Прыжок ввысь

Солнце косыми полосами ложится на заброшенную спортивную площадку. Дейдара спрыгивает на землю, отпустив турник, и ещё раз тянет спину, хрустнув суставами. Разминка окончена, да и мелкий уже должен быть здесь. Впрочем, белобрысой макушки этого недоразумения нигде не видно, и Дейдара аккуратно встаёт на скейт. Первое движение – пробное, хотя он достаточно уже разогрет; блондин осторожно наступает на загнутый край доски и без труда взмывает вверх, поджимая ноги. Скейт оказывается под мышкой, как тут и был, и Дейдара позволяет себе довольное «хм». Можно и начинать. Дорожки в парке что надо, и малышни уже нет – Тсукури проносится с самоубийственной скоростью через весь парк, легко перемахивая через бордюры и парапеты. И ещё раз, теперь уже намеренно перепрыгивая через лавочки и прокатившись по облупленным перилам лестницы, едва удерживаясь на одном колесе. Ветер в лицо, заходящее солнце, крики залетевших с помойки чаек и стремительное движение – что ещё нужно, чтобы почувствовать себя живым?.. – Хей! Ты не наёбнулся ещё, псих? – Я тебе сейчас так наёбнусь, хм, – обещает Дейдара, отточенным движением отправляя доску себе в руки. Наруто машет ему, сидя на покрытом граффити заборе. И когда только успел… – Давно катаешься? – Узумаки спрыгивает на землю и тут же хлопает по протянутой ладони. Дейдара замечает, что джинсы у этого придурка закатаны даже выше колен – видимо, сильно навернулся в прошлый раз, когда зацепился за собственные штаны. – Только пришёл, – Тсукури охотно принимает сигарету; они идут по дорожке – вместе, и перед ними ложатся их собственные тени, гротескно растянутые утопающим в заливе солнцем. Мимо проходит какая-то женщина, даже не оглядываясь; у неё стройные ножки и достаточно короткая юбка, чтобы Дейдаре захотелось обернуться и проорать что-нибудь вслед, но мелкий, мать его, тащится рядом, и приходится ограничиться откровенным взглядом. Впрочем, дамочка всё равно пробегает мимо. Дейдара выбрасывает бычок в фонтан одним щелчком; тот шипит и остаётся плавать на поверхности вместе с парой опавших листьев. – Ну что, мелкий, – Тсукури отправляет скейт на землю, придерживая его ногой. – Готов показать мне падение века? – Не дождёшься, – Наруто легко выбивает из-под него доску и привычно набирает скорость. Чему-то он всё-таки научился, довольно думает Дейдара. Узумаки справляется с лавочкой, как будто всю жизнь игрался с доской, но тут же эпично переворачивается через мусорку, пропахав носом землю. Хорошо, что не асфальт, решает Дейдара и пинком переворачивает скейт, прежде чем протянуть приятелю руку. – Твою мать, – Наруто осторожно ощупывает лицо и хватается за коленки. – Блядь, как ты вообще это делаешь? – Молча, неудачник, – Тсукури толкает его на лавочку и осматривает доску – в конце конов, у мелкого заживёт, а вот раздолбанные колёса пора бы уже и сменить, сами они не вырастут. Дождавшись, пока Узумаки перестанет недовольно пыхтеть и оттирать влажную от осенних дождей землю с лица и одежды, Дейдара всё-таки сменяет гнев на милость: – Тебе надо смотреть, куда едешь, хм. И толкаться сильнее, если хочешь справиться с чем-то повыше бордюра. – Да я не успел просто!.. – Чего тут успевать, просто ставишь ногу на край, хм. Ты вообще думаешь, что творишь? Вот впишешься мордой в асфальт, тогда успеешь, хм. Придурок. Дейдара шлёпает по карманам, отыскивая собственные сигареты; Наруто наворачивался и похуже, а он сам, пока учился, кажется, переломал всё кости, какие только можно, не считая ещё трёх досок. Вообще, по-хорошему, мелкому бы свой скейт надо, этот для него легковат. Сказать ему, что ли… В кармане неожиданно обнаруживается тонкая пачка зубочисток из тех, что курит Итачи. – С яблоком? – издевательски спрашивает Наруто. Тему пытается сменить, засранец, думает Дейдара и всё равно отвечает: – Это Учихи. Наруто фыркает; Тсукури думает, что Итачи, чёртов зануда, будет ужасно недоволен, что он опять упёр его сигареты. Впрочем, невозможный педантизм Учихи всё равно позволит ему найти повод трахнуть мозги любовнику насухо. – Я ещё попробую? – Доску сломаешь – я тебе её в задницу засуну, хм, – сурово обещает Дейдара и всё-таки щёлкает колёсиком зажигалки. Ароматизированная гадость непривычно расплывается в прозрачном осеннем воздухе. Как акварель в банке, почему-то думает Дейдара – мелкий Учиха рисовал под надзором Итачи всю субботу. Это блондин помнит хорошо хотя бы потому, что в итоге грязная вода была вылита на его любимую футболку. И Тсукури сильно сомневается, что это был несчастный случай – впрочем, семейные проблемы Учих его волнуют примерно как пробы марсианского грунта. – Да я осторожно, – Узумаки аккуратно прокатывается вдоль дорожки, сразу видно, что бережёт содранные коленки; потом ещё раз, уже смелее. Отталкивается и перелетает через лавочку – неуверенно, но удачно, и Тсукури решает, что за ним можно не следить. По крайней мере, не пялиться на каждое движение; себя Дейдара в этом возрасте помнит сумасшедшим без тормозов, который брался за любимый скейт, едва снимали гипс, и тут же наворачивался снова. Чёрт, он старше этого придурка лет на пять от силы, а сидит и предаётся воспоминаниям как чёртов старик. А между тем ему всего двадцать три, руки у него забиты татухами до самых плеч, и тоннели в ушах; их, впрочем, почти закрывают отросшие блондинистые патлы. Короче говоря, Дейдара Тсукури весь – квинтэссенция того, что заставляет выдрессированного родителями Итачи кривить губы, и ему это нравится. Чертовски нравится, если подумать. – Эй, смотри, как я могу! – вновь осмелевший Наруто перемахивает через мусорку, издавая победный вопль. – Смотри не наёбнись, лузер, – смеётся Дейдара. Где-то в рюкзаке начинает пищать мобильник. Наруто подходит и плюхается на лавочку, пока Дейдара отыскивает телефон среди своего барахла. – Кто там? – шёпотом спрашивает Узумаки, стоит приятелю вытащить светящийся гаджет. – Итачи, – Дейдара для надёжности машет рукой, чтобы мелкий точно заткнулся. Пусть он и сам не идеален, но не признать, что его любовник – псих, с которым шутки прокатывают примерно как с фонарным столбом, было бы просто глупо. В конце концов, каким бы фриком сам Тсукури ни был, это не он, а Учиха расчертил всю стену в коридоре под миллиметровку в очередном припадке педантизма. – Добрый вечер, Дейдара-кун, – сообщает ему знакомый голос сквозь мембрану мобильника. – Понял, умолкаю, – Наруто усиленно принимается болтать ногами, и Тсукури одной левой вытаскивает сигареты. – Привет, – Дейдара закрывает глаза. У Итачи красивый голос, не слишком низкий и глубокий баритон, в который хочется вслушиваться бесконечно. Когда он читает вслух экономические сводки по вечерам, Дейдара безропотно слушает, даже если тот принимается критиковать внутреннюю политику государства или обсуждать с самим собой финансовые стратегии главных конкурентов Учиха Лимитед Инк. – Я опять упёр твои сигареты, хм, – сообщает блондин на всякий случай. – Я знаю, – в голосе Учихи звенит лёгкий упрёк, и Дейдара чувствует укол вины. В конце концов, он мог бы прилагать чуть больше усилий, чтобы не нарушать заведённый как часы порядок жизни этого зануды. – Надеюсь, ты постараешься так больше не делать. – Да, конечно, – в сотый раз обещает Дейдара и съезжает по лавке вниз, почти упираясь небритым подбородком в широкий ворот своей футболки. Наруто, устав ждать, поднимается и снова берётся за скейт – приходится показать ему кулак. – Не хочешь мне напомнить, во сколько ты обещал сегодня вернуться? – Нет, хм, – Тсукури тушит бычок об лавку и пытается не промахнуться мимо голубя. Наглая птица продолжает бежать, раскачиваясь всем своим жирным телом и маленькой уродливой головой, только клюнув подачку и тут же брезгливо отбросив её в сторону. – Слушай, я у предков был. Я ж не знал, что маман меня поймает за шкирку, хм. В конце концов, они и так меня почти месяц не видели. – Ты как стихийное бедствие, Дейдара-кун, – устало сообщает ему Учиха. – Тебе стоит заранее планировать своё время. В твоём возрасте пора бы уже… – Не ной, пожалуйста, хм. Я выгуляю мелкого и приду. Тебе купить пива? – Нет, спасибо. Я спать лягу, не буди меня, – Итачи отрубается; наверное, он обиделся, хотя, может быть, у него завтра какая-нибудь очередная важная встреча. Дейдара крутит в руках зажигалку, когда Наруто возвращается к нему. – Как он там? – Узумаки приземляет скейт на скамейку между ними. – Занудствует, как обычно. Задолбал уже, – нарочито небрежно бросает Дейдара. – А я думал, вы идеальная пара, – Наруто запрокидывает голову назад, глядя в начинающее темнеть небо. За их спинами над зубчатым рядом многоэтажек уже блестят первые звёзды. – Ну, типа противоположности притягиваются и прочая херня. Как… – …собаке седло, хм. Ага, как же, – Дейдара улыбается, потому что даже с поправкой на отвратительный характер Учихи у них есть гораздо больше, чем клёвый трах по субботам. – Хей, Дейдара… можно я в следующий раз приведу кое-кого с собой, а? – Я тебе нянька для детсада, я не пойму?.. Над их головами загорается фонарь; Дейдара думает, что с Итачи у него, конечно, есть надёжное будущее с общим домом, совместными походами за шторами и на дни рождения друзей, с качественным, как по учебнику, сексом в отведённое строгим учиховским расписанием время… Но в жизни, мать её, должно быть какое-то движение. Взрыв чувств, что ли. Что-то непредсказуемое. – Ну пожалуйста… это важно. – Чего у тебя опять стряслось, хм? – Дейдара встаёт, готовясь показать мастер-класс. – Саске. Я хочу, чтобы он с тобой познакомился. – А то мы не знакомы, блядь, – Тсукури легко проезжается по дорожке вниз и возвращается, круто развернувшись. Мелкого Учиху он знает почти столько же, сколько спит со старшим; поганец, кажется, ему больше нервов попортил, чем три сессии разом. Сучёныш, думает Дейдара; этот мелкий спиногрыз с самого начала решил, что аники – его частная собственность, и усиленно начал мстить интервенту буквально с первого же дня знакомства. Тсукури, впрочем, платил ему взаимностью, отвешивая подзатыльники и гоняя, когда только можно, за спиной его идеального братца. – Я не это имел в виду, – Наруто неуверенно чешет и без того взлохмаченный затылок. – То есть он вроде как мой друг, и… – И я тоже твой друг. Ты предлагаешь дружить семьями, хм?.. – Нет, ты не понял! Слушай, он просто уже уйму времени бесится из-за того, что ты… ну, вы с Итачи… – Из-за того, что его ненаглядный братик гей, – припечатывает Дейдара. Смотреть на мелкого сверху вниз становится скучно, и блондин снова встаёт на скейт. Но не едет, а только раскачивается, стараясь не перевернуться, отправив доску себе в руки. Фокус не выходит, он привык делать это одной ногой, и теперь рефлексы берут своё, заставляя раз за разом спрыгивать на пыльный асфальт. – Ну да. Я подумал, если он узнает, какой ты, он перестанет так злиться. Знаешь, я… – Ты дебил, хм, – перебивает его Дейдара. – Он теперь ревнует ко мне не только брата, но и тебя, тупица. Хочешь, чтобы он в тапочки мне насрал, я не пойму?.. Узумаки только смеётся, поднимаясь со скамьи. – Я серьёзно. Он вечно злой ходит, как будто у него любимого мишку отобрали и помидоры увели из-под носа. – Или как будто я трахнул его драгоценного брата, хм. Пусть ходит, тебе что, жалко?.. Дейдара цепляет скейт к рюкзаку и забрасывает его себе на спину; они бредут в сторону выхода из парка, и в кустах отчаянно начинают стрекотать цикады. Почти темно; воздух кажется по-летнему сладким, хотя Тсукури знает, что скоро осень. Грёбаная осень, когда Итачи берёт отпуск и сваливает куда-то во Францию, каждый чёртов год. Зануда, снова думает Дейдара беззлобно. – Он же мой друг. Не хочу, чтобы ему было плохо, – Наруто разводит руками и улыбается так, как будто то, что он говорит, – самоочевидная истина. Дейдара не отвечает ничего; если этому придурку вздумается припереть сюда Саске – пожалуйста, он не станет его останавливать. По большому счёту, ему плевать, так даже лучше, потому что без постоянного калейдоскопа событий его грёбаная жизнь остановится, как будто он Итачи или девяностолетний старик. У выхода из парка стоит торговый автомат, блестя лампами дневного света. Выпивку в такое время, конечно, он не продаст, но Дейдара всё равно останавливается, хлопая себя по карманам. – Угощаю, – он протягивает Наруто покрытую испариной банку. И тут же сам щёлкает колечком своей. – Спасибо, – улыбается мелкий. Они стоят под темнеющим небом, вдыхая густой запах августа из парка и слушая непрерывный концерт цикад, стихающих, когда мимо на запредельных скоростях проносятся сверкающие фары машин. – Знаешь что? Приводи своего мудака. Кого хочешь приводи, мне насрать, – говорит Дейдара весело и швыряет в мусорку смятую банку. Он ожидаемо промахивается, и железка, роняя недопитые капли, отлетает к бордюру. Наруто смотрит на него, моргая, и Дейдаре зачем-то хватает его за подбородок. То есть как – зачем; всё и так понятно. Поцелуй выходит долгим, с кофейным привкусом проглоченной газировки, Наруто снова моргает, но потом уверенно проводит языком по губе приятеля. Где-то совсем рядом по мостовой бойко стучат чьи-то каблуки, слышатся весёлые голоса припозднившейся компании. Высоко в ясном небе торопливо зажигаются звёзды; спит у себя дома, укрывшись одеялом, как саваном, Итачи. Впрочем, Тсукури почти железно решил его разбудить и трахнуть вне расписания, как только вернётся. Ветер шевелит волосы на двух светловолосых затылках, напоминая об осени; август закончится, Учиха уедет и вернётся, начнутся пары, но Дейдара всё равно будет так же, изо дня в день, гонять на скейте и распугивать почтенных мамаш, воевать с Саске и приглядывать за мелким придурком. Прямо сейчас Тсукури кажется, что жизнь – это прохладный коктейль с запахом кофе и этой тёплой ночи, важно вступающей в свои права, и его хочется проглотить как можно больше, пока он молод, чтобы получить от своей судьбы всё, на что только расщедрится эта суровая старуха. Они расходятся, привычно махнув друг другу рукой и перепрыгнув через ограду. Дейдара уверенно шагает по зебре, и ему чудится, что где-то в звёздном небе лежит оно, огромное и прекрасное, которое непременно наступит – их будущее. Он облизывает губы, совсем как Наруто, и улыбается своим мыслям, пряча под капюшоном наушники. Он совершенно точно знает, что счастлив. Даже если Итачи снова станет нудеть. В конце концов, спать ему осталось недолго.