aloom in your heart

      Чим просыпается, словно от десятилетнего сна. Долго приходит в себя. Чонгук шуршит вещами в шкафу, что-то снова напевает. Пак улыбается. Осознаёт, что он так любит жить. За всеми этими перепетиями он даже забыл про чтение. Поэтому составил в своей голове планы на ближайшие дни. — О, проснулся. — Чон выглядывает из-за дверцы, завязывая галстук. — Мне сегодня не мешай, буду доделывать работу. Отправлять в издательство нужно уже вот-вот. Поэтому не приходи рано.       Чимин посмеивается и кивает. Слезает с кровати, разминая шею. Идёт умываться, улыбаясь себе в зеркале. Реальная новая жизнь? — Тебя Гасон искала. — говорит Чон. Пак выглядывает, вытирая лицо полотенцем. — Кто? — Ли Гасон, кто ещё, кому ты нужен. — Вот спасибо. — Чимин тыкает друга в бок и пару раз кивает. Да, за всем этим он так с ней и не поговорил. — Я пошёл, не натвори дел. — Гук скрывается за дверью, а Чим лишь улыбается, думая про себя, что Чон, хоть и помладше будет, а ведёт себя, как хён.       Дорожки узкие. Пак идёт, закидывая далеко вперёд ноги, засунув руки в карманы брюк. Он знает, что ещё долго слухи о нём будут ходить. Но теперь ему всё равно. Видимо, именно потому, что он не любил, он отпустил так легко. Но предстоит нелёгкий разговор с Джином.       На сердце спокойно, разве что оно слегка трепещет от уже забытых спокойных ощущений.       Главный корпус встречает Чимина привычным величием. Пак останавливается, смотря на массивные часы на стене. Переведя взгляд на садик сбоку здания, он замечает знакомую фигуру. — А вот и Гасон. — он подходит, улыбаясь, и садится рядом с ней на скамейку. Девушка без слов, не отрываясь от телефона, протягивает ему сок. — Сама меня искала, а сама ни привет, ни здравствуйте. — парень наигранно дуется и открывает упаковку, втыкая трубочку и делая первый глоток. — Как ты?       Гасон выключает телефон, засовывает его в карман жилетки и поднимает взгляд на парня, складывая руки на груди. — Это ты как. — А что я? — Пак непринуждённо вскидывает брови, потягивая из трубочки сок. — Неприятная ситуация всё же… — Да забей уже, видишь же, я в порядке. Но. — он хмурится. — Ты твердила мне, что ей нужна поддержка, а она вон как со мной. — А откуда я могла знать…       Оба замолкают, смотря себе под ноги. — Всё же я рада, что всё так произошло. — шепчет Гасон себе под нос. Почему-то хочется, чтобы Чим это услышал. Тогда же встаёт, поправляет юбку и вздыхает. — Пошла я. Встретимся позже. — Эй, подожди. — Пак не понимает, провожает взглядом худощавый силуэт. Сминает коробку из-под сока и кидает в мусорку. Вздыхает непонятливо и тащится ко входу.       Всё кажется странным и непривычно спокойным. На парах те же настроения, те же лица. Разве что изредка слышится шёпот. Сложно сначала было переступить порог злосчастной лекционной, но Чимин смог и это. Всё же, новая жизнь. Но, смотря на всё, что его окружает, он поймал себя на странной мысли.

«Всегда было так пусто?»

      Да, пустота внутри кажется необычной. Сложно привыкнуть к ней. Какой-то осадок висит под желудком и жжёт, но не критично. Это пройдёт. А вот в груди спирается дыхание, словно воздуху слишком много места.       Учительница Ли Михва ни разу не бросает взгляд на Чимина. И к этому нужно будет привыкнуть. Стыдно как-то за себя… Теперь на лицо видны все недостатки этой девушки, как ни пытался Пак представить былое.       Парень, конечно, не собирался сидеть тише воды ниже травы, но с чувствами правда завязал. Вот так просто, пока они не свили в нём гнездо.       На перемене Чимин ищет Джина. Тот оказывается в привычном месте: в музыкальном классе.       Пак виновато улыбается, когда замечает друга у окна с книгой в руках. — Что читаешь? — на этот вопрос Джин поворачивается и на выдохе улыбается, откладывая чтение. — Братья Карамазовы.       Чимин складывает губы трубочкой и свистит. — Крутой. — улыбается.       Джин оглядывает друга с ног до головы. — Вижу, ты в порядке.       В ответ кивают. — Да. Я, как поражённый с первого раза правдой жизни, поднимаю руки. Ты был прав… — ох, как непросто Чимину это говорить. Он ведь не привык дела решать словами, хотя следовало бы научиться.       Старший всё понимает, поэтому только улыбается в ответ, понимая, как Паку нелегко признаваться в этом. Поэтому Джин просто разводит руки для объятий, позволяя Чимину таким образом загладить свою вину. Похлопывает его по спине и говорит, что младший молодец и будет умнее в следующий раз.       А Чим благодарен. Его хён всегда был таким, это Пак просто пыжится.       Джин предлагает прогуляться. Идёт, мечтательно оглядываясь по сторонам, руки за спину. Чимин всё думает, как Ким, который живёт в каком-то своём мире, знает так много о мире реальном. Где эта граница в этом загадочном человеке?       Сейчас в голове созрел один вопрос. Если Ким был влюблён в госпожу, неужели он не видел, какая она на смом деле? Это по-настоящему заинтересовало Чима, поэтому он вскоре и задал этот вопрос, смотря себе под ноги на то, как чёрные лакированные туфли отражают солнечные лучи. — Не скажу, что я был глупым. Сейчас, когда думаю об этом, кажется, что тогда я просто присматривался к жизни. А потом резко оторвался от неё. Почему она заинтересовала меня… точно сказать не могу. Помню, что мне хотелось скорее признания, чем любви. Почему-то её мнение стало для меня основным в какой-то момент. — Та же ситуация…       Джин улыбается, продолжая осматриваться по сторонам. — Потом мне было стыдно за себя, потом я задавался вопросом «почему?», а потом понял, что всё это не стоило того, потому что Госпожа, сама по себе, пустышка. — Пустышка.?       Старший вздыхает и смотрит на Чимина снисходительно. — Она ничего из себя не представляет. Она не способа заполнить чью-то пустоту. В ней недостаточно чувств её собственных. Поэтому она берёт их из стихов, что сначала дурманит. Её сестра, Гасон… Я общался с ней в то время. Она уже тогда говорила, что её сестра странна, поэтому не стоит обижаться. А я и не обижался, я негодовал.       Пак только медленно кивает. Значит, он такой не один. От этой мысли становится не по себе. Образ учительницы раздувается в публичную обманщицу, хотя Чимин понимает теперь, почему всё так происходит, и не винит её в этом. Обидно, конечно, что эта девушка заботится о собственном хорошем положении, пренебрегая другими, но… Люди, ведь. Теперь её образ подходит под детективы Чонгука. Чимин ухмыляется своим мыслям и возвращается в реальность, в которой Сокджин о чём-то усиленно думает. — Я рад, что мы снова друзья. — Пак развеивает обстановку, заставляя старшего улыбнуться. — А что, мы прекращали ими быть? То, что ты меня ударил, ещё ничего не значит. — Ну, прекрати вспоминать…       И оба смеются. — А что насчёт пустоты… Разве госпожа обязана её заполнять? — Что такое любовь, Чим?       Пак мнётся с ответом, потому что сам в этом полный ноль. Озадаченно пожимает плечами, ожидая ответа от умного друга. — Любовь — это то, что поселяется внутри и заполняет так называемую комнату одиночества… или одинокую комнату внутри тебя. — Комнату одиночества…? Это ещё что…       Джин кивает, поджав губы. — Как тебе сказать… Я вывел это понятие относительно недавно. С английским дружишь? — Чим мычит в знак согласия. — Так вот, aloom. От слов alone и room. Скажи же, идеальное сочетание. Поэтому, говоря aloom in your heart, я говорю о том самом чувстве пустоты, которое вызывает одиночество. И если любовь приходит и приходит в своём обыкновенном, настоящем и искреннем виде, она поселяется в этой комнате. Но тут есть ещё другие факторы. Эту комнату может заполнить не только возлюбленный, но и друг. Но это уже посложнее.       Чимин распахивает глаза, смотря на Джина. Как этот парень так точно описывает всё то, что сам Пак испытывает на себе. Теперь ему кажется, что в нём есть та самая комната, а дверь туда приоткрыта, постоянно скрипит, напоминая о себе. Становится так тоскливо и непонятно, что начинает мутить. Парень сразу мрачнеет и утыкается взглядом в землю, что не проходит мимо внимания Джина. — Что, попал по больному? — Собственно, как и всегда. — бурчит под нос Чимин и останавливается у теннисного корта, садясь на площадку и закидывая голову к небу. — Ты всегда точно описывал, что я чувствую, не знаю, как тебе это удаётся…       Джин посмеивается и садится рядом. Не отвечает на вопрос, а задаёт свой. — Знаешь, что с госпожой Ли много интрижек связано? Даже эти слухи правда.       Чимин знает, что разочаровываться ещё больше не придётся в состоянии, в котором он сейчас. Джину верить всё равно приходится, поэтому парень лишь вопросительно вскидывает бровь, чувствуя, как тёплый ветер обдувает лицо. — Мне жаль, что ты всё это время жил в неведении. Я уже смирился. И порой не мог терпеть присутствие госпожи в нашем универе после всего… — Ну чего там, говори уже, уже тошно… — Ладно уж… Госпожа была влюблена в Чонгука. Было это недолго и закончилось странно, но факт остаётся фактом. Об этом знали немногие, поэтому до тебя не дошло. А Чон сам по себе, как воды в рот набрал. Ему не нравилось всё это.       Чимин не воспринимает все последующие слова, ему в голову врезается фраза «госпожа была влюблена в Чонгука». Что за сумасшествие происходит в этом месте, Чимин не мог понять. Теперь вся эта ситуация казалась до жути неправильной, слишком неприятной для обсуждения. — То есть… серьёзно? — на это старший кивает, поджав губы и положив руки на прижатые к себе колени. — Не удивляйся сильно… Тебе ещё предстоит всё узнать.       Чимин не понимает, медленно поднимается, смотря на макушку друга. Потом просто разворачивается и уходит. Джин же всё понимает и не принимает попыток остановить.       Слишком много информации было скрыто. Слишком много нужно обсудить. Прижать Гука к стенке и спросить, что вообще происходит, спросить Гасон, почему та вообще заварила всю эту кашу и почему всё привело к тому, что они имеют сейчас. Волновали слова Джина о том, что Паку ещё предстоит всё узнать. А ему лишь бы уже побыстрее и прекратить это всё. Похоже, Джин тоже не мог долго скрывать. Стоило Чимину зайти в комнату и получить шипение от Гука, на телефон приходит смс от старшего.

«Гасон тогда встречалась с Чонгуком.»

      Дверь комнаты внутри Чимина с грохотом захлопывается.

***

      Пак помнит, как он подходит к Гуку, разворачивает его на стуле и хватает за плечи. Смотрит ему в глаза, сильно сжимая пальцы. Спрашивает лишь одно «Почему всё прошло мимо меня?» и зарывается пальцами в волосы. Ему всё равно, кто с кем встречался. Было обидно, что никто ничего не сказал. Все только сбивали с толку и в результате довели до того, что Чимин выслушал вчера.       Чонгук молчит, понимает, что теперь всё известно. Чим усиленно думает и вспоминает, какую историю рассказывала Гасон. Всё сходится.       В этом во всём нет никакого смысла. Пусть это всё сгинет, разломится, распутается, и всё начнётся сначала, с другого пути.       Чимин садится на пол, опираясь спиной о кровать. Внутри что-то ноет и гудит. Почему-то становится обидно за все его мысли и былые чувства. Кажется, всё это время его водили за нос. Пак знает, что всё это не стоит его нервов. Но он с удивлением обнаруживает, что у него никогда не было жизни, раз он сейчас возится в этой непонятной жизненной жиже, вместо того, чтобы думать об учёбе.       Чтобы сбить все эти мысли, Чимин формирует вопрос и, посмотрев на задумчивого Гука, бегающего пальцами по клавиатуре, задаёт. — Гасон не приходила?       Теперь, зная правду, Чимин не может так просто воспринимать всё, как раньше. Эти двое были настолько близки… И почему тогда «были»? — Приходила за полчаса до тебя. Сказала, раз тебя нет, придёт завтра. — Ясно. — отрезает Чимин и встаёт, снимая галстук и закидывая его в тумбочку. Идёт к выходу, перед этим ещё раз глянув на Чонгука, который, кажется, уже не обращал ни на что внимание, и скрывается за дверью.       Он никогда не ходил к женскому корпусу. Поэтому сейчас идёт неуверенно, зажато. Смотрит по сторонам, опасаясь. На каком этаже она живёт? Он обходит здание, заглядывая в окна. Что он вообще здесь забыл? Но факт того, что, узнав от Джина то, что он узнал, что-то внутри сломалось, он не мог отпустить так просто.       Он видит её, стоящую на балконе четвёртого этажа. Гасон замечает его, опускает плечи и скрывается в здании. Чимин включает режим ожидания, оглядываясь по сторонам. Здесь, за корпусом, начинался лес, уходящий в горы. Запах потрясающий, помогает успокоить сознание.       Она выходит в свободной футболке и шортах. Волосы непривычно распущены, выражение лица не читается так просто. Пак оглядывает её и вопросительно смотрит в глаза. — Чонгук сказал, ты приходила. — Да. Но я сказала, что зайду завтра. Не ожидала увидеть тебя здесь. — она серьёзна и спокойна. Не знает, куда деть свои руки, поэтому прячет их за спиной. — Пройдёмся?       Чимин кивает и идёт следом за Гасон по тропинке, ведущей к беседке. — Ты о чём-то хотела поговорить? — в ответ она молчит. Заходит в беседку и садится на скамейку, смотря в сторону корпуса. — Что-то случилось? — Не особо. — Кстати, может, объяснишь, почему ты была рада, что всё получилось так, как мы имеем сейчас?       Гасон переводит взгляд на парня, сидящего рядом, оперевшегося ладонями о скамейку, смотрящего на неё. Что-то здесь не так… И Чимин тоже это чувствует. — Сколько мы знакомы? — неожиданный вопрос. — Около месяца уже… А что? — Чимин удивлён. — А я знаю тебя давно.       Парень теряется и горбится, отводя взгляд в пол беседки. — Но это не было сказано с целью уколоть, нет… Просто. Посчитала нужным сказать. — Меня больше интересует, почему ты сразу не сказала, что встречалась с Чонгуком. — А, это… А что, это было для тебя так важно? Неужели? — Нет, просто… — а действительно, почему. Всё из-за ощущения собственной непричастности ни к чему и неведении? — Ты не подумай, что ты мне нравишься или что-то такое, я просто чувствовал себя… — А ты мне нравишься, Пак Чимин.       Парень давится слюной и резко поднимает взгляд на девушку. Она серьёзна и смотрит в упор на него, опираясь, как и он о скамейку.       Что это… Неужели, если бы Чимин признался госпоже, она бы чувствовала себя так же? Хотя, нет… Это почему-то ощущается по-другому. Совсем по-другому. — Я… не знаю, что и сказать… — всё, на что хватает Чима, и он медленно встаёт. — Я и подумать не мог, и… Прости…       А Гасон всё смотрит на него. Вспоминает всё, что было и улыбается коротко, но искренне. — Я тебя не принуждаю, Чимин. Просто хотела, чтобы ты знал.

***

      Пак плетётся по лестнице в комнату. Открыв дверь, видит лишь свет от монитора ноутбука Чонгука и его самого, пялящегося в экран. Чимин тихо садится на свою кровать, облокачивается о колени и закрывает ладонями глаза. Голова гудит, ничего не понятно. Думать не хочется, да и Пак уже сам по себе не может. — Гу, почему вы расстались? — вопрос рассекает прелый воздух. Чонгук поднимает спокойный взгляд и отставляет ноутбук на подушку. — Она сказала, что любит другого. Иронично, что им был ты. — Чон тянется к лампе на тумбочке, но Чимин останавливает его словами: — Не включай. Не могу смотреть тебе в глаза.       Чонгу мягко смеётся и садится в позу лотоса на кровати, опираясь подбородком на руку и улыбчиво смотря на друга. — С чего бы? Неужели чувствуешь себя виноватым, что разлучил нас? Серьёзно, Чим, забей. Даже если я и любил её, ей было лучше бросить меня. Я принял её решение и поэтому ничего не сказал тебе. Ты сам должен был обратить на неё внимание. — ухмыляется. — Ну что, как она тебе? Нереальная, верно? — Не знаю, Чон… — Она же тебе призналась? — Чонгук и так всё понял без ответа Чимина. — А ты отверг. — Откуда… — Я говорил ей, что ты к ней равнодушен, но она, так же, как и ты, любила безответно. Просто ты любил импульсивно, а она — продуманно. — Я схожу с ума… — Пак зарывается в волосы. — И такое бывает. — Чон взъерошивает свою шеввелюру на макушке и опускается на подушку. — А она мне рассказала, как ты с её волосами играл, к стенке, бывало, прижимал. Постоянно об её сестре говорил, от чего Гасон долго обижалась на своё положение в этой ситуации. Я уж думал, может, реально ты запал, а притворяешься занудой или не хочешь принимать…       Чимин впадает в странное состояние, пока Чонгук пересказывает слова Гасон. Он сам вспоминает все моменты, винит себя, что причинял и девчонке боль. Он понимал, что сам мало что в силах сделать. Он постоянно жалел себя, как ребёнка с неоднозначным детством, но он постоянно забывал о том, что ему не одному было тяжело. Чонгук часто держал всё в себе, как и Гасон. И только он, Пак Чимин, показывал всё наружу, хотя казалось, что он не нужен никому, когда все только о нём и говорили. — Она тоже мне нравится.