good boi

Горо скучающе помахивает хвостом, разбирая завал с документами на своём столе. Он рассортировал записи в три стопки, на те, что он уже просмотрел и одобрил, на те, которые требуют перепроверки, и те, до которых руки ещё не дошли. Последняя была самой большой, и это… ну не радовало. Горо несчастно скользит взглядом по тексту письма с просьбой о реорганизации тренировочного корпуса на юге Ватацуми, и хмурится, пытаясь вспомнить, где у Ватацуми юг. Он занимается этим уже шестой час, вряд ли он сможет сходу назвать имена всех своих… сожителей. Их трое, это сложная задача. Он потягивается, отрываясь от документов, и вздрагивает от неожиданности. В дверном проходе стоит Скарамучча, он слегка приосанился, его рука, небрежно держащая шляпу, лежит на бедре. — Ты… давно там стоишь? — Скарамучча пожимает плечами, делая шаг в комнату, и по-хозяйски устраивается в кресле напротив стола Горо. — А ты давно тут сидишь? — вопросом на вопрос. Горо сужает глаза, кидая взгляд на часы, и… они показывают восемь вечера. Он сел за работу в половине двенадцатого. Дольше, чем шесть часов. Понятно. Что-то ему подсказывает, что так отвечать нельзя, поэтому он пожимает плечами. — Как-то не следил, — он подпирает подбородок ладонью, смотря на Скарамуччу. — Что-то нужно? Надо признать: среди всей их… странной компании, со Скарамуччей Горо было тяжелее всего. Он, безусловно, ему нравился, это странно отрицать, учитывая, что они живут вместе, но… Горо с Казухой всегда были близки как друзья, а Мона — очень славная девушка, её невозможно не любить. В то же время, Скарамучча, хоть и был чем-то вроде охерительно горячего парня, о котором можно только мечтать, доставил кучу неприятностей людям Горо на войне. Почти сорвал всё, что они строили. Так что… между ними была некоторая дистанция. — Нет, просто… — Скарамучча прикусывает губу, обдумывая свои слова, и Горо замечает, что его взгляд задерживается на его ушках. — Малыш попросил убедиться, что ты нормально ешь, прежде, чем уехать. Малыш — это Казуха, в переводе с языка Скарамуччи. Перед отъездом? Кажется, озадаченного вида Горо хватает, чтобы Скарамучча понял, что тот где-то не догоняет. — Мона с Казу предупреждали, что поедут в Сумеру. Ещё на прошлой неделе, помнишь? — глаза Горо медленно расширяются от осознания. Ужас. А он забыл. — Ты заработался. Пойдём, у нас на ужин паста. Скарамучча выходит из кабинета, оставляя Горо медленно осознавать происходящее. Во-первых, он забыл нормально попрощаться с Моной и Казухой, а значит, они обидятся. Во-вторых, он… впервые остался один-на-один со Скарамуччей. И он не знал, что страшнее. Через несколько минут Горо, немного нервничая, спускается на кухню, видя Скарамуччу, важно расхаживающего там. На столе стоит какой-то пакетик, даже на вид кажущийся очень дорогим, с золотыми буквами, напечатанными посередине. Скарамучча переоделся в свою парную с Моной пижаму с длинными штанами и укороченной футболкой, открывающей вид на часть его живота, и повязал сверху фартук с надписью «Поцелуйте повара». Горо был уверен, что это купил Казуха (или для Казухи), потому что зачастую, именно он готовил. Скарамучча неуловимо кивает ему на стул, придвинутый к столешнице, и Горо послушно садится, его хвост оборачивается вокруг его талии. Он с интересом наблюдает за тем, как Скарамучча возится с посудой. И делает это весьма уверенно, надо признать. Что ж, видимо, ему передались не все черты его создательницы. Как бы абсурдно это вообще ни звучало. — Я тебя не укушу, не переживай, — фыркает Скарамучча, ухмыляясь уголком губ, и Горо слегка краснеет из-за того, что его пристальный взгляд спалили. — Хотя, если попросишь… Почему-то от этой мысли Горо краснеет только сильнее. —Я должен кусать, не находишь? — Горо правда пытается парировать. Но он разговаривает с самым расчётливым членом Фатуи. Он известен своими манипуляциями, способностью просчитывать ходы противника на несколько шагов вперёд, и, как показывает практика, он куда более успешен в этом, чем Её Превосходительство. — Хорошие мальчики не кусаются, — Скарамучча переводит на него внимательный взгляд, и Горо чувствует, как его уши вздрагивают от смущения. — А мне всё-таки кажется, что ты у нас хороший мальчик. Для ясности: Горо — почти собака. Он остро реагирует на «хороший мальчик». Его хвост сейчас не молотит по полу только потому, что крепко обёрнут вокруг талии. И он бы просто не вынес, если бы Скарамучча понял, что Горо буквально виляет хвостом от каких-то там слов. Ну… они все тут грешны, и кинк на похвалу… не самое страшное, из того, что тут встречается. У трёх его… партнёров? есть какая-то необъяснимая любовь к огромным странным шляпам. Скарамучча ставит перед ним тарелку с пастой, которая выглядит действительно потрясающе, и стакан с соком, и Горо хмыкает. Видимо, Скарамучча решил дотошно исполнить просьбу Казухи поддерживать его в жизнеспособном состоянии. Это очень вкусно, и Горо невольно шевелит ушами, потому что это буквально первый приём пищи за весь день. Скарамучча прищуривается, но ничего не говорит, мысленно что-то отмечая. — Ты, кстати, поздно, — замечает Горо, когда они заканчивают с ужином, и Скарамучча сначала непонимающе хмурит брови. — Ну, я про то, что обычно ты возвращаешься в семь, если только не встречаешь Мону, а сегодня в восемь… Горо неловко чешет затылок. Это реально выглядит так, будто он сталкерит за Скарамуччей, но он просто… — А ты внимательный, — фыркает Скарамучча, опираясь локтями на стойку, — но, вообще, ты прав. У меня было одно дело. Скарамучча потягивает к себе тот самый пакетик, стоящий чуть поодаль, и пододвигает его к Горо. — Это подарок, — поясняет он, и Горо удивлённо смотрит на него. Подарок? Это в честь чего? — Просто так. Он, что, мысли читает? Горо, впрочем, с интересом достаёт из пакетика коробочку, видя в ней… широкий кожаный ошейник, украшенный тонкой цепочкой, аккуратно свисающей дугами внизу, и каким-то чёрным кристалликом. — …ошейник? — в горле Горо немного сухо, но он старается выглядеть… ну хотя бы оскорбленным. — Ну, — Скарамучча явно доволен собой, он хитро улыбается, — ты же не бродячий пёс в конце-то концов, а те, у кого есть хозяева, должны носить ошейник. Горо просто молча смотрит на него широко распахнутыми глазами, не понимая, почему он до сих пор не втащил ему за такое охерительно грубое отношение, но… он до сих пор не двигается, а Скарамучча выходит из кухни, потрепав Горо между ушей и… бля, он попал, да? Горо просто задумчиво оглаживает кожу ошейника большим пальцем, не совсем понимая, как он докатился до того, что его… заводят слова Скарамуччи. Блядство? Определенно.

***

Горо смотрит на дверь в спальню Скарамуччи. Когда вы живете вчетвером, отдельная спальня становится необходимой. Он определенно не собирается этого делать. Он не постучит туда. Нет. Горо потирает плечо ладонью. Он… не совсем может спать. То есть, он может, но не всегда. И, видимо, не сегодня. Наверное, он просто слишком умотался за день, проведя его по уши в проблемах и бумажках, что теперь, стоит ему закрыть глаза, он буквально видит эти буквы, и несчастные лица людей, и… ладно, у него есть проблемы со сном. И обычно он приходил к Казухе. Или просто бегал по ночам, когда они ещё не начали жить вместе. Или сидел с Кокоми, пока она задумчиво что-то царапала на листочке. Он не пойдёт к Скарамучче. …и он стоит перед дверью в его спальню уже вторую минуту, убеждая себя уйти. И не уходит. На него давит тревога, и его шею сдавливает ошейник, и он сам не знает, почему он его надел, но рука не поднимается снять. — А, к чёрту, — бормочет он себе под нос, и легонько стучит костяшками по двери. Возможно, Скарамучча уже спит, и не услышит… — Заходи, — доносится немного приглушённый голос, и Горо, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, открывает дверь, проскальзывая внутрь. Это большая комната. Тёмная. Очень изящная. Не то, к чему привык Горо, но Скарамучче шло это. Он вообще был из другого мира: мира красивых изящных вещей, огромного количества денег, шёлковых пижам... Горо буквально смотрит на одну из них. Рубашка Скарамуччи расстёгнута, и это не совсем добавляет ему уверенности. Он сам стоит в плюшевых синих пижамных штанах со звёздочками и такой же кофте. Горо кажется, что он тут немного не к месту. Скарамучча сидит, опираясь затылком на изголовье кровати, его плед сбился в ногах, и он опустил книгу, которую читал, себе на колени, смотря на Горо. — Что-то случилось? — немного.. бесстрастно интересуется Скарамучча, но… его глаза смотрят обеспокоено. Горо вообще не знает, как это сказать, но… — Ты не против, если я… посплю с тобой? Если Скарамучча и удивлён, он никак этого не показывает. Просто мирно кивает, хлопая по месту рядом с собой. — Ложись, — «приглашает» он, и Горо старается идти спокойно, совсем не ведя себя как нетерпеливая маленькая девочка. — Выглядишь мило. Горо слегка краснеет, понимая, что взгляд Скарамуччи задерживается на его шее. — Ага. Подумал, что так у меня больше шансов, — фыркает Горо, пытаясь съехать с темы, потому что он и сам не знает, чего добивался этим. Но по какой-то причине Скарамучча выглядит недовольным этими словами. Он убирает книгу на тумбочку, съезжая по изголовью, и ложится набок, смотря на Горо. Тот чувствует мурашки у себя на коже от того, насколько пристально Скарамучча смотрит ему в глаза. — Нам нужно поговорить, — спокойно заявляет он, и Горо внимательно слушает. — Я не совсем понимаю, что ты думаешь обо мне, но то, как ты говоришь… у меня такое впечатление, что ты меня боишься. Я мог бы списать это на то, что ты просто не привык к такому типу отношений, но… с Казу и Моной у тебя проблем нет. Я сделал что-то не так? Я тебе не нравлюсь? Горо даже не знает, как на это реагировать, потому что… Скарамучча выглядит искренне расстроенным этим фактом? — Эм, нет, — Горо неловко это признавать, но он ему нравится. Вы вообще видели Скарамуччу? Просто.. как он может не нравиться? — Бляха… это так сложно. Горо прикрывает глаза руками, и Скарамучча с любопытством смотрит на его страдания. — Ты такой.. ты классный, и я даже не знал, что люди могут так мне нравиться, пока мы не познакомились, — Горо подозревает, что его щёки бордовые, и очень надеется, что в полумраке комнаты это не заметно. — И в то же время, из-за тебя погибли мои друзья. Я вообще не должен чувствовать это всё к тебе? — Справедливо, — тихо выдыхает Скарамучча, и Горо слегка убирает руки от лица, чтобы посмотреть на него, — это то, что случается, когда ты сражаешься сразу на трёх сторонах. Позволишь? Горо медленно кивает. У каждого человека есть право объяснить свои действия. — Я верю в идеи Царицы, — медленно произносит Скарамучча, — чем бы ни была Селестия, её не должно существовать, люди должны перестать зависеть от того, что они даже не понимают. Поэтому я забрал её сердце бога. Но… на вашей стороне появилась путешественница, и это показалось мне серьезной угрозой для моей мамы. У нас могут быть напряженные отношения, но до неё нужно было достучаться, а не убивать. Поэтому я подорвал ваши силы. В основном, чтобы привлечь внимание Люмин, потому что она единственная, кто мог бы справиться с такой задачей. — А третья сторона? Скарамучча слабо улыбается. — Третья сторона это я сам. Мне постоянно приходится иметь дело с людьми, потрясающими людьми, которым я как-то навредил. Несколько особо придурковатых моих подчиненных поймали Мону и держали её связанной целую неделю, прежде, чем я об этом узнал, — Горо выглядит… расстроенным. Не из-за Моны, хотя и из-за неё тоже, а из-за того, с каким чувством вины Скарамучча это говорит. — Моя мать убила лучшего друга Казу. Я сам ответственен за кучу смертей твоих людей. И я не знаю, как это искупить, или почему вы все вообще остаётесь рядом со мной. Горо делает глубокий вдох. То, что говорит Скарамучча, это… действительно тяжело. Может, Горо и не совсем понимает его, потому что он никогда не был в такой ситуации, но это звучит сложно. И искренне. — Мне сложно с тобой, — начинает он, и Скарамучча прерывисто вздыхает, — потому что я не понимаю, почему я считаю тебя хорошим человеком. Горо придвигается чуть ближе, тыкаясь носом Скарамучче в плечо, и тот сначала ничего не делает, чувствуя небольшой шок во всём своём организме, потому что.. хороший человек? Это сильное заявление. Но потом он и сам поднимает руку, обнимая Горо в ответ, и прижимается губами к его макушке. — А… я вообще нравлюсь тебе? — внезапно спрашивает Горо, и Скарамучча от неожиданности издаёт короткий смешок. — Прости? Ты лежишь в моей постели и спрашиваешь, нравишься ли мне? Горо не видит его лица, но подозревает, что он ухмыляется. — Ты запомнил, как меня зовут только через две недели после того, как мы переспали, — напоминает Горо, чуть сильнее прижимаясь носом к его плечу, — у меня есть право на сомнения? Скарамучча тихо посмеивается, а потом рисует пальцем какие-то узоры на спине Горо, там, где задралась кофта. Горо старается делать вид, что у него не пробегают от этого мурашки. Что довольно странно, потому что он уже две минуты наполовину прижат к полуголому торсу Скарамуччи, но мурашки у нас от чего? Прикосновения пальцев к спине? Браво, премия «девственник года» достаётся… — Ты удивительно наивен для полководца, — почти ласково замечает Скарамучча, его пальцы легко скользят в сторону, ложась Горо на талию. — Но, да, ты мне нравишься. Горо чувствует, как у него нагревается лицо. И как это вообще должно было помочь ему уснуть? Внезапно, Скарамучча свободной рукой поглаживает его уши, и Горо вздрагивает. Так. Вот теперь у него проблема. — Не… не трогай их. Скарамучча непонимающе поднимает бровь. — Почему? Ты разрешал Казухе в прошлый раз… «В прошлый раз, когда вы устроили оргию», — мысленно заканчивает Горо и… вообще, он сам виноват, что никогда не говорил им об особенности ушей. — Или это неприятно? — Скарамучча ещё раз касается уха, и Горо слегка подскакивает, смотря на него… И что же. Судя по взгляду Скарамуччи, даже полумрак не скрывает его алых щёк. И… ну… Скарамучча должен признать, что Горо выглядит охуеть как горячо, когда он настолько смущенный… с ошейником на горле. — Это!.. слишком приятно, — убито произносит Горо, и зрачки Скарамуччи чуть-чуть расширяются от осознания. То есть… ага… — И, — Скарамучча садится, оказываясь очень близко к лицу Горо, — с чего ты взял, что эта информация должна меня остановить? Горо молча сглатывает. А потом оказывается перевёрнут и прижат к матрасу, с коленом Скарамуччи, упирающимся между его ног, и его глазами, внимательно рассматривающими губы Горо. — Сейчас ты можешь сказать «нет», — внезапно говорит Скарамучча, и это слегка сбивает с толку, потому что… Горо рассчитывал немного на другое. — Или… в любой другой момент. Горо принимает это к сведению. И тянется вверх, первым целуя Скарамуччу. Он… давно хотел это сделать. Скарамучча отвечает, одной рукой упираясь в матрас рядом с головой Горо, а вторую запускает ему в волосы, оглаживая край его ушка. У Горо темнеет в глазах, и он невольно стонет. Скарамучча ухмыляется в поцелуй. И почему он раньше не знал об этой реакции? Он бы не потратил так много времени впустую, если бы кое-кто потрудился сообщить ему об этом. Скарамучча отстраняется, садясь Горо на бёдра, и тянет его за кофту наверх, чтобы исправить некоторое недоразумение. Как бы, в планах Скарамуччи Горо должен быть только в ошейнике. Одежда, как это сказать… необязательна. Даже нежелательна. — А ничего, что… Скарамучча фыркает. — А ты думаешь, что Мона там в Сумеру в монахини постриглась? Поверь, — он понижает голос, — им с малышом Казу там очень весело. Горо всё-таки склоняется к мысли о том, что Скарамучча читает мысли. Он не успевает полностью это обдумать, прежде чем Скарамучча стягивает с него пижамную кофту, тут же прижимаясь поцелуем к его ключице. Есть кое-что, что Горо знал о Скарамучче. Они живут вместе около месяца, и они очевидно уже спали вместе. Просто там тогда была ещё парочка человек, и Скарамучча, в основном, был сосредоточен на Моне. И из того, что Горо вынес: Скарамучча явно актив, из тех, которые больше сосредоточены не на себе, а на других. Однако, даже несмотря на то, что Горо понимал, на что именно идёт… Кто вообще посвящает пятнадцать минут на то, чтобы покусать тебя? — А ты говорил… не кусаешься, — Горо изначально был не совсем способен думать связно, но сейчас, после того, что как кое-кто буквально облизал каждый миллиметр его тела? Горо даже не уверен, сможет ли он пережить эту ночь. — Наебал, — Скарамучча довольно рассматривает своё творение, и аккуратно проводит пальцем по темнеющим отметинам на прессе Горо. — Напомни-ка, у тебя ведь очень открытая форма? Горо возмущённо ахает. Так вот оно что… стоило ожидать, учитывая, что бёдра Моны обычно выглядят так, будто прошли войну Архонтов. — Это.. — его слова обрываются писком, когда Скарамучча снова целует его, прикусывая и оттягивая губу, а его рука скользит по хвосту, наматывая его на запястье. — Пора глянуть, откуда он у тебя растёт, — спокойно заявляет он, буквально переворачивая Горо под собой, и, окей, это не должно возбуждать… Вот только это да. Скарамучча, видимо, отодвигается в сторону, прижимаясь быстрым поцелуем к лопатке Горо, а потом стягивает с него последнюю одежду. Скарамучча действительно смотрит на хвост, аккуратно начинающийся чуть ниже поясницы, а потом наклоняется, оставляя там поцелуй, чувствуя, как Горо прошибает дрожью. Он делает мысленную пометку: Мона (грудь, внутренняя сторона бёдер, задняя часть шеи), Казу (супер чувствительный везде, но особенно шея), Горо (уши, хвост, шея и…). Скарамучча отрывается, внезапно шлёпая Горо по заднице, и тот вздрагивает, тихо скуля в подушку. Ага. Чувствительный зад. Да он словил джекпот. Скарамучча ещё раз поглаживает хвост, заставляя Горо тихо хныкать, и свешивается с кровати, нащупывая смазку в тумбочке. И может, сначала это немного неловко, потому Скарамучча даже толком не разделся, а Горо буквально поставили в коленно-локтевую, подсунув подушку под живот, но это только сначала. Горо громко ахает, когда Скарамучча снова шлёпает его, при этом задевая пальцами простату, и его глаза слегка закатываются от интенсивности темпа. Скарамучча довольно ухмыляется, слушая стоны и вскрики, и разводит пальцы ножницами, заставляя Горо ещё сильнее прогнуться в спине. Минус этой позы — не видно лица, но для Горо это такое облегчение. По его щекам немного текут слёзы, потому что, боже, блять, с каких пор это вообще так хорошо, его член болит от отсутствия малейшего трения, и он практически уверен, что прокусил губу клыком. А потом всё останавливается, и Горо издаёт удивлённый вздох, когда его обратно разворачивают лицом к Скарамучче. — Какая прелесть, — комментирует последний, целуя Горо в уголок губ, — только посмотри на себя… хороший мальчик. Горо может только вздрогнуть, несвязно простонав в рот Скарамуччи, когда тот берет его лицо в ладони, нарочно задевая пальцами уши. — Такой хороший, — Скарамучча почти мурлыкает, и Горо хнычет, чувствуя, как его щёки снова нагреваются, — так старался. Заслужил награду. — П…почему тогда ты… — Ну мы же не хотим, чтобы всё закончилось так? — тихо спрашивает Скарамучча, и Горо быстро качает головой. Закончилось? Это звучит как что-то, противоположное тому, чего хочет Горо. Он немного нетерпеливо ёрзает, смотря на Скарамуччу из-под ресниц, и тот улыбается, убирая руки и опираясь на них, предоставляя Горо свободу действий. То, что сейчас у Горо отвечает за мозг, умоляет сделать всё, что угодно, чтобы как можно быстрее получить член, но… Горо интересно. Он пододвигается ближе, аккуратно целуя Скарамуччу и складывая руки ему на плечи, чуть-чуть царапаясь и стягивая расстёгнутую рубашку. Скарамучча довольно выдыхает ему в губы, собираясь положить руки на талию, но Горо тихо рычит, и Скарамучча оставляет их на месте. Он опускается ниже, прикусывая кожу на шее Скарамуччи, и совсем не случайно задевает коленом его стояк, вырывая из Скарамуччи тихое шипение. Это заставляет улыбнуться. Может, его мозги и превратили в кашу, а Скарамучча какой-то дьявольский суккуб, Горо и сам не то чтобы ужасен. Казуха не жаловался. Он прикусывает сосок, зная, что это почти больно: клыки острые, иногда они оставляют царапины, но.. судя по сдавленному вздоху, который издаёт Скарамучча, они оба тут любители пожёстче. Он не глядя нащупывает завязки на штанах Скарамуччи, и, бля, они шелковые, поэтому несколько раз просто выскальзывают из его пальцев. Очевидно, Скарамучча не планирует менять предпочтения в одежде, так что, видимо, придётся провести Горо несколько мастер-классов. Ну, знаете, это что-то первой необходимости. Но, в итоге он справляется. А потом делает эту странную вещь: поднимает взгляд на Скарамуччу и.. высовывает язык. И, блять? На этом всё, Скарамучча закончился. Как личность, как думающее создание, как человек с адекватными предпочтениями в постели, теперь ему, видимо, нравятся странные полулюди-полусобаки. Горо проводит языком по длине члена, прежде чем обхватить головку губами, и Скарамучча задаётся вопросом, чем он заслужил такое, потому что… вид потрясающий. Он медленно поднимает руку, не совсем уверенный, разрешит ли Горо ему прикасаться, или тот запрет действовал только раньше. Судя по тому, что Горо не реагирует, можно. Или он просто слишком увлечён, чтобы это заметить, мы никогда не узнаем. Скарамучча опускает руку в волосы Горо, слегка потягивая, когда чувствует едва уловимое касание клыков. Он теребит ушко, не совсем уверенный, что ему это сейчас даст, а потом буквально вздрагивает, чувствуя, как горло Горо вибрирует от стонов. Ах, вот что это ему даст. — Не делай так, — Горо тяжело дышит, отрываясь, но продолжая медленно водить вниз-вверх большим пальцем, — если не хочешь, чтобы я тебе что-нибудь… откусил. Скарамучча улыбается, ещё раз проводя по уху, а затем чешет его, наблюдая, как Горо мелко дрожит. — Ну так будь аккуратнее, — предлагает он, и Горо чуть-чуть рычит. — Ладно-ладно. Ага, как же. Может, ему нельзя трогать уши, но… у Скарамуччи есть идея поинтереснее. Почему он решает провернуть её, будучи своим членом наполовину в горле Горо? Отсутствие чувства сохранения, определенно. Он слегка тянет ошейник назад, и Горо буквально чуть-чуть давится, смотря на него со смесью ужаса и восхищения. — Не отвлекайся, детка, — ухмыляется Скарамучча, и зрачки Горо слегка пульсируют. Он… не совсем уверен, всегда ли ему это нравилось, или в нем только что открыли кинк на удушение. Когда ему правда становится тяжело дышать, Скарамучча отпускает ошейник, и Горо пытается отдышаться, выпустив член изо рта. Скарамучча аккуратно целует его, рисуя на плече какой-то узор пальцем, а потом прикусывает губу, притягивая к себе на колени. Горо слышит щелчок флакона смазки, нетерпеливо ёрзая. По ощущениям, прошла уже вечность с начала ночи, а он даже не получил того, чего хотел. Когда член входит, Горо громко охает, впиваясь пальцами в плечи Скарамуччи, и тот несколько раз успокаивающе целует его, давая время привыкнуть. Это… даже не самое большое, что было в Горо, но ощущается так, что хочется умереть. А может и нет. Горо сам начинает двигаться, подстраиваясь под определённый ритм, и сначала это просто приятно. Скарамучча поглаживает его уши, целует его шею, но потом, когда ритм учащается, толчки становятся сильнее и глубже, Горо сам не замечает, когда его стоны становятся такими громкими и частыми. Скарамучча смотрит на него с небольшим восхищением, ловя некоторые стоны поцелуями, и периодически меняя ритм, когда понимает, что они подходят к краю. Горо почти плачет, даже не смотря на него. А потом пропадает воздух. Горо чувствует холодок от цепочки на своей спине, которую, видимо, можно вытянуть назад, чтобы это был прямо настоящий ошейник. Его прошибает, но он даже не сбивается с ритма, отчаянно пытаясь сделать это ещё сильнее и жёстче. У него почти темнеет в глазах, когда Скарамучча, наконец, позволяет ему дышать, и вместо попытки вернуть себе воздух, Горо прижимается к нему с поцелуем, практически плача Скарамучче в губы. — Ну-ну, — Скарамучча ловит его затуманенный взгляд, чувствуя, как у него скручивается от него узел в животе, — разве ты не заслужил чего-то получше? Ты ведь такой хороший мальчик. Горо мелко дрожит, слыша это, и хнычет, бессильно мотая головой. — Нет… пожалуйста, я… — Нет, ты заслужил, — мурлычет Скарамучча, немного сжимая основание его члена, не давая кончить, — так стараешься, такой послушный… хороший пёсик. Горо только сдавленно стонет, стараясь насадиться сильнее, он уже даже не совсем видит прямо, слепо прижимаясь поцелуями к Скарамучче. И он чувствует абсолютное отчаяние, когда внезапно толчки пропадают, практически плача, чтобы ему дали больше. Горо чувствует, как его переворачивают, укладывая грудью на матрас, а потом ощущение заполненность возвращается. Он качается на член, почти готовый умолять, чтобы Скарамучча сделал это сильнее. В этом прелесть позы — он получает это самое глубже. Он снова чувствует, как ошейник давит на шею, не давая вздохнуть, цепляется пальцами за простыню, дрожа всем телом. А потом чувствует шлепок, от которого по телу проходит судорога. Горо закашливается, возвращая способность дышать, чувствуя, как ягодица немного болит, но… — С-сильнее, — тихо просит он, чувствуя как по лицу катятся слёзы. — Даже не знаю, — единственное, что Скарамучча и правда не знает, это как он до сих пор держится, видя перед собой полностью разбитое, такое охуеть красивое и всхлипывающее создание, но… держится же как-то. — Если ты пообещаешь, что будешь хорошим мальчиком и не кончишь, пока я не разрешу. Горо не совсем может думать, поэтому просто кивает, согласный на всё. Сейчас он бы выпил яд из его рук, если бы Скарамучча пообещал, что вообще разрешит ему кончить. Он ещё раз шлёпает его, и Горо скулит, подаваясь назад с ещё большей силой. Его пальцы, сжимающие простынь, дрожат, и Скарамучча не совсем уверен, что он сам долго так протянет. Через ещё два шлепка Горо буквально рыдает, бессвязно прося ещё, и Скарамучча даёт себе секунду запечатлеть эту картину в памяти. — Я подумал, что раз ты был таким послушным сегодня, — доверительно сообщает Скарамучча, — я мог бы позволить тебе кончить, как думаешь? — Д-да… — Умница, — хвалит Скарамучча, замечая, что от похвалы он становится более узким, — тогда ты можешь кончить для меня, детка. Горо хватает нескольких толчков в этом ахуевшем темпе, прежде, чем его бьет крупная дрожь, и он рыдает в подушку, чувствуя себя измученным, но таким довольным. Скарамучча не совсем успевает вытащить, что не страшно, пока это не Мона, падая на кровать в стороне от Горо, и протягивая ладонь к его лицу. Красному, мокрому и горячему. Это он сделал. Горо молча пододвигается ближе, утыкаясь лицом в грудь Скарамучче, и тот улыбается, посмеиваясь. — Надеюсь, теперь-то ты веришь, что нравишься мне? Горо тихо стонет, вызывая измученный смешок. — Ты мог просто подарить мне цветы, а не трахать до полусмерти, — вяло бормочет Горо, и Скарамучча закатывает глаза. — Ну, там была не полусмерть, а скорее две трети… Горо вымучено вздыхает. Он бы сказал три четверти.

***

— Ну что, соскучились? Мона забегает на кухню, застывая посреди неё, с недоверием рассматривая живот Горо. Он сегодня был на работе, и поэтому остался в форме. И он… немного весь в синяках. — Ого… тебя побили, что ли? — Скорее, покусали, — Казуха цокает, неодобрительно смотря на Скарамуччу, и глаза Моны расширяются от осознания. — Ты вообще живого места на нём не оставил? — У тебя в роду вампиры что ли были, маньячина? Скарамучча посмеивается, целуя Мону в макушку в знак приветствия. — Я делаю только то, о чем меня попросят, — Скарамучча придаёт голосу оттенок драматичности, а Горо закашливается. — Простите? А когда это я просил душить меня? Мона и Казуха молча переглядываются. — Просил не ты, а твой потаенный кинк на удушение, кстати, пользуйтесь, не благодарите, — Скарамучча показывает ему язык, и Горо сужает глаза, но ничего не говорит. Ему нечем крыть тут. — Ясно, не соскучились, — фыркает Мона, задерживая взгляд на ошейнике, — я даже не знаю, хочу ли я знать. — Хочешь, определенно. Милая, я тебе потом покажу, — Горо морщит нос, но как будто это кого-то ебёт. — А мне? — Казуха облокачивается на столешницу рядом с Горо, и тот возмущённо смотрит на него. И этот туда же? — И тебе покажу. Горо вздыхает. Он что, экспонат какой-то?