The show must go on

Ойкава никогда не думал, что станет героем курортного романа. Ему вообще не нравились все эти пафосные истории из сёдзё-манги, которыми зачитывались девочки в школе, или из дорам, которые мама так любила смотреть вечерами по телевизору. Он вообще не думал, что станет жертвой отношений. Признаний — да, боже, сколько же их было, тех, кто признавался ему в любви, — но не отношений. Те несколько девушек, что были у него в старшей школе, не были ничем особенным. Отношения с ними ну совсем не напоминали то, о чем вещали со всем радиоволн, и Ойкава как-то перестал гнаться за отношениями. В Аргентине, куда он вообще-то приехал тренироваться и играть, он познакомился с Дианой, Ди, как она просила её называть, которая открыла ему мир плотских утех и наслаждения. Именно тогда Ойкава понял, что серьезные отношения ему ни к чему, а вот возможность провести с кем-то ночь или несколько, была очень даже привлекательной. Ди была одной из первых, с кем Тоору познакомился. Падкая на иностранцев, она сразу же приметила его в баре, куда его повели новые сокомандники, и как-то сразу же влилась в его жизнь. Она была той, кто показал ему Буэнос-Айрес, научила пить Кильмес , танцевать танго и заигрывать с парнями. Отношения с ней были прекрасны тем, что не обременяли. Они могли встречаться или не видеться по несколько недель, потому что у Ойкавы были матчи, а потом после одной смс встретиться в каком-то клубе. И в один из таких моментов Тоору понял, что бисексуален. Может, это была судьба или злой рок, или шутка богов, но именно перед своим отлетом в Бразилию они с Ди расстались. И с Пабло тоже. Это было прекрасное время и Ойкава до сих пор вспоминает с любовью и нежностью тот период, но, наверное, так было необходимо, чтобы привести его к Хинате. О да, Ойкава тогда только расстался со всеми своими отношениями и вдруг понял, что устал. Устал от Аргентины, и от волейбола немного устал. От кофе, еды и шума. Он хотел домой — в свою родную, традиционную, правильную Японию, где все стабильно и не надо думать ни о чем. И можно повидаться с друзьями, и съесть рамен и молочный хлеб… А потом он слышит японский и сердце будто обрывается. Хината Шоё — тот самый надоедливый коротышка, который так бесил его в старшей школе, оказывается на пляже в Бразилии, и если это не сон, то Ойкава вообще не понимает, что происходит. Реальность отдает безумством, но приятным, игривым каким-то и Тоору с неким азартом принимается знакомится с этим новым Хинатой. Играть с коротышкой — это что-то особенное. У Ойкавы руки потеют, серце бьется в груди так сильно, будто он уже пятый сет играет, а с лица не сходит улыбка. Ему давно не было так легко и просто в игре, чтобы точно знать, где будет игрок, чтобы не думать о сотне вещей сразу, не анализировать и своих, и чужих игроков. Чтобы быть уверенным, что подачу примут. Чтобы знать, что любой пас — пробьют. И Тоору вдруг понимает, почему малыш Тобио шел за ним. Хината был светом, путеводной звездой, мерилом лучшего, пускай и не был лучшим. Ойкава вдруг начинает чувствовать: удовольствие, азарт, легкость. Чувство будто у него есть крылья и он может взлететь. Забытое, сладкое переживание. Этих вечерних игр, этих совместных встреч он вдруг начинает ждать с самого утра. А потом понимает, что пропал. Он смотрит на Шоё и видит его искренний, заводной взгляд. И если в первую встречу тот казался разбитым и потерянным, то теперь тут потерялся только Ойкава. В один момент Тоору начинает вести от Хинаты: от его улыбки, и глаз, и громких окликов, и прыжков, и мышц, что перекатываются под футболкой, и подтянутой фигуры, и… Да черт, в какой-то момент ему хочется стать гораздо ближе, чем он есть сейчас. Кто он для Хинаты? Давний сенпай? Временный союзник? Друг? Ойкава может и согласен занимать эти роли, но он хочет еще ближе, еще больше. И по тому, какие взгляды Шоё иногда на него бросает, ему кажется, что у него есть шанс. Вытащить Шоё в клуб — сложнейшее задание. Тот как-то особенно строго следует режиму тренировок-питания-отдыха, и практически невозможно заставить его отойти от нормы. Но всё же, одним вечером ему это удается. Клуб дымный, жаркий и кожа моментально покрывается потом, стоит им войти туда. Тоору хватает Хинату за ладонь и ведет прямо к бару. Сегодня он либо получит то, чего желает, либо его оттолкнут и он напьется. Шоё руку не отнимает и сильнее стискивает ладонь. Они выпивают несколько шотов и идет танцевать. Ойкава уже успел оценить гибкость тела Хинаты во время игор, и ему кажется, что тот прекрасно будет двигаться под музыку. Ожидание его оправдываются с лихвой, когда он видит запрокинутую голову, и открытые ключицы, и движение бедрами. Он облизывает губы и смотрит—смотрит—смотрит, впитывает в себя эти образы. Возбуждение приятно щекочет внутри. Это не страсть, когда хочется схватить за руку и пойти в ближайшее место, чтобы потрахаться. Ему хочется наблюдать и хотеть того, за кем он наблюдает. А потом музыка меняется и они, как-то совсем неожиданно, оказываются в танце. Они танцуют что-то на подобии танго, но в более современном антураже, что ли. Тоору не задумывается, он просто ведет танец, и он наконец имеет возможность прижать к себе Шоё. Тот отдается его рукам, отдается его движениям и Ойкава может сделать с ним, что угодно. Боже, если он такой и в постели, то Тоору умрет от восхищения. Ойкава целует его на последней ноте и после ответного движения губ уже не сдерживается. Они с громким чмок отрываются друг от друга, глубоко дышат и смотрят глаза в глаза. Вокруг полно разгоряченных движущихся тел, а Тоору кажется, будто мир замер и сошелся на глазах перед ним. Эту ночь они проводят в отеле занимаясь прекрасным сексом, от которого к утру в теле сохраняется приятная нега. Они продолжают играть в волейбол вечерами, гуляют по ночному Рио и занимаются сексом по ночам. И это лучшие две недели, что проводит Тоору. Когда приходит пора возвращаться в Аргентину он думает: «Ничего страшного, ничего особенного ведь не произошло». Вот только в его груди почему-то очень тяжело и дышать иногда сложно — сдавливает. А вот Хината кажется не таким уж потерянным, и Тоору до последнего не может понять — это маска или он действительно не переживает. Только ночью Хината отпускает себя, льет к нему, просит еще, и он весь такой ласково-беззащитный, что Ойкава не представляет, как уедет. Аргентина встречает его холодом. Не внешним, нет, внутренним, от которого разы хуже. Дышать сложно то ли от влажного воздуха, потому что дожди лью уже третий день, а температура ужас какая высокая, то ли от того, что в груди по-прежнему сдавливает. Помогает только волейбол и то проснувшееся чувство, будто он вернулся домой. В конце концов, Ойкава принимает, что то был курортный роман. Да, больно, да, они могли бы стать хорошей парой, но это был роман и ничего более. В конце концов, Хината вернется в Японию, а его место здесь, в Аргентине. Но все же, иногда Ойкава задается вопросом: «А что, если бы…» Если бы всё было иначе. Если бы они попытались. Если бы он был настойчивее. Если бы признались в своих чувствах. Тогда было бы всё иначе? Проходит несколько лет и Тоору встречает его на Олимпиаде. Это снова похоже на безумие реальности, но все же… Может это сейчас его шанс?