favorite priest

Войдя на кухню, он увидел, что Чон стоит, уставившись на кофейник, который, как ему показалось, выводил его из терпения, потому что долго не закипал. Чон посмотрел на него через плечо, затем снова повернулся к кофейнику, сделав вид, что не замечает его присутствия. Демонстративно проявленное равнодушие возмутило Тэхёна. Он и сам не понимал, почему его поведение вызвало у него такое возмущение, но оно было просто невыносимым и оскорбляло его омежье достоинства. Тэхён прекрасно понимал, что альфы находят его весьма привлекательным, хотя их внимание нисколько не волновало его. Он всегда относился к подобным вещам со спокойным равнодушием. Но сейчас его тревожило совершенно другое чувство. Разумеется, он понимал, что Чонгук стал в какой-то мере его родственником, но при этом он всё же оставался альфой, и почему-то ему было очень важно, что бы он увидел в нём нормального человека. — У тебя нет причин обижаться на меня, — сказал он, подходя поближе. — к твоему сведению, я громко крикнул " привет ", когда услышал, что кто-то поет в ванной. —Вероятно, ты сделал это недостаточно громко. Этот ответ озадачил его. В нем чувствовались какая-то скромность и осуждение его поступка. Тэхён ещё никогда не сталкивался с тем, что кто-то стеснялся своего тела. Для него это было высшей степени непривычно. Но, вспомнив о специфике своей работы, он понял, что нельзя подходить с привычными мерками к другим людям. Возможно, он зашёл слишком далеко в своей откровенности, но все равно скромность Чона показалась ему слишком старомодной, не соответствующей современным реалиям мира. Видимо, у него небольшой пунктик на этот счет. Тэхён окинул его оценивающим взглядом. В одежде Чон казался не менее привлекательным, чем без неё. Его голос был настолько мелодичным, что возникало ощущение, будто звучал струнный инструмент в руках талантливого музыканта. Чон волновал его даже больше, чем всё остальное. — Если бы ты не орал во всю глотку, — Объявил он, желая добиться от него нужной реакции, — то ты непременно услышал бы моё предупреждение. — Я часто пою, когда принимаю душ, — сказал Чон.— По-моему, это обычная вещь. —Я не открывал дверь в ванную. Она уже была открыта. Было весьма неосмотрительно с твоей стороны. Неужели ты не знал, что я должен приехать ? Ты вышел из ванны в тот самый момент, когда я подошёл к двери. Что мне оставалось делать ? Чон повернулся к нему, и Тэхён отметил, что он очень высок - сантиметров на 15 выше его, хотя его рост был отнюдь не маленьким. Чон был одет в обычные слаксы и спортивную майку без воротника. Рукава, подвернутые до локтей, обнажали его сильные мускулистые руки. —Да, Джису сказала мне, что ты должен приехать, но она уверяла меня, что ты приедешь поздно вечером. Что касается твоего поведения, которое смутило нас обоих, то ты мог бы сразу покинуть комнату, а не дожидаться, пока я выйду из ванной. Ты поставил меня в глупейшее положение тем, что спокойно наблюдал за мной, как будто дело происходило в баре со стриптизом. Тэхёну очень нравилось, как он нахмурил свои тёмные брови, от этого его сверкающие от гнева карие глаза казались более яркими. —У меня не было никакого чувства смущения,—сказал он не мудрствуя лукаво. —А жаль, — ответил он.— Оно должно было появиться у тебя. —Почему ? Ты что, стесняешься своего тела ? Ты считаешь, что человеческое тело — что то грязное и постыдное ? —Нет, — отрезал он, плотно сжав свои белые зубы. —В таком случае тебя смутило не твоя нагота, а лично я. Может быть, ты не любишь омег ? Тэхён мило улыбнулся и сел на стул. Не отрывая от Чонгука взгляд. Чон равнодушно окинул его взглядом и снова повернулся к чайнику, сняв его с плиты. —Мне нравятся некоторые омеги, — сказал он, подчеркивая ударением слово "некоторые". —Но только не честные, независимые и свободомыслящие, — выпалил Тэхён, с трудом сдерживая раздражение. —Я вполне могу представить себе тот типо омег, которые тебе нравятся. Скромные и покорные, как рабы. Тэхён вскочил на ноги и стал ходить по кухне. Он в самом деле разозлился на Чона за то, что он так явно равнодушен, но ещё больше он злился на себя за то, что его почему-то задевает отношение Чона к нему. —Послушай, — продолжил он нетерпеливо, —Я же сказал, что сожалею о случившемся. Не понимаю, почему ты делаешь из этого трагедию общенационального масштаба.Да, я видел тебя голым, ну и что ? Что в этом плохого ? Если бы ты оказался на моём месте, ты не упустил бы возможности поглазеть на меня или на кого-то ещё. И не надо этого отрицать. Я всё равно не поверю тебе. Могу добавить к этому, что твои мысли при этом были бы намного вульгарнее, чем мои. —У меня не бывает вульгарных мыслей, а интимные отношения были только с женой, — тихо ответил он. —Ты женат ? — удивлённо спросил Тэхён и огляделась вокруг, как будто желая увидеть это несчастное существо, которое могло быть женой его сводного брата. Странно. Он почему-то не допускала возможности, что у него может быть жена. Он был абсолютно уверен, что его мать не упоминала об этом. —Я был женат. —Развелся? —Нет.Она умерла. Желание Тэхёна продолжать эту игру как-то внезапно померкло, а затем напрочь исчезло. Его дразнящая улыбка превратилась в скорбную гримасу сожаления. Он выпрямился на стуле, поправил майку и уставился невидящим взглядом куда-то за дверь. Во дворе стояла старая машина, которую он не заметил, когда подъехал к дому. —Извини,—Тихо сказал Тэхён тоном примирения. Наступила тишина, нарушаемая лишь звуком льющейся из чайника воды. — Мать не рассказывала мне о тебе.Я действительно ничего не знал. —Сахар ? Тэхён резко поднял голову и посмотрел в его темно-коричневые глаза. —Не понял. Что ты сказал ? —Тебе положить сахар в кофе ? —А, нет, нет. Но если есть молоко или сливки, то это было бы неплохо, — добавил он, принимая из рук большую чашку. Чон подошёл к холодильнику и достал оттуда пакет молока. Затем вернулся к столу и поставил пакет перед Тэхёном. —Благодарю, — сказал он, опустив голову. —Не стоит благодарности,—ответил Чон сдержанно, наливая себе кофе в чашку. Пододвинув стул, он сел напротив Тэхёна. Некоторое время они сидели молча, и ни один из них не посмел нарушить тишину. Чон смотрел на благоухающую за окном природу и время от времени дул на кофе, стараясь остудить его. Наконец рн повернулся к Тэхёну и с трудом проговорил. —Какой-то пьяный водитель врезался в нас однажды ночью. Жена умерла на месте, не приходя в сознание. А у меня не было ни одной царапины. Это случилось почти два года назад. Я знаю по опыту, что лучше сказать всё сразу. Это избавляет людей от желания задавать вопросы, а меня - от необходимости на них отвечать. На кухне вновь воцарилась тишина. Тэхёну показалось, что его любовь к жизни и всему живому - ничто по сравнению с этой ужасающе бессмысленной смертью. Он глубоко сочувствовал этому человеку, который испытал такое горе. Ему очень хотела показать ему, что он вовсе не легкомысленное и бездушное существо, не способное понять чужого несчастья. —Я тоже был замужем, но всё кончилось разводом, — задумчиво сказал он. — Но сейчас это всё просто материал для статистики, как и судьбы тысяч других людей. —Как и судьба Мэри. —Да,—ответил Тэхён и отхлебнул глоток из чашки. Он снова посмотрел на него, стараясь, чтобы Чон не заметил его взгляда. А профиль черты его лица показались ему более строгими, чем в фас. Может, его карие глаза придавали его лицу мягкость, отвлекая от внимание от строгих очертаний подбородка ? Может, именно эти глаза заставили его вспомнить своё неудачное замужество ? Он никогда не рассказывал кому бы то ни было о своей неудавшейся семейной жизни. Эта тема была закрыта для всех. Одно только упоминание и это неизбежно приводило к неприятным воспоминаниям, а то и к болезненным ощущениям. И всё же он рассказал об этом Чонгуку. Почему такое доверие он испытывал к этому человеку, с которым только что познакомился ?