокойно трепещет в груди подстрелянной раненой птицей, а в голове неустанно стучат одни и те же оглушительные бессвязные слова: " Я не виноват! Не виноват…Прошу, услышьте меня! Я ничего не делал! Я никого не убивал! Не убивал!…" Сириус находится в таком сильном остолбенении и шоке, что совсем не замечает, как входная дверь перед ним резко распахивается, и крестник тут же выталкивает его на улицу, а затем моментально падает перед ним на колени и мягко обхватывает ладонями его лицо, начиная шептать ласковое твердое: - Сириус. Сириус, все закончилось, ты слышишь меня? Мы вышли оттуда, я с тобой, за нами никто не гонится…Посмотри на меня, Сириус, посмотри…Вот так, молодец…Ты слышишь, что я тебе говорю? Все в порядке, все уже позади…Просто закрой глаза и дыши…Вдох - выдох…Медленно…Спокойно…Вот так…Умница…Полегчало? Мужчина, сделав еще один жадный спасительный глоток свежего морозного воздуха, наконец - то, окончательно успокоившись и расслабившись, поднимает на мальчика жалкий щенячий взгляд и произносит любящее благодарное: - Да, полегчало…Спасибо… - Ну вот видишь! Я же обещал, что пока я рядом, с тобой ничего не случится! - Гарри осторожно обнимает крестного за шею и заботливо прижимает его голову к своей груди, продолжая невнятно бормотать ему на ухо какие - то теплые щемяще - нежные утешительные глупости. - Ну что ты, Сириус, успокойся…Если бы я знал, что ты так болезненно отреагируешь на наш поход в Азкабан, я бы в жизни тебя сюда не потащил! Почему ты мне ничего не сказал, а? - Я сам не знал…Что меня так накроет…Все произошло настолько внезапно… - Ну все. Уже все. Все закончилось. И не было там никакого дементора! Просто тебя от сильного стресса и волнения накрыла паническая атака, вот и все дела! Сейчас придем домой, полежим, выпьем по чашке горячего шоколада, и все, как рукой снимет! - Да мне уже и так хорошо, просто на тот момент почему - то стало как - то не по себе…Как будто я снова встретился с дементорами или своими кровожадными соседями из ближних камер… - Забудь об этом…Ты больше не в Азкабане, и никто не собирается причинять тебе какой - либо вред или боль…Это все уже давно прошло. Теперь ты официально свободный полноправный гражданин Англии, и никто не смеет тобой помыкать и где - либо тебя держать или закрывать. И плевать, что думает об этом министр Фадж и Молли Уизли! Со своими долбанутыми убеждениями и стереотипами они пускай идут на хуй! А мы с тобой никого слушать не будем, да? - Да…Ты прав…Не будем…- Сириус неспеша поднялся с земли и перевел взгляд на серое свинцовое тяжелое небо.  Сегодня днем ожидалась очередная свирепая снежная буря… .                  .                . - В старом доме его матери в Уэльсе его нету? - Нету. - А в Миддлтоне у его старого друга? - Тоже.  - И что же нам делать? - Хуй муравью приделать! - внезапно громко издевательски воскликнул в ответ на адресованные друг другу вопросы орденовцев Гарри, и Сириус тут же довольно резко толкнул его в бок, вызвав у него при этом искренною злость и холодность во взгляде.  - Гарри, выйдем на секундочку? Я хочу кое - что тебе сказать. - молодой Блэк делано улыбнулся находящимся в откровенном ахере мракоборцам, а затем поспешно вывел крестника в коридор и, отойдя на достаточное расстояние от двери, резко и довольно грубо встряхнул его за плечи, процедив строгое недоумевающее. - Ты какого хрена творишь, а?! Хочешь, чтобы нас начали в чем - то подозревать?! На Аластора с Кингсли матом! Вообще что ли страх потерял?! Они же меня потом заживо сожрут! Еще одна подобная выходка, и я вымою тебе рот с мылом, уяснил?! - последнюю фразу он прокричал особенно громко, а затем вдруг быстро прижал уже успевшего раскраснеться от злости и возмущения мальчика к себе и успокаивающе погладил его по голове, постепенно сводя волны удушающей невербальной магии на нет и шепча едва уловимое ласковое. - Ну что ты, щеночек, не злись. Это я так, чисто для них сказал! Конечно же, я ничего не буду тебе вымывать, но просто должен же был я как - то объяснить то, зачем я так спонтанно вывел тебя в коридор! - Да! Чтобы снова сюсюкаться с ним, как с маленьким трехлетним ребенком! - послышался с балкона второго этажа скептический недовольный возглас Гермионы, и им с Гарри на голову тут же посыпались маленькие оранжевые мандариновые шкурки.  - Да ладно, детка, не обижайся! Ну хочешь, и тебя обниму? - моментально принялся с нежностью кричать в ответ мужчина, но девочка лишь показала ему один очень некультурный " матерный " жест, после чего деловито удалилась к себе в комнату и с грохотом захлопнула за собой двери, да причем с такой силой, что даже по стенам и потолку, кажется, прошла неслабая опасная угрожающая вибрация. - Господи, ну почему она такая злая?! - Не знаю, Гарри, не знаю…Сложно сказать… .                 .                . Том возвращается ровно через два с половиной месяца, когда Гарри уже совсем отчаивается и напрочь перестает верить в то, что принадлежащий теперь только лишь ему Темный Лорд еще хотя бы раз его поцелует и трогательно - нежно прижмет к себе, баюкая горячим любовным шепотом, разливающимся по его телу трепетными удушающими волнами неподъемной к нему любви и нежности, когда - то заставившей его - знаменитого великого Гарри Поттера - глубоко наплевать на все глупые стандарты и принципы и так по - детски наивно открыть свое сердце тому, кого во всем мире считают жестоким беспощадным убийцей и злодеем… А потом он приходит снова… Тихонько отмыкает однажды поздним февральским вечером беспалочковой магией двери на Гриммо, бесшумно подходит к понуро стоящему у окна Гарри сзади и мягко опускает руки ему на плечи, произнося негромкое насмешливое: - Как тут поживает мой маленький золотой мальчик? " Круцио " за время моего отсутствия больше никто не накладывал?… И Гарри рыдает… Громко, отчаянно, надрывисто… Висит на его шее, как маленькая беспомощная обезьянка, и что - то с искренним облегчением и радостью лепечет ему на ухо, а тот горячо исцеловывает его нос, лоб и щеки и тщетно пытается его успокоить, обещая больше никогда в жизни его не бросать и быть рядом с ним всю свою оставшуюся жизнь… Гарри постепенно успокаивается, чувствуя размеренное приглушенное биение под своим ухом. Собственное сердце бьется ему в такт…