Picture Perfect

      Минхо не назвал бы себя нетипичным омегой, но понимает, когда кто-то так думает о нём.       В раннем детстве никто не ожидал, что он будет представлен омегой — даже его собственные родители, — и когда это произошло, он никогда не пытался вписаться в стереотип омеги. Его работа определённо не является омежьей работой, и его должность будет хорошо смотреться даже в резюме альфы. Кроме того, он никогда не был помечен; в его возрасте это начинает отпугивать потенциальных поклонников. К счастью, подобные вопросы Минхо привык решать ещё до того, как они возникают. Он ужасающ, особенно для альф, которые привыкли к послушным, покладистым омегам. Ему нравится боксировать, ночью смотреть соревнования, есть перед телевизором и мечтать о том, чтобы завести домашнюю ящерицу или змею. Но Минхо так же очень нравится всё, что связано с омегами.       Например, члены. Он правда любит заполнять себя каким-нибудь большим, толстым альфа-членом. Как, на самом деле, и любой другой омега.       Кроме, может быть, Джисона, который никогда не умолкает о том, как сильно он ненавидит члены. И альф. И альфа-члены, которые являются воплощением всех его земных горестей.       — …и я буквально сказал это на самом первом свидании — я не буду отсасывать. Это золотое правило. И знаешь, почему?       Минхо глубоко вздыхает, укладывая свой ноутбук в футляр.       — Просвети меня.       — Потому что у всех альф потные яйца, чувак, — он говорит это так, будто это самая очевидная причина в мире. — Буквально у каждого альфы, с которым я когда-либо встречался! Их яйца чертовски воняют. Я уверен, что не единственный, кто так думает! И вот тут-то мы и вступаем в игру. Как только мы запатентуем это, то станем богатыми.       — Мы не будем делать дезодорант для яиц, чувак.       — Я даже придумал название! «Eau de Han! Твоё решение против потных шариков!».       — Хотел бы я, чтобы ты так же много думал о работе, как и о своих стартап-идеях. На этот раз это не имеет смысла, но хорошо звучит.       — Хорошо?       — По крайней мере, это лучше, чем «Долой-Альфа»… Что там было? Типа спрея от комаров, но от альф?       Джисон выглядит обескураженным этим, и его плечи опускаются:       — Это не спрей от комаров. Ты распыляешь средство на себя, и, если надо брызгаешь «Долой-Альфа» им в лицо. Это как перцовый баллончик, но вместо того, чтобы причинить боль, они просто уходят слегка раздражённые.       Минхо застёгивает сумку и проверяет время на телефоне.       7 вечера.       Он надеялся, что к этому времени уже будет дома.       — Ну, это ведь не помешало тебе сделать Ян Чонину минет в его день рождения? Хотя ты брызнул этой штукой прямо ему в лицо.       Теперь Джисон выглядит слегка раздражённым. Может быть, Минхо следует запатентовать это.       — Сколько раз ты будешь напоминать мне об этом? Я же говорил, что это была ночь плохих решений. Я не думал, что он кончит. Не говоря уже о том, что спрей на него не подействовал — все его феромоны слишком сильные — да и нахуй его. Потому что ему девятнадцать. Ёбаные альфы со своими тупыми феромонами.       Минхо бросает взгляд на часы. Он смотрит на время, уже перевалило за 7 вечера, а он ещё хочет заскочить к себе домой, чтобы быстро принять душ.       Обычно он уходит намного раньше, но его босс весь день ждала, когда он придёт к ней в офис, и он точно знает, о чём она хочет поговорить.       Он толкает Джисона:       — Иди уже.       — Я всё ещё не понимаю, почему ты избегаешь её, — он смотрит в коридор. Обычно в это время он пустой. Минхо надеялся, что она тоже уйдёт сегодня пораньше, но свет в её кабинете горит, а это значит, что она ещё здесь.       — Просто иди и скажи мне, там ли она.       — Окей, — Джисон вздыхает.       — И будь незаметным! — инструктирует Минхо, шёпотом крича, когда Джисон делает пару осторожных шагов из комнаты.       — Незаметно. Понял, — он кидает в него пистолетиками, поправляет ручку на своей сумке и дважды кивает, прежде чем направиться в коридор.       Сначала он кажется нормальным, но прямо у стеклянных окон её кабинета он падает на пол и начинает ползти самым очевидным из возможных способов, заставляя парня, который идёт по коридору, остановиться, чтобы спросить, что он делает.       Минхо хлопает себя по лбу.       Джисон поспешно отмахивается от него, и парень хмурится, направляясь к своему рабочему месту.       Джисон останавливается на ближайшем участке и быстро поднимается, разыгрывая то, что могло бы быть полнометражной комедийной сценкой о ниндзя, но Минхо решает, что он больше не его лучший друг.       Джисон смотрит вверх самым очевидным образом, а затем резко встаёт и оглядывается на Минхо.       — Её нет, — он даже не утруждается говорить шёпотом.       Минхо глубоко вздыхает.       Слава богу.       Он слишком сильно любит свою работу, чтобы потерять её.       Он хорош в том, что делает, а миссис Ян в целом хороший работодатель и ценит его как работника. Она исключительно понимающая и приземлённая леди в возрасте около 40 лет, которая идёт в ногу со всеми последними тенденциями и говорит с ними о порно или размере её груди, вообще не стесняясь.       Когда Минхо только начал здесь работать, он не знал, как с ней общаться, так как она была альфой, а работать под руководством альф и раньше было нелегко. Но миссис Ян была совсем не такой; она непредсказуема и эксцентрична, драматична до чёртиков и обратно, и на самом деле не вписывалась в образ альфа-менеджера, который был у Минхо. Компания процветает под её командованием, и люди здесь дружелюбны. Все они поддерживают атмосферу равенства, за что не многие компании могли бы поручиться, и всякий раз, когда клиенты удивляются тому, что Минхо занимает должность младшего юриста, она сразу же ставит их на место.       Это случается так редко, что даже Минхо не может поверить в свою удачу — и он вкладывает в свою работу много усилий, больше, чем на других работах.       Есть только одна загвоздка.       У госпожи Ян есть любимый племянник. И она говорит о нём день и ночь. Альфа 20 с чем-то лет, который учится за границей и похоже, сам не может добиться ни одного свидания, так как его тёте-трудоголику средних лет пришлось взять на себя ответственность по нахождению ему подходящей пары.       Она даже не скрывает этого. Она использует астрологические карты и какой-то фальшивый генетический материал, который соскребает из использованных кофейных чашек и ещё чего-то, чтобы найти идеального производителя для своего дорогого альфа-племянника.       Было чертовски забавно, когда она делала это с другими омегами, делая им странные замечания о том, как Венера в Скорпионе и Марс в Водолее что-то значат в их чертах характера.       В прошлом месяце она щурилась на него, бросала понимающие взгляды и говорила о том, что луна расположена как раз так, чтобы он мог пить так много кофе.       А потом в понедельник она наконец сломалась и захотела поговорить с ним.       Один на один.       В её кабинете.       О её племяннике (возможно).       И свидании вслепую (возможно).       И это (возможно) включало в себя разговор о рождении ребёнка.       Это абсолютно неприлично? Да. Но можете ли вы отказаться, когда ваш босс предлагает это? Нет.       И Минхо уже встречался с Чонином пару раз, из-за Джисона. Он выглядит как хороший ребёнок, но это именно то, что он есть. Ребёнок.       А Минхо не превышает квоту детей, которые его трахают. Одного достаточно. В любом случае, у него полно дел с Хёнджином.       Поэтому Минхо сделал одну лучшую вещь — стал избегать её. Вот уже три дня. Сегодня она снова позвала его в офис, и он притворился, что совсем забыл об этом, но по чересчур драматичному взгляду, который она бросила на него с другого конца конференц-зала, когда все уходили, она знала. Ему нужно было передать некоторые файлы в её офис, и за сегодня он уже дважды посылал туда Джисона, поэтому она заподозрила неладное и заставила Джисона сказать ему, что «она будет ждать его столько, сколько потребуется». Но, к счастью, она ушла, так что сегодня он тоже в безопасности.       Он отмахивается от Джисона и направляется в её офис, чтобы положить последнюю стопку папок на её стол, и как раз в тот момент, когда он сам собирается уйти, она стоит в дверях с чашкой кофе.       Минхо делает лучшее, что может придумать, — падает на пол прямо за её столом, совсем как Джисон.       Не самое лучшее решение, которое он когда-либо принимал.       Она определённо видела его.       Госпожа Ян с грохотом закрывает дверь и запирает её на ключ.       Прочищает горло.       — Бежать некуда, — говорит она в комнату. — Сядь, ради бога. Ты лишь всё усложняешь.       Он неловко встаёт, вытирая колени от пыли.       — Я очень спешу, сегодня…       — Знаешь ли ты, что ты нихрена не умеешь врать из-за твоего Марса в Деве? — она отхлёбывает кофе.       — Я не могу встречаться с вашим племянником, — выпаливает Минхо. — Я люблю свою работу, и я не из тех парней, которые сидят дома, и, честно говоря, я слышал много всего о вашем племяннике, поэтому знаю, что он не в моём вкусе.       — Я ценю твою честность, но кто сказал, что это то, о чём я хотела с тобой поговорить?       — А это не то?       Она проходит мимо него к своему стулу, приглашая его сесть на стул перед её столом.       В этот момент Минхо становится немного любопытно, и он садится.       Он смотрит на часы на своём телефоне и покусывает губу.       — Мне на самом деле, правда нужно кое-где быть.       — Надо было думать об этом, прежде чем избегать меня весь день. Я же просила тебя прийти ко мне в офис утром, не так ли? И ты полностью проигнорировал мою просьбу в понедельник.       Минхо вздыхает и садится. Она нажимает на несколько кнопок на своём компьютере, настраивая.       Она довольно молода для генерального директора такой крупной компании, но она альфа, так что это никого не удивляет и никого не приводит в трепет. Но Минхо уважает её за это. Она хороший босс, и он понимает, почему она там, где есть.       Она ценит людей за то, сколько труда они вкладывают в свои проекты, и смотрит дальше рангов, званий или пола.       Именно так Минхо поднялся на должность младшего помощника, работая менеджером и выполняя совместную работу со старшими дизайнерами, несмотря на то, что у него всего 3 года опыта.       Она начинает говорить, не отрываясь от компьютера:       — Квартира актёра, над которой ты работал, стала огромным хитом. Ты выполнил всё в стиле лофт в гостиной, но использование цветов на кухне и в спальнях было довольно изысканным.       Минхо никогда не умел принимать комплименты, и это похоже на прелюдию к чему-то, поэтому он просто отвечает:       — Спасибо.       — Журнал «Omega», который слышал об этом, захотел взять у тебя интервью.       — О, — говорит Минхо. Обычно журнал «Omega» предпочитает ведать о том, как лучше подготовиться к тренировкам, или о том, какого цвета должна быть комната вашего ребенка, чтобы ребёнок мог предстать в качестве альфы. Удивительно слышать, что они хотели бы взять интервью у омеги, который чего-то добился.       Минхо не знает, что сказать.       — Ты представишь не только себя в качестве омеги в этом интервью, но и партнёра, поэтому я верю, что ты сделаешь всё возможное. Это довольно большое дело. Я хотела запланировать это на следующую неделю, хорошо?       — Да, всё в порядке. Даже здорово, — он немного взволнован этим, поэтому прикусывает губу. Его мама будет плакать по телефону, когда завтра он расскажет ей об этом.       Она пристально смотрит на него и говорит:       — Есть ещё одна вещь, о которой я хотела с тобой поговорить, — я знаю, что это может показаться немного… резким, но я хочу, чтобы ты меня выслушал. Теперь, когда Минджу уходит, я хотела, чтобы ты стал лицом компании после неё. В последнее время ты курируешь множество крупных проектов, и я думаю, что время пришло. Это также будет отличным пиаром для компании, учитывая, что мы продвигаем омегу в качестве одного из наших партнёров.       Минхо не знает, что сказать.       Он так благодарен, что даже не знает, как отблагодарить её за предоставленную возможность.       Но прежде чем он успевает открыть рот, чтобы что-то сказать, она достаёт что-то из ящика и бросает на стол перед ним.       — Есть только один вопрос, который мы должны решить.       — Какой? — он придвигает папку ближе.       — Твоя совместимость с моим племянником.       Минхо смотрит на неё широко раскрытыми, как тарелки, глазами.       Она глубоко вздыхает и откидывается на спинку стула.       — Послушай, я знаю, что в наши дни молодые люди думают, что это чушь собачья. Но, чёрт, там написано, что совпадение на 97,8%. Это довольно много. Я даже сама удивилась. Понятия не имею, почему я не проверила тебя раньше. Даже у нас с мужем только 84%.       — П-подождите… вы… подкупаете меня тем, что я стану лицом компании, только если начну встречаться с вашим племянником?       — Я не ниже этого, если это заставит тебя согласиться.       — Я мог бы, например… доложить о вас. В министерство экономики. Или не знаю. Какое-нибудь другое отделение. Или в полицию. Это также вторжение в частную жизнь, — Минхо всё же берёт папку со стола и просматривает страницы. Она довольно обширна. Его собственный профиль занимает 5 страниц. Ему не нравится, что в первом абзаце фиксируются его проблемы с близостью и обязательствами. Затем появляется ещё один график с цифрами, и он ощетинивается. — Вы проверили уровень моих феромонов?       — Совместимость в воспитании детей так же важна, как и другие аспекты-       — Это ненормально! Просто… серьёзно, это ненормально! — он грубо захлопывает папку и бросает её обратно на стол.       — Послушай, малыш. Ты мне нравишься. Ты трудолюбивый и сообразительный. Ты также знаешь, как пользоваться своим языком. И ты явно нацелен на карьеру. Всё, о чём я прошу, — это одно свидание. Просто познакомься с ним. Если он тебе действительно не понравится, прекрасно. Но что стоит попробовать, верно? Когда моя сестра, благослови её господь, умирала, она просила меня только об одном. Чтобы я убедилась, что о её малыше хорошо заботятся. У него были тяжёлые времена после её смерти, — она кладёт руку на грудь и качает головой, прерывисто вздыхая. — Он хороший ребёнок. Просто немного… заблудился. Витает в облаках. Ему просто нужно, чтобы кто-то его удержал. Он очень чувствителен. Я всегда думала, что кто-то вроде тебя может заставить его яйца сжаться, но теперь, я честно думаю, что это именно то, что ему нужно. Суровая рука. Кто-нибудь, кто будет держать его в тонусе.       — Что, если я… Я не… Я не могу.       — Почему нет?       — Потому что… просто сейчас… не подходящее время.       — Ты с кем-то встречаешься? — настаивает она.       — Ну, нет.       Это чистая правда. Его сегодняшнее горячее свидание, которого он с нетерпением ждал уже больше месяца, — это не что иное, как перепихон.       Связь на одну ночь, которая сама собой затянулась. Интрижка. Странно вешать на это ярлык, потому что это звучит грязно и бесстрастно. В конце концов, они с Хёнджином просто секс-приятели. Ни больше, ни меньше.       — Тогда договорились. Я напишу тебе подробности. Думай хорошенько о моём предложении каждый раз, когда струсишь, потому что это единственное свидание, о котором я прошу, — она протягивает ему один палец. — Всё, что тебе нужно сделать, это появиться.       Минхо глубоко вздыхает и встает. Не похоже, что у него остался большой выбор.       — Что, если я появлюсь, но он мне не понравится? Или я ему не понравлюсь? — спрашивает он. — Что тогда?       Она снимает очки и делает долгий глубокий вдох:       — Ты всё ещё сохранишь свою работу, и ты всё ещё будешь лицом компании. В худшем случае ты просто получишь бесплатную еду. Просто… сделай это как одолжение для меня.

***

      Минхо как раз заканчивает парковать свою машину, когда его телефон наконец оживает.       Он звонит 3 раза.       Затем ещё 2 раза.       Затем ещё 2 раза.       Хёнджин наконец проснулся.       Обычно он спит 14 часов после того, как приземляется в Сеуле. Он оправдывает это тем, что борется с изменением часовых поясов, но Минхо почти уверен, что именно столько он обычно спит. Как кошки. Или, что ещё хуже, ленивцы.       Он жонглирует между своими папками и ноутбуком, чтобы дотянуться до кармана и выудить телефон. хён: я встал хён: и кое-что тоже хён: *прикреплено изображение*       Минхо нажимает на размытую картинку, чтобы загрузить её, но она показывает то, что он уже ожидал увидеть. Смехотворно большой эрегированный член Хёнджина, выглядывающий из его штанов.       Минхо фыркает. хён: о, ещё я забыл показать тебе последнюю фотографию из моей поездки в Камбоджу хён: *прикреплено изображение* хён: в самолёте не было вай-фая, поэтому я не мог отправить её хён: но я знаю, что ты с нетерпением ждал этого 😳       Новая фотография — это просто член Хёнджина на фоне туалета самолета.       Минхо поправляет свои вещи, чтобы он мог печатать. Я: так неинтересно, я разочарован       Он отвечает почти сразу же. хён: как жестоко хён: мне пришлось на 15 минут встать в очередь в туалет, просто чтобы сфотографировать член в самолёте для тебя Я: почему ты не сфоткал его рядом со своим окном, с видом на облака? Я: дружеский совет на будущее Я: могло бы быть гораздо романтичнее хён: я пытался, но после первых двух попыток пожилая леди рядом со мной стала пялиться на меня. думаю, она даже пыталась сдать меня стюардессе как извращенца хён: некоторые люди просто не шарят в современной романтике       Минхо смеётся, когда представляет себе это, отпирая дверь в свою квартиру. Он неуклюже вываливает все свои вещи на стол, но его телефон продолжает беспокойно звонить.       Он — определение большого ребёнка в словаре — нетерпеливый и нуждающийся, и если он чего-то хочет, он готов раздражать, пока не получит это.       Минхо понятия не имеет, почему это его заводит. Может быть, потому, что он такой настойчивый, и очень мало что может его сдержать.       Минхо лишь мельком проверяет телефон, прежде чем отправиться в душ. хён: когда встретимся? хён: где встретимся? хён: не могу дождаться хён: может, я просто зайду, прежде чем мы пойдём хён: о, может быть, ты сможешь приехать 😍 хён: 😍😍😍😍😍😍😍😍😍😍😍😍😍👀👀👀 хён: 🤤 хён: я уже в процессе надевания рубашки хён: тебе лучше быть готовым хён: пойдём в ресторан с мексиканской кухней по адресу :адрес: хён: окей, может, не мексиканской, а итальянской? :адрес: хён: примерно в 8 часов, а?       Минхо закатывает глаза, просматривая смайлики. Я: остынь Я: я только что вернулся домой, и никак не смогу добраться туда вовремя. сейчас 7:50. хён: когда??????? я хочу увидеть тебя Я: ушёл в душ, бай       Он фыркает на сердитые смайлики, которые посылает Хёнджин, и игнорирует уведомления, когда идёт в душ.              Он встретил Хёнджина полтора года назад в клубе.       Джисон потащил его куда-то.       Это был чей-то день рождения, Минхо даже не может вспомнить чей — потому что он был занят тем, что присматривался к Хёнджину всю ночь, а затем флиртовал с ним, когда Хёнджин наконец нашёл в себе мужество подойти.       Это была связь на одну ночь, которая превратилась в связь на две ночи. Минхо остался на завтрак, потому что они спорили о политических вопросах, в которых ни один из них особо не разбирался. Затем они вместе смотрели бейсбольный матч в постели Хёнджина, целуясь, прикасаясь, потираясь и время от времени отвлекаясь на телевизор. Бейсбольный матч сменился субботней дорамой в полдень, затем музыкальным шоу, затем новостями, и прежде чем Минхо заметил, уже наступило 7 вечера, они заказали пиццу и смотрели Дэдпул, а затем снова занимались сексом, потому что Минхо не может пойти домой так поздно, поэтому он остаётся на ночь.       Это была странная суббота. В отличие от других альф, Хёнджин точно знал, как заставить его чувствовать себя хорошо — и это нисколько не мешало тому, что он хорошо целовался. И выглядел он великолепно. Минхо был довольно близок к своей течке.       С самого начала было очевидно, что они оба не собирались связывать себя обязательствами. Это было соглашение, которое очень устраивало их обоих. Минхо только начинал свою карьеру младшего помощника, и он был завален работой и устал от альф, которые требовали от него всякое дерьмо. Хёнджин большую часть времени был за границей, в местах, где не было сети, фотографируя места, где никто раньше не был, и вещи, которые никто не видел.       Он даже не запомнил, как они поспешно обменялись номерами телефонов, когда прощались несколько месяцев спустя. Пока кто-то, чьё имя он сохранил под словом «хён» (вероятно, написал его пьяным и с тех пор не удосужился изменить), не прислал ему фотографию члена.       Посреди грёбаного бела дня, пока он на работе.       Минхо не хочет хвалить член какого-то альфы, но у Хёнджина действительно был чудесный шланг. Он был точно таким же большим и таким же широким, каким Минхо обычно представлял сочные альфа-члены.       Он был застенчиво-розового цвета и стоял совершенно прямо. Это был величайший опус творения — идеальный альфа-член.       Конечно, Минхо потребовал большего. Он не помнил, кто такой «хён», но он может сделать лучше, чем просто обычную фотографию члена. Он хотел фильтр или, по крайней мере, приятный фон, и, боже-боже, Хёнджин не разочаровал его. Они начали переписываться, и Хёнджин начал творчески подходить к тому, что посылал. Он присылал фото из исторических или известных туристических мест, фотографируя свой член для Минхо. Иногда рискуя ради этого собственной идиотской шкурой.       Однажды его вышвырнули с Эйфелевой башни, и он провёл ночь в полицейском участке в Берлине.       У Минхо было два фаворита. Один на фоне Мачу-Пикчу (одному богу известно, как никто не поймал его там с вынутым членом и не депортировал из страны), а другой с красивым диким водопадом посреди тропического леса. Член Хёнджина выглядел как дикий цветок среди других экзотических цветов. Действительно вдохновляет. Он просто хотел, чтобы это можно было использовать в качестве заставки.       У Минхо не было оправдания. Это было забавно, и у Хёнджина был симпатичный член.       У него также не было оправдания для встреч с Хёнджином всякий раз, когда он посещал Корею. Секс был потрясающим, и во всём этом не было ничего особенного.       По крайней мере… Минхо был убеждён, что это так. Хёнджин и он были бы дерьмовыми друзьями.       Хёнджин — альфа, но Минхо никогда не думал о нём как об альфе. Поведение настолько нетрадиционное, что у него есть своя категория.       Когда люди думают об альфе, они обычно представляют себе что-то грандиозное. Руководители в больших офисах, популярные спортсмены, артисты, которые посещают экстравагантные вечеринки, успешные люди на вершине общества, люди, от которых пахнет победой и доминированием.       Но Хёнджин не такой. Он бесится буквально по любому поводу, любит посплетничать и плачет, когда смотрит эмоциональные дорамы. Он не ниже того, чтобы врать и манипулировать, дабы добиться нужных ему вещей. Он солгал о том, что у него аллергия на кошек, просто чтобы Минхо пришёл к нему домой, а затем забыл об этом, когда пришёл навестить Минхо и гладил Суни в течение часа. Он может (и уже делал это несколько раз) засыпать до 4 раз в день, потому что ему нравится дремать, и его самое большое стремление в жизни — встретить богатого омегу и быть отцом-домоседом.       Минхо почти уверен, что его семья богатая, потому что они позволяют ему преследовать мечту быть фотографом, хотя он несколько раз признавался, что зарабатывает почти ноль денег и что это просто предлог для поездки за границу, потому что Южная Корея ему надоедает.       Как ему всё это сходит с рук, Минхо понять не может. Возможно, это потому, что он безумно хорош собой. Ему трудно сказать «нет».       В общем, он просто не во вкусе Минхо. Совершенно. Минхо нужен кто-то более приземлённый. Так что он даже не думает об этом.       Его дверной звонок раздражающе звонит ещё до того, как он выходит из душа.       Боже, он такой нетерпеливый, удивительно, что он ещё не вломился.       Минхо быстро открывает дверь, пока Хёнджин на середине звонка, и он останавливается, притворяясь невинным, как будто не звонил в дверь в течение 5 минут без остановки.       — Серьёзно? Ты такой придурок.       — Уже? Могу я, по крайней мере, войти?       Минхо закатывает глаза и оставляет дверь открытой. Он планировал надеть рубашку, которую купил несколько дней назад, сразу после того, как Хёнджин объявил, что возвращается домой, но сейчас это даже не имеет значения, потому что они, вероятно, никуда не собираются.       Хёнджин подтверждает это, прижимаясь к его спине, в ту же секунду, как дверь захлопывается, и обнюхивает его шею.       — Ты принял ванну для меня? Ух ты, какая честь.       Минхо фыркает, но немного наклоняет голову влево, давая ему больше места.       Он стягивает полотенце с головы, руки скользят по его торсу под рубашкой, как змеи.       Правда в том, что… что он скучал по прикосновениям Хёнджина. Как легко он обхватывает его руками, как будто он принадлежит ему, как легко он заглушает мысли о плохом дне.       — На самом деле у меня был очень длинный рабочий день. Я вспотел, как свинья. Но, конечно, ты можешь и дальше думать, что это из-за тебя.       — Какая глупая отмазка, — дразнится Хёнджин. Он обнюхивает другое плечо, со вдохом задирая нос к шее, прежде чем нежно прикоснуться губами. — Меня всё ещё не поприветствовали должным образом, — жалуется он, притягивая его ближе к своему телу, и вздрагивая, когда оно встречается с его собственным. Минхо изо всех сил старается не отразить этого, не последовать его примеру.       Боже, он даже не осознавал, что был так возбуждён — он никогда по-настоящему не понимал этого, пока Хёнджин уже не занимался им всерьёз.       Он легко сдаётся, просто откидывается назад и позволяет ему делать то, что он хочет. Его тело уже жаждет этого, жаждет члена на фотографиях, члена, который теперь уже прижат к его заднице, больше не разделённый расстоянием, лишь тканью.       Он поворачивается, лениво обхватывая его руками. У него царапина на щеке. И волосы свежевыстриженные, потому что обычно он возвращается домой с длинной шевелюрой. Он ещё мгновение изучает его лицо, заново осматривая — не так уж много времени прошло с тех пор, как он ушёл.       — Почему тебя должны приветствовать должным образом? — в конце концов говорит он. — Посмотри на себя, ты даже часа не смог прождать, пока тебя не позовут на свидание.       — Ты можешь винить меня? — говорит Хёнджин, изучая его лицо. Он поднимает одну руку, чтобы убрать мокрую чёлку Минхо с глаз за ухо.       Он чувствует себя немного неловко, поэтому смотрит вниз, но Хёнджин целует его прежде, чем он успевает развить эту мысль.       А потом они целуются.       Целуются так, что Минхо слышит, как кровь в его жилах закипает от предвкушения.       Когда они расстаются, он задыхается и дрожит, разум плывёт от всевозможных эмоций, которые в основном приглушены тем, как сильно он хочет, жаждет Хёнджина.       — Боже, я был готов приехать сюда прямо из аэропорта, не могу поверить, что ты убедил меня подождать, пока ты закончишь с работой. Хорошо, что я поспал, иначе сошёл бы с ума, — он осыпает поцелуями всю его челюсть и шею, между словами, и Минхо фыркает.       — Я могу представить это даже сейчас, как ты входишь, в одежде для джунглей и с веточками в волосах, сбрасываешь всё с моего стола и требуешь взять меня.       — Тебе бы это понравилось, да? Ты такой странный, — Хёнджин делает паузу, чтобы пососать более тщательно в определённом месте на шее. — Не волнуйся, рано или поздно я всё узнаю.       — Нет, не узнаешь.       — Да, узнаю. Я просто выебу это из тебя, — когда он целует его, на этот раз немного грубо, Минхо прикусывает губу, прежде чем они расстаются.       — Можешь попробовать, — провоцирует он в ответ.       Хёнджин прикусывает губу и толкает его вверх по стене, ещё немного врезаясь в него, прежде чем внезапно отойти и стянуть нижнее бельё Минхо вниз.       — Хёнджин… — пытается возразить Минхо, поглядывая на дверь спальни, но Хёнджин не теряет времени даром, заглатывая его целиком.       Он стонет, держась за тумбочку, потому что у него подкашиваются ноги.       — Не здесь, — он не отталкивает его, поэтому Хёнджин не останавливается. Его большая и тёплая рука держит член, облизывает яйца, и он сам при этом смотрит на него, наблюдая за реакцией.       Минхо смотрит на него, его разум пуст, когда он наблюдает, как его член исчезает во рту Хёнджина. Он стонет, зарываясь рукой в волосы.       Он не даёт ему кончить, смачно всасывая в последний раз, проводя языком вверх, пока на мгновение полностью не прижимается к лобку, а затем отстраняется.       — Кровать, — его собственный голос звучит чуждо ему, как будто говорит кто-то другой.       Хёнджин поднимается на ноги, облизывая свои пухлые губы, выглядя так, будто не слышит его, потому что начинает покусывать его челюсть.       — После последнего раза, — Минхо обретает голос, — у меня неделю болела спина. Мы не будем делать это у стены.       — Последний раз был больше месяца назад, — он сопротивляется, но успокаивается, когда Минхо толкает его в сторону спальни.       — Кровать примерно в 9 метрах, — Минхо снова целует его. — Очень близко.       Хёнджин щёлкает языком, и Минхо чувствует это на своей коже. Минхо тянет его в комнату за мятую рубашку, которая пахнет так, будто он в ней спал, слегка целуя его глупо-красивое лицо.       Они почти спотыкаются в дверях, и это заставляет Минхо смеяться. Хёнджин продолжает тереться всем телом о него, на этот раз злоупотребляя ключицей, как будто пытается откусить её.       — 18 дней в дикой местности, и всё, о чём я мог думать, это ты, — он тот, кто толкает Минхо на кровать и снимает свою рубашку.       Минхо напевает:       — Как будто ты не трахался с местными омегами.       — Как я могу с кем-то трахаться после того, как у меня был ты?       От этого у него сводит живот, а кончики пальцев покалывает, но в то же время он не позволяет себе в это поверить. Это всего лишь слова. Они ничего не значат. Особенно от Хёнджина, который мог заполучить буквально любого, кого захочет.       Хёнджин помогает ему снять нижнее белье, скользя рукой по торсу, поднимая рубашку, пока он не встречает сосок и не впивается в него своим горячим ртом.       Минхо откидывает голову назад.       — Боже, ты так хорошо пахнешь, — шепчет он, и из-за этого покалывает его теперь уже влажный сосок. — Так хорошо.       Его другая рука опускается, касаясь скользкого входа Минхо, палец легко скользит внутрь.       — Посмотри, как ты готов для меня, — шепчет он немного удивлённым голосом, как будто не предвидел этого.       Он чувствует себя чувствительным и пустым, ожидая, когда его наполнит член Хёнджина.       И боже, как хорошо, когда он внутри. Минхо снова откидывает голову на подушку, прикусывая губу, чтобы не застонать.       Хёнджин любит трахать его медленно, словно наслаждаясь каждым толчком — и он такой большой, такой огромный внутри него, что поначалу это почти невыносимо.       Хёнджин прикусывает нижнюю губу, закрыв глаза, как будто ему нужно насладиться моментом.       Он остаётся в таком положении с минуту, но Минхо нужно, чтобы он пошевелился, поэтому он хныкает.       Когда младший открывает глаза, он так долго смотрит на Минхо, что Минхо щиплет его, и тот вскрикивает, потом смеётся и наклоняется, чтобы поймать лодыжку Минхо и поцеловать её.       — Такой нетерпеливый, — Хёнджин прищёлкивает языком, — не могу насытиться этим.       — Начинай уже двигаться.       Он целует его ступни и ногу, и Минхо держится за простыни, когда он, наконец, начинает двигаться.       — Просто заткнись и трахни меня.       Хёнджин наклоняется всем телом, и это движение заставляет его на мгновение выскользнуть, но он с легкостью скользит обратно, будто там ему и место. Он стонет ему в ухо, задыхаясь.       Минхо зарывается рукой в его волосы и обхватывает ногами, чтобы он мог ускорить темп, а затем, наконец, младший попадает в нужную точку, и глаза Ли закатываются от удовольствия.       Боже, как хорошо — каждый раз он забывает, как хорошо просто чувствовать его внутри, и каждый раз словно в первый он возбуждён, как маленький ребенок.       Хёнджин продолжает целовать и кусать каждый уголок на его груди и ключице, следя за тем, чтобы не пропустить ни одного места — а затем он кончает, глубоко внутри, что Минхо чувствует тепло, распространяющееся внутри. Вот только это не просто тепло, это ещё и давление, которое продолжает расширяться внутри него.       Узел Хёнджина — самый большой узел, который когда-либо был у Минхо. Хёнджин такой эгоистичный — он никогда не предупреждает Минхо о том, что это произойдёт, поэтому Минхо всегда неожиданно кончает.       Он кончает в ладонь Хёнджина, впиваясь пальцами в его спину.       Хёнджин ещё пару раз надрачивает ему, хоть и рассеянно. После он убирает руку, его дрожащее дыхание обдувает ухо.       Это было быстро и грубо, и всё же Минхо чувствует себя сытым впервые за много недель.       Он чувствует себя измотанным, его тело гудит от удовлетворения.       Как только Хёнджин переводит дыхание, он снова покусывает его шею, готовый к большему, проводит дорожку поцелуев по волосам, потирая за ухом.       — Не могу поверить, что ты снова завязал узел, — голос Минхо звучит хрипло даже для его собственных ушей.       В последние полгода это происходит всё чаще.       — Прости, — в голосе ни капли раскаяния. — Пицца?       — С оливками.       — Без пепперони? — он целует его в нос.       — «С», — решает Минхо, — умираю с голоду.       К тому времени, когда привозят пиццу, Хёнджин уже может выскользнуть, всё ещё немного опухший в головке, но после того, как они заканчивают есть, он готов к следующему раунду.       На этот раз Минхо позволяет ему делать всё, что он хочет, поэтому Хёнджин двигается сначала медленно, прижимаясь к нему сзади, а затем быстро и грубо, наполняя его семенем, когда кончает — на этот раз он не связывает, но показывает, что не собирается выходить в ближайшее время — и продолжает выцеловывать всё до чего дотянется. После этого они пытаются посмотреть телевизор, но выходит не особо.       Минхо рассказывает о своих проектах, и Хёнджин слушает — не притворяется, а именно слушает. Хёнджину любопытно узнать о жизни Минхо. И это именно то, что Минхо нравится в них — они могут быть друзьями и трахаться.       Близится полночь, когда они заканчивают третий раунд, на этот раз Минхо наконец-то сверху, Хёнджин помогает ему подпрыгивать на члене, раздвигая его ягодицы. Это странно. У него никогда не было так много секса, не считая течки. Но его тело горит точно так же, когда они переводят дыхание, лениво целуясь в течение долгих минут после того, как закончат, вместо того, чтобы немедленно отделиться или скатиться друг с друга.

***

      На следующее утро на работе все всё знают.       Как они узнают, выше его понимания.       Может быть, перед тем, как он пришёл на работу, миссис Ян объявила, что Ли Минхо собирается встретиться с её племянником ведь, в конце концов, он опоздал на несколько минут.       Хёнджин не торопился за завтраком. Он не собирался уезжать, пока не сделает с Минхо то же самое, что старший сотворил с ним, когда он в прошлый раз уезжал за границу. Минхо не был идеальным, поэтому он позволил — ну, может, «позволил» — слишком громкое слово, больше подходит «он не прилагал слишком много усилий к сопротивлению» — Хёнджину вылизывать его больше получаса, прежде чем дать зелёный свет на вход.       Никто не говорил ему, насколько утренний секс улучшает ваш день.       Он настолько расслаблен (даже если немного болит, потому что, чёрт возьми, 4 раза менее чем за 24 часа — это определённо много), что даже не возражает против того, что все суют свои грязные маленькие носы в его дела.       — Я слышала, что у него сальные длинные волосы, — говорит Сана из бухгалтерии. — Ты не можешь встречаться с кем-то у кого сальные длинные волосы, Минхо. Как твоя нуна и коллега, я не дам этому случиться. Омеги этой компании должны придерживаться определённого стандарта.       — Какой у вас процент совпадения? Если ниже 85%, то всё закончится довольно хреново независимо от того, что тебе сказали, — утверждает Джихё. — Проверено на практике.       — А смысл миссис Ян просить его, если он не подходит? — раздаётся ещё один голос из небольшой толпы, собравшейся у двери.       — Я не знал, что вас так заботит моя личная жизнь, — говорит он им, печатая на своём ноутбуке. Он хотел закончить все свои дела, чтобы пораньше вернуться домой.       Хёнджин пообещал сходить в то место, которое любит Минхо, если он придёт вовремя. У него слюнки текут при одной мысли об этом. Хёнджин всегда находит им места буквально везде — даже если всё переполнено или билеты распроданы. У него странные альфа-друзья буквально повсюду, и он невероятно хозяйственный.       Если бы он был немного умнее, то подумал бы о том, как применить этот навык в реальном мире, но он предпочитает отправиться в Африку и побегать с жирафами в стиле Наруто.       — Знаешь, когда Цзыюй из отдела маркетинга порвала с ним, госпожа Ян уволила её, — говорит Джисон, притворяясь, что ему всё равно.       Он молчал всё утро, хотя Минхо и не мог ничего поделать. Сделка была слишком приятной, чтобы не согласиться на неё. Всё, что нужно было Минхо, — это появиться.       И Чонин уже знает его со всех сторон — так что никто из них серьёзно не относится к этому свиданию. Кроме того, Минхо слишком стар для него, и очевидно, что он уже положил глаз на Джисона.       — Э-э, нет, не было такого, — это Феликс пришёл пожелать им доброго утра, но теперь, когда Минхо смотрит вверх, он видит небольшую толпу. В основном другие омеги и беты из офиса. Вообще Минхо любит этого парня и с удовольствием устроил бы перерыв с чашкой кофе, чтобы болтливая блондиночка посвятила его во все слухи офиса, но на этот раз слухи — сам Минхо.       Феликсу кажется, что в комнате стало слишком тесно, чтобы Минхо мог говорить, поэтому он решает закрыть дверь. Он тоже работает в сфере маркетинга, и Минхо не удивился бы, если бы он подтолкнул Минхо к тому, чтобы сделать его лицом компании. Он что-то упоминал об этом, когда они услышали, что Мичжу уходит, но Минхо никогда не принимал это всерьёз. Они оба омеги, и последний совместный проект Минхо с одной бетой оказался большим прорывом.       — Общественность имеет право знать! — кричит Сана, когда он толкает её наружу.       — Цзыюй даже не встречалась с ним, лишь сходила на 2 свидания, потому что сказала, что он красивый, но потом сказала, что он самый эмоциональный придурок, которого она когда-либо встречала. И она уволилась примерно через два месяца после этого. Так что это никак не связано — она просто получила лучшее предложение!       Феликс закрывает дверь у неё перед носом.       — Почему бы тебе не рассказать Минхо о том, как ты однажды встречался с племянником миссис Ян и как она сделала целую коллекцию феромонов из твоих ароматов?       — Минхо знает об этом, Феликс, — Джисон произносит его имя так, словно выплёвывает яд изо рта. Это почти комично. — И меня не удивляет, что его тёте приходится искать омегу для него. Он готов засунуть свой член в каждую дырку, на которую падёт его взгляд.       Он пытается преуменьшить это, вести себя беспечно и безразлично, но Минхо знает, что это далеко от истины. Чонин сначала отказывался спать с ним, настаивая на том, что нужно узнать друг друга получше, что причиняло Джисону всевозможные неудобства, поэтому Хан долго разглагольствовал о том, что Ян Чонин ханжа и бережёт себя для брака. Но теперь, когда они с Чонином явно прошли через это и спали время от времени, Чонин — ребёнок, который суёт свой член в каждую дырку, на которую падёт его взгляд.       Он всё ещё не понял причины, почему они продолжают расставаться, но поскольку Джисон каждый раз придумывает новую причину, Минхо предполагает, что во всём виновата взрывная эмоциональность Хана.       С точки зрения Минхо, Чонин довольно хладнокровный парень. Он спокоен и говорит тихо. Однако Джисон пробуждает в нём демонов, потому что делает всё что угодно, дабы вывести его из себя.       — Хён, он походу всё ещё трахает его, — заключает Феликс, смотря на Минхо.       — Ничего подобного! — Джисон даже себя не убеждает.       — Да, трахает, — Феликс отмахивается от него, поворачиваясь обратно к Минхо. — Не делай этого, хён, ты заслуживаешь лучшего, а не доедать объедки после Джисона. Если ты отчаянно нуждаешься в свидании, я могу познакомить тебя с очень милым парнем-       — Вперёд. Встреться с ним. Посмотрим, не всё ли мне равно, — Джисон поднимает подбородок, пытаясь снова казаться беспечным. — Но в постели он зануда. Кроме того, я почти уверен, что он подхватил хламидиоз от той девушки, с которой опубликовал сторис в инсте. У неё ещё фальшивые сиськи такие большие, что создают свою собственную гравитационную систему.       — А не ты ли анонимно написал Диспатчу, что у неё хламидиоз? Когда вышла статья, ты весь день хихикал.       — Чт… нет, — «нет» Джисона звучит как «да». Может, он тоже не может лгать из-за Девы в своём Марсе, если он у него вообще есть.       — Правда ты, что ли? Приятно знать, что ты заботишься о ЗППП, Джисон. Ну, учитывая, что ты сделал Чонину минет в грязном клубном туалете на наш день рождения… — Феликс сегодня в ударе.       — Окей, я не знаю, почему все продолжают это говорить. Я не трогал этого альфу. Он вошёл в ванную после меня, потому что он ёбанный сталкер, так что, если ты хочешь встречаться с моим преследователем, Минхо, вперёд. Я закончил с ним.       — Эх, были бы у меня пять центов, — говорит Феликс, закатывая глаза, прежде чем сесть на стол Минхо.       Джисон произносит в его адрес «грёбаная крыса», как только отворачивается от него, что заставляет Минхо фыркнуть.       — Слушай, у меня есть идеальный парень для тебя, хён. Супер милый альфа. Чрезвычайно опытный. И никакого странного багажа или чего-то ещё.       — Не называй меня багажом! — Джисон бросает в него карандаш, но Феликс легко уклоняется, даже не поворачиваясь в его сторону. Минхо тоже пригибается, потому что он на линии летящего карандаша, и тот ударяется о стену прямо за ним. — И убирайся отсюда к чёртовой матери, мы пытаемся работать!       — У неё два племянника, и я думаю, что она имела в виду другого! — Сана снова сумела протиснуться в дверь. — Он постоянно находится за границей из-за учёбы. Но я слышала, что на самом деле он не учится, они просто стесняются его профессии или что-то такое.       — Если честно, я тоже слышала об этом, — Джихё открывает дверь пошире. — Я слышала, что он делает украшения из бирюзы и продаёт их на etsy. Он похож на маленького странного хиппи. Мальчик-цветочек со знаком мира, который ходит на протесты по поводу тропических лесов и прочего.       Это похоже на Хёнджина, так что Минхо фыркает, прежде чем успевает сдержаться.       Феликс поворачивается, чтобы посмотреть на Минхо, и Ли потирает нос, пытаясь отмахнуться от этого.       — Это не другой племянник, — настаивает Феликс, — он всё ещё за границей. Всякий раз, когда он возвращается, она покупает ему сладости в месте, которое мне нравится, потому что он сладкоежка. И она всегда забывает название этого места.       — С кем из них она тебя свела?       Все поворачиваются, чтобы посмотреть на Минхо, и Минхо долго пытается что-нибудь вспомнить. Он пролистал только первые пару страниц, охваченный гневом из-за того, что она зашла так далеко, что соскребла уровень его феромонов со стула за столом. Он не дочитал до конца и никогда не спрашивал имя парня, но он почти уверен, что это Чонин. Она ведь сказала, что он на немного старше, так?       — Я бы с удовольствием встретился с Чонином за чашечкой чая, — Минхо мечтательно вздыхает. Хотя бы потому, что он мог спросить Чонина серьезён ли он в своих намерениях в отношении Джисона. Если да, то он отойдёт в свой уголочек и не будет мешать.       — Чонин модель одежды для компании X, так ведь? И довольно знаменит в инсте.       — Теперь она сравнивает его с Минхо, но когда я только пришла сюда, он был полным ничтожеством, я была её первым выбором! — кто-то ещё протискивается в комнату, обгоняя Сану. Начинается громкий спор, который Минхо пропускает мимо ушей, потому что ему пришло сообщение. хён: мой холодильник был пуст хён: пришлось рискнуть своей жизнью и спуститься в супермаркет хен: *прикреплено изображение*       Минхо бросает взгляд на Феликса, потому что тот стоит ближе всех к нему, вынужденный использовать свой низкий голос, чтобы успокоить людей в комнате.       Хёнджин прислал фотографию члена на фоне холодильника с молочными продуктами из супермаркета, и Минхо кусает щеку изнутри. хён: пришлось ехать в супермаркет за городом, так что они меня не узнают хён: теперь я сексуальный преступник в Йонъин, и они, вероятно, опубликуют моё лицо в новостях       Минхо не может не послать ответ. Я: на что ты только не идёшь ради хорошей фотографии члена Я: я просто не могу не оценить твои усилия Я: но он выглядит каким-то сморщенным и расстроенным хён: рядом с холодильниками холодно! Я: перестань морозить его Я: мне нужно, чтобы сегодня вечером он был в хорошей форме хён: 🥺 хён: не буду врать, это самая трогательная вещь, которую кто-либо когда-либо говорил мне хён: есть какие-нибудь особые пожелания? сейчас я в супермаркете под своим домом Я: зачем? ты собираешься что-то приготовить? хен: конечно, нет, глупый хён: просто у тебя будут ингредиенты, чтобы приготовить мне еду 🥰       Феликс и Джисон начали по-ребячески бить друг друга по рукам, но Джихё разнимает их, говоря, чтобы они остыли.       — Что ж, удачи с чаепитием, — говорит Джисон Минхо. — Держу пари, он подхватил какое-нибудь ЗППП от сиськозиллы.       — Или от тебя, — говорит Феликс, и они с Джихё оба пригибаются, когда Джисон бросает ручку в их сторону.       У Минхо такая увлекательная работа.

***

      — О, а эта красивая. Улица такая яркая.       — Ммм, — напевает ему в ухо Хёнджин.       Минхо переключает следующие серии снимков с разными вариациями одной и той же улицы, пока не находит новую фотографию, на которой старик улыбается в камеру, неоново-жёлтый фон его дома контрастирует с его тёмной кожей. Он весь в морщинах и, судя по шрамам, явно через многое прошёл, но он улыбается, и его глаза кажутся такими… выразительными. Прекрасная фотография.       Он улыбается:       — Эта тоже хороша.       Ему так комфортно, что прямо сейчас он мог бы умереть счастливым, хотя никогда в этом не признается.       Он сидит между ног Хёнджина на кровати, одетый в свитер Хёнджина, потому что в его квартире нет отопления, и просматривает фотографии с последней поездки Хёнджина на его камере Canon.       Младший обнимал его сзади как сумасшедший. Он, вероятно, оставил несколько засосов, чтобы это выглядело как сыпь. Минхо толкает его локтем, когда он покусывает кожу зубами — если он продолжит, то в конечном итоге пометит его, а это последнее, что им обоим нужно. Он перелистывает на следующие снимки.       Камера у него в руках здоровенная. Хотя дисплей маленький, объектив действительно большой, так что Минхо приходится держать её обеими руками. Кажется дорогим.       Но, несмотря на дорогое оборудование для камер, квартира-студия Хёнджина невелика. Его спальня в основном представляет собой чердак, соединяющий гостиную и кухню. По крайней мере, это довольно далеко, и из больших окон открывается хороший вид на центр Сеула. Но в этом месте не так уж много интересного. Маленькая дешёвая холостяцкая квартирка, какой он и представлял себе квартиру Хёнджина.       Они не потрудились включить свет в комнате, хотя с тех пор, как пришёл Минхо, заметно стемнело.       Ли тихонько напевает, просматривая несколько фотографий аэропорта, а затем нажимает кнопку «Далее», и видит фотографию Минхо, читающего книгу в своей постели. Он одет в пижаму и не смотрит в камеру. Длинная линия его носа и свет в комнате делают фотографию несколько меланхоличной — Минхо еле узнаёт себя. На следующем снимке его спина, когда он готовит, в одной рубашке. Это было как раз перед тем, как Хёнджин уехал — около месяца назад. Под таким углом его задница и бёдра выглядят намного больше, чем Минхо думал, из-за чего ему неловко.       — Что это?       — Ну, ты не любишь фотографироваться, а селфи, которые ты присылаешь, очень странные, а мне нужен материал для дрочки в поездках.       — Это здорово, что ты признаёшь это, — смеётся Минхо, возвращая ему камеру, — но моя задница не такая большая.       — Отчасти, — нараспев отвечает Хёнджин и получает от Минхо удар в грудь.       — Мне понравились фотографии зелёной долины. И джунгли — всё выглядит таким ярким и зелёным. Настоящее цветовое безумие. О, и несколько кошек, сидящих в ряд.       — Да, я так и думал, что тебе это понравится. Кошки и зелень.       — Ещё я узнал некоторые места, где было сделано фото члена, но, как ни странно, на самой камере нет фотографий члена. Интересно, почему?       — Камера на моём смартфоне довольно хорошая. Кроме того, я могу отправить его тебе, как только у меня появится связь.       — Хван Хёнджин — всегда думает наперёд.       Хёнджин смеётся, нежно целуя его в шею, прежде чем наклониться, чтобы коснуться Минхо через нижнее белье.       — Как насчёт десерта? — говорит он между поцелуями.       Минхо полностью откидывается назад, позволяя ему бросить камеру куда-то на кровать, чтобы он мог обхватить его обеими руками.       У Хёнджина нет хорошей выносливости, когда дело доходит до секса, он скорее скорострел, но единственный в своём роде, но он любит просто прикасаться, целоваться и обниматься. Он может делать это часами. Разговаривать шёпотом и скулить всякий раз, когда Минхо двигается. Ему нравится, когда с ним нянчатся. Но он компенсирует это внимательностью, заботой и послушанием, когда дело доходит до того, чего Минхо хочет в постели. Он приложит все усилия, чтобы сделать для Минхо так быстро и так грубо, как он этого хочет.       — Десерт в моём нижнем белье? — наконец, спрашивает он, когда Хёнджин посасывает его плечо.       — Это второй десерт, — говорит Хёнджин, снова сжимая член Минхо через нижнее бельё, — для начала еда.       Хёнджин встаёт, оставляя последний небрежный, влажный поцелуй.       — Оставайся здесь, — он ещё раз целует его и, наконец, делает несколько шагов в сторону, чтобы наклониться и поцеловать ногу Минхо. Ли корчит гримасу и следует за ним.       — Ты же знаешь моё отношение к крошкам на кровати.       — Мой дом, мои правила.       — Я остаюсь на ночь, так что мои правила тоже действуют, — Минхо обнимает его сзади, как только они достигают подножия лестницы.       — Фанатик контроля, — обзывает его Хёнджин.       — Грязнуля, — возражает Минхо.       Его кухня тоже довольно маленькая, и там только один стул — они сломали другой во время секса несколько месяцев назад, когда Хёнджин вернулся из Швеции, и он так и не купил новый. В любом случае, ему это было не нужно. Он здесь не часто бывает.       Колени Хёнджина так же удобны, как и любое другое сиденье. На этот раз Минхо сидит на тумбе, разворачивая фольгу.       Выглядит не особо, потому что Минхо торопился, пытаясь как можно быстрее добраться до квартиры Хёнджина. Обычно он менее нетерпелив, но Хёнджин вернулся неделю назад, и вчера они не встретились, потому что Минхо пришлось работать допоздна, а Хёнджин хотел встретиться с друзьями. Он хотел, чтобы Минхо пошёл с ним, что было немного странно — слишком увлёкся.       — Даю 3 балла за презентацию, — говорит Хёнджин, вращая тарелку из фольги, чтобы осмотреть выпечку со всех сторон. — Немного похоже на месиво, — Минхо щиплет его.       — Оно должно выглядеть именно так.       — Сомневаюсь.       — Кто ты? Кулинарный критик?       — Да, — Хёнджин пригибается к ногам Минхо, когда тот пытается ударить его. — Давай посмотрим, пройдёт ли он тест на вкус.       Он крошится из-за ложки, и сливки вырываются наружу. Рецепт Феликса. Вкусно. Минхо может сказать это по выражению лица младшего, потому что его глаза превращаются в щёлочки, когда он улыбается.       — Мммм, — говорит Хёнджин после второй ложки. — Может, 8 из 10.       — Почему не 10? Я заслуживаю 10 баллов.       — Один балл вычитается за презентацию. И ещё один за то, что не дал мне кончить вчера утром. Я мстителен.       Минхо хихикает, откидываясь на левую руку и наблюдая, как он ест.       — Дай мне тоже кусочек, — говорит Минхо мягким голосом, но Хёнджин хмурит брови.       — Нет. Это для меня. Ты можешь сходить домой и поесть там.       — Не будь жадным, большой ребёнок. Завтра я принесу ещё. Ах~ — он открывает рот, думая, что Хёнджин будет кормить его с ложки, но Хёнджин решает зачерпнуть немного пальцем и скользнуть по языку Минхо.       Ли обхватывает его ртом и всасывает сливки.       Ему нравится видеть, как в тот же момент зрачки Хёнджина расширяются от возбуждения.       Он постепенно становится серьёзным, озорная улыбка исчезает, и что-то тёмное появляется на его лице.       Минхо вытаскивает палец изо рта, когда тот не двигается — и он вырывается с влажным звуком, который заставляет Хёнджина издать короткий гнусавый звук. Его рука опускается на бедро Минхо, и он оставляет её там, большую и тёплую.       Минхо зачерпывает немного на свой палец и предлагает его Хёнджину. Хван осторожен, не желая случайно разорвать зрительный контакт. Он собирается слизнуть крем с пальца Минхо, но тот в последнюю секунду отстраняется и смеясь, размазывает смесь по его носу.       Он поднимается с табурета, чтобы склониться над ним.       Он выше и немного крупнее, но худощавее. Минхо может легко справиться с ним, но это в основном потому, что Хёнджин позволяет ему.       — Поросёнок, — он нежно ругает его.       — Слижи, — в голосе Хёнджина нет угрозы — по крайней мере, не такой, как у любого другого альфы, с которым встречался Минхо. Он никогда не заставляет Минхо чувствовать себя неловко, и его запах никогда резко не меняется, но когда он говорит таким строгим голосом, Минхо это нравится. Освежающая перемена по сравнению с тем, кто визжит при виде таракана.       Он также медленно, нежно целует его в нос, а затем в губы, позволяя тому попробовать крем во рту.       — Готово.       — Я собираюсь выебать тебя на этом прилавке.       — Хорошо, — Минхо легко соглашается и позволяет Хёнджину притянуть его ближе за бёдра к краю барной стойки.       Минхо уже скользкий, просачивается сквозь нижнее белье, когда они заканчивают целоваться.       Должно быть его течка приближается — потому что это довольно неловко, когда Хёнджин снимает с него нижнее белье.       Гранит прилавка холодит его голую задницу, твёрдый и неудобный, но Минхо забывает об этом, когда Хёнджин погружается в него.       Они переплетают пальцы, когда он набирает темп, и Минхо думает, что он мог бы легко привыкнуть к этому, к его прикосновениям, к их странному маленькому флирту и поддразниванию, и как легко их тела сливаются и двигаются вместе. Как Хёнджин прижимает его к прилавку, будто они делали это миллион раз, и будут делать ещё столько же.       Минхо засовывает большой палец Хёнджина себе в рот, когда тот трахает его, и Хёнджин останавливается на секунду, просто чтобы полюбоваться им, прежде чем, наконец, сказать:       — Странный маленький омега… Ты слишком хорош, чтобы быть настоящим.       Он прикусывает губу, когда кончает, обхватывая ногами Хёнджина так крепко, как только может. Спустя короткое время Минхо закрывает глаза, чувствуя, как внутри его наполняет сперма.       Хёнджин подрагивает, прижимаясь лбом к подбородку Минхо, тяжёлый и вялый.       Минхо целует его в висок.       — На этот раз я сдержался, — говорит он, немного запыхавшись.       — От чего?       — От сцепки.       Он фыркает.       — Должен ли я тебя поздравить?       — Да, — он фыркает в ответ. — Это сложнее, чем кажется, — он выскальзывает, тянясь за бумажными полотенцами на микроволновке, и чувство пустоты внутри Ли худшая вещь в мире.       Его немного тошнит, и начинает кружиться голова, поэтому с резким вдохом он закрывает глаза.       Сейчас он чувствует себя таким опустошенным. Как будто его лишили внутренностей.       Минхо садится, немного хмурясь, как только Хёнджин убирает беспорядок, и обнимает его.       Хёнджин обнимает его в ответ, кладёт подбородок ему на плечо и мягко гладит по спине.       Теперь, когда он подумал об этом, он внезапно чувствует себя глупо, и не может не задаться вопросом, сколько времени у него есть на этот раз, сколько времени им осталось провести вместе, прежде чем Хёнджин снова уедет.       Минхо каждый раз думает об этом перед отъездом, и с каждым разом он ненавидит себя всё больше.       — Итак… куда дальше? — он не уверен, выдаёт ли его голос, потому что Хёнджин делает странный жест, на мгновение потираясь носом о плечо, прежде чем отступить, чтобы предположительно выбросить салфетки. — Европа? Африка? Ох, только не Северная Америка, опять же-       — Нет, если честно, я… — он делает паузу, плечи на мгновение напрягаются, прежде чем обмякнуть в поражении, как будто у него была какая-то внутренняя битва с самим собой. — Я думал остаться, — наконец говорит он, облокотившись на стойку возле плиты, и пристально смотрит на него.       Минхо не знает, что ответить, потому что слова ещё не запечатлелись в его голове, а та, возможно, всё ещё затуманена от оргазма.       — Остаться?       — Да, я чувствую, что… не знаю. Я уже давно путешествую. И мне больше не хочется этого делать.       — О, — говорит Минхо.       — Да, — отвечает Хёнджин.       Он не совсем понимает, почему вдруг стало неловко.       — Эм… В основном я зарабатываю деньги на продаже фотографий в интернете, но я подумал устроить выставку. Или открыть студию. Хотя мои родители, вероятно, устроят сцену. Моя семья продолжает надеяться, что я перестану фотографировать, как будто это бунтарская фаза или что-то в этом роде… — он поворачивается к раковине, возясь с посудой.       В некотором смысле, это было именно то, чего Минхо боялся секунду назад, но он не знает, что это значит. Для них.       Не то чтобы младший оставался ради него.       Но он также не говорил, что они должны перестать встречаться, хотя они и не встречаются. Они просто… друзья без обязательств.       Именно этого и хотел Минхо.       Первоначально.       — Эй, у меня есть довольно классная идея темы выставки, — он спрыгивает с прилавка и обнимает Хёнджина за спину. Тот успел вылить полбутылки средства для мытья посуды на губку. — Такой разбалованный. Когда ты в последний раз мыл посуду? — Минхо прищёлкивает языком, обхватывает его руками и помогает выжать лишнее мыло.       — Какая тема? — спрашивает Хёнджин, позволяя Минхо вести себя рукой, лежащей поверх его. — Если это будет банально, типа «Зелёный пейзаж», то никто не придёт. В «national geographic» достаточно такой херни. Это должно быть что-то… действительно впечатляющее, чтобы люди пришли посмотреть всю выставку.       — У тебя есть кое-что впечатляющее, тебе даже не нужно было ехать за этим в Колумбию, и это… — Минхо прижимает руку к его промежности, — оно.       Хёнджин начинает смеяться.       — Что? Не смейся. Это так скандально! Целая выставка фотографий члена в экзотических местах. Я вижу, как люди выстраиваются в очередь, чтобы увидеть это.       — То, что это нравится тебе, не значит, что понравится и другим.       — Ты видел свой член, Хёнджин? Это хороший член, — Минхо немного стягивает боксеры, пока головка его члена не выглядывает наружу. — Посмотри сам. Будет стыдно делиться этим со всем миром, но истинное искусство требует жертв. Или… не знаю. Представь, что я сказал что-то поэтическое о том, как следует делиться искусством.       — Не волнуйся, в настоящее время он принадлежит только тебе.       — Правда? — он вытаскивает его из боксеров, пару раз проведя рукой по стволу. Хёнджин дрожит. — Боже, как мне повезло.       — Я буквально только что эякулировал. Пожалуйста, смилуйся.       — Аргх, тебе обязательно было использовать это слово? Такое несексуальное.       — Ты хочешь высосать из меня жизнь? Мои яйца пусты, — он поворачивается к нему, но выглядит слегка возбуждённым, потому что его слишком легко настроить на нужный лад, и он уже твёрдый.       — Это мне судить, — Минхо слегка целует его, прежде чем опуститься на колени.

***

      Хотя он и пытается отодвинуть мысли об этом на задний план, они продолжают всплывать на поверхность.       Он еле печатает электронное письмо, делая несколько пауз, дабы попытаться собрать свои мысли обратно в коробку.       Не говоря уже о том, что любые наброски или работа вызывают у него желание несколько раз воткнуть карандаш в дерево стола, просто чтобы он мог что-нибудь повредить.       Дело не в том, что он злится — ведь это не так.       Дело не в том, что ему грустно — ведь это не так.       Но в то же время он зол, опечален, смущён, и вообще всё сразу.       Его разум кажется одновременно пустым и переполненным мусором, и он не может решить, что чувствует.       В какой-то момент он думает о том, как вчера нежно улыбался Хёнджин, когда ел печенье, приготовленное Минхо. А потом он думает о том, как Хёнджин отправляется в другой клуб и встречает другого Минхо, омегу, который не хочет никаких обязательств, а просто хочет повеселиться — и его это так раздражает, что он не может нарисовать чертёж, в гневе черкая по всей странице, и после комкает её, выбрасывая в мусорное ведро.       — Что-то не так? — Джисон смотрит на мусорное ведро с таким видом, как будто ему его немного жаль. — У тебя в пятый раз за сегодняшний день случился приступ ярости. Обычно их только три.       — Всё в порядке, — Минхо делает долгий вдох. Ему просто нужно успокоиться.       Он не должен думать об этом как о чём-то серьёзном. Он знает, что ему и Хёнджину вместе будет ужасно.       — Ага, — Джисон поднимает какую-то бумагу, которую Минхо скомкал сегодня утром — в неё было воткнуто около 10 скоб, и несколько довольно неприятных ранок на пальцах от скоб до сих пор не прошли. — Если бы эта газета была живой, она бы уже сдохла. Не хочешь рассказать мне, что за муха тебя укусила?       Минхо ещё не сказал Джисону, что Хёнджин вернулся в город. На самом деле, последние 3 раза, когда он возвращался в Сеул, Минхо даже не упоминал о нём.       Джисон с самого начала сомневался в Хёнджине, также как сомневается во всех альфах. И когда Ли говорит «с самого начала», то имеет в виду клуб, в котором Минхо и Хёнджин встретились. Он тогда сделал кислое лицо, когда Минхо сказал ему, что уходит с Хёнджином.       Когда Минхо рассказал ему о своём соглашении с Хёнджином, тот ответил:       — Ага, окей, я буду рядом, чтобы сказать тебе «я же тебе говорил», — и каждый раз, когда он узнавал, что Хёнджин прилетел, он читал ему часовую лекцию о том, почему то, что у него с Хёнджином — плохая идея. Все альфы — плохие, и что именно любящая, милая бета — это то, что нужно Минхо.       В глубине души Минхо знал, что он прав, но был уверен — очень уверен, — что не влюбится.       Он точно знал, почему Хёнджин не был подходящим для него парнем.       У Хёнджина не было абсолютно ничего, чего Минхо хотел бы иметь в отношениях, когда они впервые встретились (ну… кроме того, что он хорошо выглядел и хорошо пах). Он был красив, но странен, по-детски заносчив и не строил никаких планов на будущее. На него нельзя было положиться, и его глупая маленькая мечта о том, чтобы стать отцом-домоседом и поиметь богатую омегу, было естественно противоположно тому в чём нуждался Минхо.       Вот только теперь ему на всё это наплевать. Он зарабатывает довольно хорошие деньги, так что технически он мог бы позволить себе Хёнджина. И ребёнка. Хёнджин на самом деле был очень покладистым, несмотря на то, каким упрямым и ребячливым казался поначалу. Его можно легко убедить делать то, чего он не хотел, если предложить правильную компенсацию. И Минхо обнаружил, что он был очень щедрым компенсатором. По крайней мере, когда дело касалось Хёнджина.       Если бы они стали парой — технически, это не стало бы концом света. И у них, вероятно, были бы очень милые, розовощёкие, пухлые детки. С идеальной генетикой. Да, это была далеко не та идеальная семья, которую он представлял себе в будущем, когда ему 35, но он мог представить, как, возвращаясь домой, видит спящего на ковре Хёнджина с их малышом, в окружении игрушек и детских книжек — и это… это заставляет его чувствовать…       Он как можно больнее ударяется головой о стол.       — Ого, нифига себе, всё так плохо? — комментирует Джисон. — Пожалуйста, только не говори мне, что ты провалил проект того политика? Я же говорил тебе, что он распускает руки, если его омеги нет в городе… ты же не ходил к нему в квартиру один, верно?       Минхо поднимает голову и пристально смотрит на него.       — Я знаю, что он молод и красив, но ни-ни, Минхо. Женатые люди — ни-ни. Доверься парню, который там побывал.       — Ты можешь перестать? Дело не в нём.       — Тогда что?       Минхо хмыкает и зарывается лицом в руки, лежащие на столе.       — О боже, — он вскакивает и через несколько мгновений оказывается за столом Ли. — Это Чонин, да? Этот мерзкий, жалкий альфа-ребёнок. Надеюсь, ты с ним не спал. Ведь если ты переспал с ним, то я не смогу тебе помочь, потому что мы больше не друзья.       — Боже, Джисон, я не спал с ним и не собираюсь, просто-       — Хорошо. Теперь мне нужно это же заверение в письменном виде, просто чтобы в будущем не было оплошностей. Потому что я спросил миссис Ян, и она сказала, что её другой племянник всё ещё за границей, так что ты, вероятно, встретишься с Чонином, а когда я спросил его, он сказал «не могу дождаться встречи с новой жертвой моей тёти», потому что он такой, сука, мудак. Просто чтобы у тебя не возникло идей, знай, он с самого начала не будет серьёзно относиться к тебе, так что не жди слишком многого. Кроме того, иногда, когда он ругается, у него довольно странный гнусавый голос.       — Ты же говорил, что удалил его номер?       — Он продолжает писать мне, — Джисон делает паузу, прежде чем выпрямить спину и сказать: — Он так одержим мной, — он выглядит исключительно гордым этим, даже если пытается изобразить пренебрежение.       — Точно, — Минхо закатывает глаза, потирает лицо и решает вернуться к своему ноутбуку и попытаться хоть что-то сделать.       — Итак, — начинает Джисон, неловко задерживаясь у его стола, — ты идёшь с ним на свидание?       — Я не знаю. Миссис Ян пока ничего об этом не говорила. Надеюсь, что она просто забудет об этом.       — Просто скажи ей, что ты не хочешь.       — Уже говорил. Она не отступила. Я не хотел, чтобы меня уволили. И она… вроде как… дала мне новый проект. Сольный проект. Как лицу компании. Она уже сообщила мне детали и чертежи сегодня утром, и на следующей неделе мне нужно будет съездить, оценить пространство.       Джисон садится в кресло перед столом, приоткрыв рот:       — Она подкупила тебя? Подкупила тебя, чтобы ты встретился с Чонином?! Почему она не подкупила меня?! Я ничего не получил от него, кроме больной задницы и большой душевной боли, — он делает паузу. — Он получил. Не я. Это у него болит душа.       Минхо бросает на него долгий понимающий взгляд, прежде чем вернуться к своему экрану:       — Потому что ты, вероятно, и так бы согласился.       Джисон кладёт локоть на стол Минхо, подпирает голову руками и пристально смотрит на него:       — Я рассказывал тебе о сыпи на его гениталиях? Это правда мерзко. Что-то вроде… голубых странных пузырьков на пенисе…       — Ты можешь просто признать, что всё ещё встречаешься с ним? Даже несмотря на то, что он альфа, а ты их ненавидишь?       — Я просто пытаюсь облегчить твою ситуацию своим юмором и остроумием. Тебе явно нелегко приходится.       — Я переживаю не из-за дурацкого свидания с племянником миссис Ян, окей? Дело не в этом.       — Тогда из-за чего у тебя случаются странные приступы ярости?       Минхо перестаёт печатать и на мгновение бросает взгляд на Джисона.       — Из-за детей, — говорит он, и видения возвращаются: Хёнджин стоит в детском отделе, с тележкой из супермаркета и с их малышом, усердно сосущим соску, пытаясь выбрать между двумя марками пасты. Хёнджин идёт в зоопарк воскресным утром, усаживая одного из малышей на свои плечи. Тот взволнованно кричит и указывает на животных, пока другой держится одной рукой за Хёнджина, а другой за воздушный шарик. Он позволял бы им многое - кататься на его спине по гостиной, играя лошадку. Позволял бы красить его, делая из него принцессу из соседнего королевства, прибывшей для чаепития. Он был бы полностью уничтожен и убит в боях подушками, хотя и понятия не имел бы, как собирать ту же крепость из подушек, но всегда читал детские книжки в таком похожем на него, драматичном стиле. Минхо может представить, как несколько его малышей сидят вместе, обнимаясь с их мягкими игрушками, и внимательно слушают их любимого папочку, и, господи, он был бы замечательным папой-семьянином.       — Детей Чонина? Ты хоть видел его детские фотографии? У него там очень широкая улыбка, как у чеширского кота… иметь с ним детей — это как-       — Не из-за детей Чонина!       — Тогда из-за чьих?       — Моих. Моих малышей, — говорит Минхо, — которые у меня, возможно, когда-нибудь будут… — Джисон прищуривается, и кажется, что он уже знает, поэтому Минхо просто говорит это: — с Хёнджином.       — Я так и знал. Я так и знал! Каждый раз, когда он прилетает, ты утыкаешься в свой телефон и очень рано ускользаешь из офиса, как будто у тебя дома пожар. И ты носишь эти странные водолазки и шарфы… — он хватает шарф Минхо, и тот легко снимается, обнажая покрытую засосами и укусами шею. — Господи, какого хера… Ты должен сообщить о нём в полицию за попытку пометить тебя без разрешения. Или… Ты всё-таки разрешил?…Хотя, знаешь что? Не отвечай. Я просто сделаю скриншот нашей переписки, где я писал тебе, что ты долбоёб, и оставлю за собой право сказать тебе «я же тебе говорил», когда поймёшь насколько ты ошибся! — он вскидывает руки вверх. — Я должен был приковать себя к тебе наручниками и хлопать тебя по рукам каждый раз, когда ты пытался связаться с ним. Как друг я был обязан так сделать. Это моя вина. Я дерьмовый друг, — он откидывается на спинку кресла. — Я подвёл тебя.       Минхо закатывает глаза.       — Ты сам сказал мне, что он самый занудный засранец, которого ты когда-либо встречал. И засмеялся, сказав, что он горячий, но не брачный материал… какое ты там слово использовал? Что-то о том, что он ужасно высокий, тощий и живёт в джунглях?       — Дохликзан.       — Да, именно. И знаешь что? Это совсем не остановило Джейн от желания прокатиться на его члене.       Минхо потирает виски.       — Спасибо за это сравнение с Диснеем, но…       — Ты хочешь быть Джейн? А? Жить с ним в долбаных джунглях, пока он фотографирует обезьян и свой шланг? Это там ты собираешься рожать своих детей? Когда я потащил твою неблагодарную задницу в клуб, ты утащил меня домой до полуночи, сказав, что их туалет опасен для здоровья и ты не можешь там поссать, не говоря уже о том, чтобы вымыть руки. Что именно ты собираешься делать в джунглях? Где настоящая змея может заползти тебе в задницу?       — Не мог бы ты, пожалуйста, прекратить? — Минхо бросает взгляд на дверь, опасаясь, что Феликс может подслушать их. — Он сказал, что остаётся. В Сеуле. Что он покончил с путешествиями по миру. Вот я и подумал… «хэй, это здорово»… за исключением того, что он никогда… Не знаю… он никогда ничего не говорил о нас двоих. А я вроде как хотел, чтобы он это сделал.       Джисон делает уродливое кислое лицо, как будто то, что только что сказал Минхо, закоротило какую-то часть его мозга.       — Знаешь, что меня больше всего злит? Что у тебя странные нежные чувства. Заслуживает ли он этих странных нежных чувств, Минхо?       — Да, — решает Минхо. — Он очень хорошо трахается, Джисон.       — Ого, вау, это делает каждую ошибку, которую он совершил, лучше, да?       Минхо хмурит брови:       — В том-то и дело. Он не сделал ничего плохого. Вообще. Например, однажды он настоял на том, чтобы мы занялись сексом в душе, хотя я сказал ему, что это плохая идея, и по итогу, мы оба едва выбрались оттуда живыми, потому что всё было дико скользким, но даже тогда он извинился и загладил свою вину передо мной. Это единственный момент, когда он хоть как-то задел меня.       Джисон выглядел немного удивлённым, затем задумчивым, а после откинувшись на спинку кресла, сказал:       — Хорошо, может быть, я немного проецировал, но… ваши отношения до сих пор были в основном физическими. Как бы он обидел тебя, когда в принципе ничего плохого не мог сделать?       — В том-то и дело, но… Ну, у нас действительно много секса, но также… мы разговариваем. И это приятно. Но в то же время, может быть, причина, по которой у нас всё так хорошо, заключается в том, что он обычно остаётся на неделю или две, когда приезжает, иногда меньше. Хотя последние его поездки были короткими, и мы часто переписывались…       На его телефоне появляется уведомление, и Джисон хватает его первым, прежде чем успевает Минхо.       — Когда ты закончишь с работой? — читает Джисон. — Это от него? «Хён»?       Телефон снова звенит.       — Мы можем сходить в то мексиканское местечко, — читает он, потом говорит: — Ты не пойдёшь ни в какое мексиканское местечко, Минхо.       Минхо корчит ему рожу.       Снова звон.       — Хочешь, я заеду за тобой? Боже. Такой навязчивый.       Снова звенит, и теперь Джисон хмурится:       — Мне нужен адрес твоего офиса, и он прислал кучу смайликов, пускающих слюну.       — Отдай телефон, — приказывает Минхо.       — Ты не можешь пойти туда.       — Конечно, могу.       — Не можешь. Тебе нужно разобраться в себе и в том, чего именно ты хочешь. Он до сих пор не приглашал тебя ни в одно из своих путешествий, так почему ты решил, что будешь принимать участие в его времяпровождении в Сеуле? То, что он остаётся, не означает, что это катализатор для отношений. Он же только что вернулся, верно? Тебе было бы полезно провести несколько вечеров без его языка в твоей заднице, чтобы собраться с мыслями.       Он прав, и Минхо ненавидит его за это.       Ему требуется более 3 минут, чтобы написать текст, который ему удобно отправить, и даже тогда он чувствует себя плохо. Я: Сегодня не могу. Занят на работе.

***

      Минхо каким-то образом удаётся избежать встречи с ним и на следующий день.       За исключением того, что это кажется неправильным и неестественным.       Ему приходит в голову, что раньше он никогда не лгал Хёнджину просто потому, что у него не было для этого причин. Ему не нужно было притворяться скромным. Ему не нужно было придумывать оправдания или притворяться кем-то хорошо воспитанным и хорошо приспособленным к взрослой жизни, кем-то, с кем альфа мог бы захотеть встречаться. Ему не нужно было скрывать свои дурные привычки, просто потому, что поначалу ему было наплевать на мнение Хёнджина. И Хёнджин, казалось, тоже не возражал против них, но Хёнджин не встречался с ним.       Так что теперь, когда он солгал, сказав, что перегружен работой, это принесло исключительно странное и тяжёлое чувство.       А вечером он не может удержаться, чтобы не написать ему перед сном, и не извиниться 7 раз, и не почувствовать себя придурком. Единственное, что заставляет его заснуть, — это напоминание, что Хёнджин не ждёт встречи с ним — ну, в некотором смысле, он ждёт, но только для того, чтобы заняться сексом.       Потом наступает суббота, и ему не нужно идти на работу, и он не знает, какой предлог использовать, поэтому пытается не отвечать, надеясь, что тот поймёт, что Минхо нужно пространство.       Но Хёнджин продолжает неустанно писать ему.       Всё это довольно забавно, потому что тот просто разговаривает сам с собой, притворяясь, что Минхо отвечает ему. Это бы было мило, если бы не так жалко.       После того, как Минхо возвращается домой из продуктового магазина, Хёнджин медленно закипел, хотя и отправил последнюю фотографию члена.       Хван оторвал маленький листок бумаги и нарисовал на нём печальный смайлик, а затем положил его рядом с головкой своего члена. Я: даже не знаю, что на это ответить хён: Ты уже ответил, этого более чем достаточно. хён: Могу я приехать? хён: У меня есть бутылка дорогого белого вина. хён: Которое, как я знаю, тебе нравится. Я: Сейчас 11 утра хён: когда это нас раньше останавливало??? Я: принеси две бутылки, одной не хватит даже до обеда.       Когда он всё-таки приходит, он на удивление сдержан.       Они обмениваются одним медленным поцелуем в фойе, когда Хёнджин снимает обувь.       Они заказывают что-то китайское и допивают вино на обед.       Они лениво целуются на балконе квартиры Минхо, ожидая заката. На улице безумно холодно, но у Минхо есть уличный обогреватель, поэтому они просто валяются в гамаке, и у Минхо сжимается всё внутри, как будто они прощаются.       В конце концов он ничего не может с собой поделать, поэтому спрашивает:       — Ты действительно собираешься остаться в Сеуле?       Хёнджин вздыхает и приподнимается на локте, чтобы посмотреть ему в глаза:       — Да.       — Почему? Разве твоя мечта — не побывать во всех странах, сфотографировать всё и вся?       — Ну… Наверное, да. И это было весело. Но в прошлом году я ездил в Южную Африку, Швецию, Мексику, Камбоджу — и хотя все эти страны отличаются в культуре, мне показалось, что… Я повторяю одно и то же, пытаясь получить другой результат — везде одно и то же, куда бы я ни пошёл, и я не хочу сказать, что все культуры одинаковы… но мой опыт одинаков. Думаю, я покончил с путешествиями в одиночку.       — Тогда что ты теперь хочешь делать?       — Я ещё не знаю. Ещё толком не продумал, чем хочу заниматься. Я подумал, может быть, мой двоюродный брат мог бы устроить мне несколько модных показов или что-то в этом роде… я всё ещё люблю фотографировать, но в джунглях у меня было странное озарение… — он встаёт, оставляя после себя пустое холодное место, что заставляет Минхо нахмуриться. — У нас был поход, который длился 15 дней. Из них 12 дней без связи. В какой-то момент мы заблудились. Путеводитель был довольно расплывчат о том, где и что мы собираемся увидеть. Я был уверен, что мы направляемся к месту расположения картеля наркобаронов. Мы даже не нашли никаких домиков на пути, так что зарядить телефон было невозможно. Там были только я, гид и несколько других путешественников, и просто… джунгли. Много джунглей. На многие мили. И камни. И вода. И комары. А я ненавижу комаров. Я просто хотел до куда-нибудь дойти, чёрт, и я представил, как ты сидишь в своём сухом офисе, заканчиваешь работу, или завариваешь чай, или что-нибудь ещё и я… я всё время думал о тебе. Иногда так много, что проходил целый день, и я понимал, что провёл все это время, думая о тебе. Я сидел там, грязный, голодный, держа в руках камеру, и вместо того, чтобы смотреть на великолепные обвалены, "съеденные" джунглями вокруг меня, я уставился на твою фотографию. И это свело меня с ума.       Минхо встаёт с гамака, чтобы встать рядом с ним:       — Мне не нравится быть так далеко от тебя. В горах, пока мы спускались с вершины, какое-то насекомое укусило одного из парней — предположительно, это было смертельно или близко к этому — он начал блевать и мочиться в штаны, устроил дикий беспорядок. Его подруга попыталась снять с него штаны, чтобы он мог хотя бы нормально покакать, но он обосрал её- Перестань смеяться, я пытаюсь поделиться ужасным травмирующим опытом, — он легонько пихает его, пытаясь показаться оскорблённым, хотя это было явно не так.       Минхо поднимает руки и поджимает губы, изо всех сил стараясь удержать воображение в своей голове.       — Гид сходил с ума, пытаясь дозвониться до службы спасения, девушка чувствовала себя не лучше рядом со своим парнем, плакала. Ещё один чувак был под кайфом, продолжая выкрикивать бессвязные вещи. Одна из бет плакала из-за парня, ей было жаль его, хотя он еще не умер, а я просто стоял там, поражённый. Какого хера я здесь делаю? Думал я. Я внезапно почувствовал себя по-настоящему потерянным. Я мог бы провести это время с тобой, а вместо этого наблюдал, как парень извлекает жидкости буквально из каждой дырки в своём теле. Поэтому, когда мы все же добрались до деревни — которая, кстати, была меньше чем в 20 минутах ходьбы, — я сел на самолёт, который доставил меня в столицу, а оттуда, другим самолётом домой. Мои родители даже не знали, что я уже дома до вчерашнего дня. Я буквально только что появился дома.       — Подожди, что? Но ты сказал…       — Я должен был вернуться примерно через 2 недели, мне пришлось отменить свой билет, который не подлежал возврату. Дело в том, послушай, я понимаю, что здесь происходит, я не дурак.       Минхо делает глубокий вдох, наклоняясь над перилами:       — И что же здесь происходит?       — Мы вроде как расстаёмся? Или… типа того. Я понимаю. Тебе хотелось чего-то одноразового и удобного. И у тебя проблемы с отношениями. Если я останусь здесь, то буду менее возбуждающ, и тебе придётся всё время иметь дело со мной, и-       — Я не брошу тебя. И у меня нет проблем с отношениями! Боже. Почему люди всегда думают, что у меня с ними проблемы? Когда ты сказал мне, что остаёшься, то просто рассказал о своих планах… и ничего не сказал обо мне, поэтому я подумал… что не буду включён в них. Я хотел, чтобы ты остался. Каждый раз, когда ты уезжал, я скучал по тебе, ждал твоих сообщений и твоих нелепых фотографий члена.       Глаза Хёнджина сверкают, и Минхо просто надеется, что он не заплачет.       — Но ты — причина, по которой я остаюсь.       — Ну, я этого не знал, и поэтому… ну… мне очень стыдно за то, что я лгал последние пару дней. У меня ничего такого не было на работе… Просто пытался сообразить, как сказать тебе или стоит ли вообще говорить…       — Я тебе тоже нравлюсь?       — Да.       — И ты хочешь быть моим парнем?       Минхо толкает его:       — Нам что, 14? Прошу, не говори так.       В ответ младший крепко обнимает его.       — Знаешь, перед тем как уехать в Швецию, я отменял свой рейс 5 раз. Поэтому я решил, что напишу тебе об отъезде, только когда уже сяду на рейс. Просто ты был таким милым. И остроумным. Я не мог просто взять и… уехать.       Минхо хмыкает и похлопывает его по спине:       — Ладно, ладно, на сегодня достаточно эмоций, потому что ты явно сейчас заплачешь. Не заставляй меня съёживаться.       — Мы вместе разберёмся с твоими проблемами в отношениях, не волнуйся.       — Теперь ты мне больше не нравишься.       Он смеётся и сжимает его в последний раз, прежде чем ослабить объятия, но не отстраняется, а просто целует в шею.       Они стоят под закатом, целуются и болтают о всякой ерунде.       Это странно. Но не неловко.       Становится слишком холодно, а потом начинается дождь, поэтому они возвращаются в дом и несколько часов дремлют на диване. А то в течение нескольких долгих дней Минхо лежал без сна в своей постели, обдумывая какие между ним и Хёнджином отношения. По итогу чуть не разрушив то, что у них было и теперь есть. По совету Джисона.       Хорошо, что Хёнджин такой настойчивый.       К тому времени, когда они выбирают ресторан, уже почти 8 вечера, а когда они едут в центр города и находят место для парковки, уже около 9. Идёт дождь, и всё оказывается забронированным, с длинными списками ожидания, а Минхо голодный, мокрый и замёрзший.       Поэтому они просто покупают хот-дог в одном из уличных продуктовых киосков и ныряют в практически пустой торговый зал.       Хёнджин очень расстраивается из-за того, что не смог вытащить пикачу из автомата, и тратит кучу денег, пока, наконец, не достаёт его. Это очень забавно, потому что после этого он весь такой злой и надувшийся, пихает игрушку в грудь Минхо и говорит:       — Вот твой пикачу за 52 000 вон, — которую Минхо немедленно пачкает горчицей из своего хот-дога.       Затем они играют в аэрохоккей, и Минхо продолжает дразнить его, делая непристойные движения языком или говоря что-то грязное, чтобы он мог забить мяч, пока Хёнджин отвлекается.       Они прокрадываются в уборную для персонала, потому что охранник дремлет, и там, кроме них двоих, никого нет, так как идёт дождь.       Они закрываются в одной из кабинок, целуясь, как два похотливых подростка. Место грязное, и нет отопления, поэтому они импровизируют.       Это, вероятно, самый странный, самый извращённый секс, который у них когда-либо был, и Минхо прекрасно понимает, что становится слишком громким, особенно когда Хёнджин завязывает узел.       Боже, как это приятно. Висеть прижатым между телом Хёнджина и скрипучей стенкой будки, полным спермы.       Что не очень приятно, так это последствия — потому что им приходится отсиживаться в вонючем от мочи туалете, когда штаны Минхо спущены до середины ног в течение 20 минут, споря, чья это вина. (Хёнджин говорит, что это вина Ли, ведь он дразнил его — Минхо настаивает, что это вина Хвана и он должен контролировать свои склонности к узлам).       Когда они, наконец, расходятся и выходят, Минхо с ужасом обнаруживает, что дождь давно прекратился, и зал заполнен гораздо более молодыми (подходящими по возрасту для аркады — молодыми парами и студентами колледжа) людьми, которые останавливаются, чтобы посмотреть на них двоих.       Менеджер даже держит пикачу, которого они где-то выбросили, для них на выходе, качая головой, как будто он разочарован.       Это буквальное определение дорожки позора.       Конечно, Хван Хёнджин полностью наслаждается этим, но Минхо краснеет всю дорогу домой.       Только позже ему приходит в голову, что Хёнджин заставляет его чувствовать себя молодым и глупым. Как будто он снова в школе, как будто ему едва исполнилось семнадцать, и он абсолютно не понимает, что делает. Как будто он хочет испытать всё сразу с Хёнджином, делать вещи, которые ему даже в голову не приходили, которые он даже не думал пробовать, потому что с Хёнджином он чувствует себя в безопасности и бесстрашным одновременно.       Они заказывают курицу в полночь, потому что это идеальное завершение идеального дня, и Минхо наблюдает, как Хёнджин засыпает, изо всех сил стараясь не заснуть из-за звуков взрывов по телевизору. Он тыкает пальцем в его лицо, когда младший вроде уснул, чтобы проверить, но тест проваливается, потому что Хёнджин пытается укусить его палец.       — Идиот.       — Бойфренд-идиот, если быть точным. С этого момента обращайся ко мне по моему титулу, — поправляет он с закрытыми глазами и ехидной самодовольной улыбкой на лице.       Минхо дарит ему нежный целомудренный поцелуй.       — Бойфренд-идиот.

***

      — Не хочешь прийти сегодня, познакомиться с моей семьёй?       Минхо выплёвывает свой кофе на стол, затем смотрит на Хёнджина широко раскрытыми глазами.       Хёнджин изо всех сил старается выглядеть обиженным, но он наполовину смеётся.       — Похоже ответ «нет», — он бросает ему полотенце и отхлёбывает своё кофе.       Минхо в течение нескольких спокойных минут прибирает свой беспорядок, а затем комментирует:       — Мы только вчера начали встречаться.       — Не совсем. Но попробовать стоило.       — Что ты имеешь в виду под «не совсем»?       — Ну, мы ведь вроде как и раньше тоже… встречались.       — Быть секс-друзьями — не значит встречаться. Что, если они будут задавать мне вопросы о твоей жизни? И я не буду знать, как ответить?       — Моя семья спокойная, расслабься. Кроме того, ты знаешь о моей жизни больше, чем большинство из них.       — Слишком рано. Мы расстанемся примерно через 12 часов, и ты пожалеешь об этом, — он продолжает пассивно-агрессивно чистить стол.       — Мы никогда не расстанемся, — решает Хван.       Минхо смотрит на него снизу вверх и прищуривается:       — Ты в одной секунде от настоящего расставания.       — Если мы расстанемся, я прикую тебя цепью к кровати в подвале.       — У тебя в квартире нет подвала, Хёнджин. Ты живёшь в однокомнатной квартире на 11-м этаже. Стены такие тонкие, что каждый раз, когда мы занимаемся сексом, я слышу, как твои соседи-иностранцы на английском говорят о нас.       — Нам всё равно понадобится подвал, чтобы ты мог гнездиться, — говорит Хёнджин с таким серьёзным выражением лица, что Минхо не может не фыркнуть.       — Я могу устроиться в своей постели, как делаю каждую течку.       При упоминании об этом Хёнджин старается не выглядеть слишком взволнованным, поэтому он втягивает нижнюю губу.       — Ты близко…?       — Наверное, — отвечает Минхо, сам немного взволнованный. В последний раз он проводил течку со своим парнем в колледже, так что это довольно большое дело.       Он собирает тарелки и ставит их в посудомоечную машину, стоящую рядом с Хёнджином, и целует его.       — Нет.       — Ты уверен?       — Да.       — Там будет мой двоюродный брат. Он очень милый малыш. Настоящая булочка. И единственная причина, по которой мои родители ещё не отреклись от меня, потому что он продолжает защищать меня на семейных обедах. Там также будет моя тётя. Она дизайнер, и у неё есть компания, так что вам было бы о чём поговорить.       — Мы официально встречаемся менее 24 часов, Хёнджин. Придержи лошадей.       Хван издаёт долгий вдох.       — Хорошо. Но мне не нравится, когда меня отвергают, поэтому я требую компенсацию. Один минет и долгий массаж спины. Примерно на час, — он обхватывает его руками и ещё раз чмокает в губы.       — Один минет.       — Как ты смеешь торговаться! Один минет, и мы занимаемся любовью на этом столе, а потом я также получаю длительный массаж.       — Никаких занятий любовью на этом столе, никакого массажа и один минет.       — Ты слишком жесток. Хорошо. Я делаю эротический массаж, а потом мы занимаемся любовью на диване.       — Один минет, — настаивает Минхо, смеясь над лицом, которое делает Хёнджин.       — Я делаю что-то не так? Потому что в прошлый раз, когда я торговался, всё прошло хорошо.       — Тебе нужно поработать над игрой, — он целует его, прежде чем отойти, чтобы убрать ещё несколько тарелок со стола.       Минхо — тот, кому в конце концов делают массаж, хотя сначала он немного скулит, потому что ему не нравится, когда с ним грубо обращаются, и ему всё ещё нужно поработать, но Хёнджин хорошо владеет руками. Он точно знает, где нужно сильнее надавить большими пальцами, а где быть нежным.       Он не уверен, кто первый возбудился и отвлёкся, он или Хёнджин, который наконец-то получил полную власть над его телом, прикасаясь там, где хочет. Он чувствовал, как стояк прижимается к его заднице, уже твёрдый, как камень, когда он наклонился к уху и спросил:       — Можно?       Минхо едва может даже кивнуть.       Он стягивает с него спортивные штаны, даже не до конца спустив, и входит в него. Именно так. Никакой подготовки или прелюдии не требовалось. Он просто полностью погружается, почти без сопротивления, заполняя пустоту, которую Минхо смутно осознавал весь день.       — Посмотри, как ты готов для меня, — говорит Хёнджин, положив большие и крепкие руки на бёдра Минхо. — Твоё тело просто ждёт, желая заполучить немного члена, — он двигается медленно, и Минхо ненавидит его за это, потому что чувствует, как его внутренности сжимаются от того, как ему хорошо. — Моего члена, — самодовольно добавляет он. — Такой горячий и открытый для меня, — резкий толчок. — Чувствуешь? Теперь ты так охотно прижимаешься к моему члену.       — Не разговаривай, просто двигайся, — говорит Минхо в подушку, взбрыкивая под ним, а затем встречаясь с ним на полпути.       Хёнджин фыркает и кладёт одну руку ему на спину, пальцы прижаты к коже, и тёплая ладонь пробирается под рубашку к плечу.       Затем наклоняется и целует его, приподнимая рубашку носом, продолжая медленно трахать его так, что у Минхо сводит пальцы на ногах.       Что действительно ещё больше возбуждает его, так это то, что, когда Хван наконец набирает темп, шепча, как хорошо Минхо принимает его, его руки находят руки Ли под подушкой.       Он любит держаться за руки во время секса, даже когда трахает его сзади.       Он, вероятно, единственный альфа, которому нравится делать такие странно нежные жесты во время секса, но теперь он альфа Минхо, и это делает его по глупому счастливым.       Минхо кончает первым, его оргазм долгий и сильный, волны тепла распространяются по всему телу, до кончиков пальцев рук и ног — и Хёнджину тоже не требуется много времени, чтобы кончить, но он сильно кусает его за шею, когда делает это.       Это немного больно, но Минхо знал, что это произойдёт. Его тело тоже мгновенно реагирует на это, вторая волна тепла пробегает по телу. Он надеялся поговорить об этом до того, как Хёнджин пометит его, но на прошлой неделе он оставил так много следов на его шее, что большая отметина от спаривания ничего не изменит.       Пару долгих минут они ничего не говорят, только дышат.       — Теперь это будет происходить каждый раз? — спрашивает Минхо, наполовину смеясь.       — Что? Узел? Возможно. А что?       — Может, тебе стоит пройти курс по управлению узлами. Я слышал, что они предлагают бесплатный курс в клинике планирования семьи.       Хёнджин покусывает его затылок.       — Притворюсь, что не слышал этого. Потому что ты должен быть благодарен и польщён тем, что я связываю тебя узлом. Моё тело думает, что ты моя пара, хотя мы встречаемся меньше 24 часов.       — Я, конечно, думаю, что это мило — что ты считаешь его за отдельную личность, но это медицинская проблема. Ты контролируешь своё тело. Ты единое целое с твоим телом. Ты должен быть в состоянии сказать ему, чтобы он не завязывался, потому что у Минхо всё ещё есть работа, которую нужно сделать, и он не может тратить 30 минут, чтобы просто полежать под тобой, ожидая, когда узел спадёт.       — Теперь это будет происходить каждый раз? — Хёнджин передразнивает его.       — Что? Нытьё? Возможно. А что? — Минхо отвечает тем же, наполовину смеясь, когда Хёнджин осыпает поцелуями его затылок и шею.       Минхо уже снова засыпает, когда на его телефон приходит уведомление о новом сообщении. Он вздыхает и тянется за ним, изо всех сил стараясь не разбудить Хёнджина, который свернулся вокруг него, как одеяло.       Он пытается протянуть руку как можно дальше, но подставка слишком далеко, поэтому член Хёнджина выскальзывает, издавая непристойный влажный звук.       Они оба кряхтят от потери. Шеф: Тебе повезло, малыш. Шеф: Сегодня около 8:00 вечера. Не опаздывай, ты же знаешь, я ненавижу опоздания. Шеф: :адрес:       Минхо стонет.       — Что? — сонно спрашивает Хёнджин, придвигаясь ближе, чтобы он мог обнять его.       — Ничего… Я: Сегодня не могу, давайте в другой раз. У меня есть пара отчётов, с которыми я ещё даже не начал работать. Давайте перенесём встречу на следующую неделю.       Он надеется, что это всё, и что она просто оставит его, но она отвечает мгновенно. Шеф: Я даю тебе специальное разрешение отложить отчёты, Минхо. Отправь их во вторник.       Минхо корчит гримасу. Я: Ну, у меня есть ещё кое-что запланированное. Я: Со своим парнем. Шеф: С каких это пор у тебя есть парень? Я: Технически со вчерашнего дня. Шеф: Ты только что сказал, что хочешь просмотреть отчёты. Просто зайди на часок и познакомься с ним. Ты уже обещал, что сделаешь это. Я знаю, что это ненадолго, но я именно так и планировала, потому что знала, что ты как-нибудь выкрутишься. Ты слишком умён. Шеф: 8 вечера, Минхо. Шеф: Также надень чёрную блузку, которую ты надевал на конференцию две недели назад, она тебе очень шла.       — Боже, это так неуместно, — Минхо закатывает глаза и стонет, поворачиваясь к Хёнджину и подпирая голову его подбородком.       — Что случилось?       — Ничего. Моя начальница пытается свести меня со своим племянником.       — Скажи ей, что у тебя уже есть планы со своим парнем.       — Сказал. Она убеждена, что как только я встречусь с ним, то передумаю. Типа любовь с первого взгляда. Из-за того, что наши звёзды выровнялись или какая-то такая хрень.       Хван фыркает.       — Я проверил, и наши звёзды тоже идеально выровнены. Типа… наидеальнейшем образом.       — Зная тебя, ты бы и вправду мог. Хочешь вместе принять ванну? Ты ведь тоже собираешься сегодня на мероприятие со своей семьёй, верно?       — Подожди, ты действительно думаешь пойти?       Минхо приподнимается на локте:       — Я не думаю, мне нужно пойти.       — В смысле тебе «нужно пойти»? У тебя уже есть парень, Минхо.       — Я не могу отказать ей, она мой босс. И я уже согласился. И не похоже, что что-то должно произойти. Я знаю этого парня.       Хёнджин садится и выглядит крайне расстроенным:       — Ты не можешь пойти.       — Я просто приду туда, улыбнусь, скажу чуваку, что мне жаль, и уйду. Это займёт максимум час. И ты всё равно будешь на своём семейном ужине.       — Меня не волнует, как долго. Я не хочу, чтобы ты ходил на свидание с каким-то другим чуваком! — судя по тону, он серьёзен. — Что, если ты… Что, если она права, и ты передумаешь? Ты не можешь пойти. Я запрещаю.       Минхо не уверен, прикалывается младший или нет, но в любом случае, его тон нажимает не на ту кнопку:       — Ты запрещаешь?       — Да, я запрещаю.       — Ты не моя мама, Хёнджин. И ничего не случится.       — Ты не можешь ускакать к какому-то другому альфе, чтобы выпить чаю, потому что так сказала твой босс, и ожидать, что я буду в порядке! Она пытается свести тебя с кем-то.       — Я думал, что ты нормально отнесёшься к этому, но раз так, то скажу, что ничего не изменится. Я взрослый человек и могу сам принимать решения.       — Я знаю, потому что я твой альфа.       — О, так, может быть, с этого момента я буду отчитываться перед тобой обо всём, что я делаю? О каждом альфе с которым сталкиваюсь? Мне вообще разрешено здороваться с альфами, которые работают со мной? Или вдруг я случайно решу раздвинуть ноги перед ними, как только ты уйдёшь?       Хёнджин выглядит одновременно сердитым и обеспокоенным, когда встаёт с кровати и поднимает с пола свою рубашку, и Минхо понимает, что повысил голос.       — Ты сейчас серьёзно, Хёнджин? Если бы я собирался изменить тебе, то у меня было много шансов сделать это, пока ты был в своих приключениях в джунглях. Но я этого не сделал. Ни разу.       — Это совсем другое. Потому что сейчас ты идёшь с кем-то на свидание, незадолго до этого переспав со мной. И тебе всё равно. Ты думаешь, что это нормально.       — Потому что это действительно нормально. Я делаю это, чтобы мой босс отвалила от меня со своим глупым племянником. Я не хочу, чтобы меня уволили.       — Тогда увольняйся сам. И найди другую работу. Я могу спросить свою тетю-       Выражение лица Минхо, вероятно, выдаёт его, потому что Хёнджин замолкает. И правильно делает.       — Как омеге подобное сделать крайне трудно. Ты знаешь это, знаешь, как усердно я работаю. Я говорил тебе это тысячу раз. Я люблю свою работу, я не хочу увольняться только из-за такой глупости…       — Я иду домой, — говорит Хван. — Позвони мне, когда будешь готов взять на себя обязательства.       — Ух ты, как мило, — Минхо идёт за ним в гостиную, — охуеть можно.       — Это ты немного охуел, — говорит в ответ Хёнджин. — Я должен был знать, что твои проблемы с обязательствами, или проблемы с отношениями в какой-то момент всплывут.       — У меня нет никаких проблем! Ты уходишь от меня только потому, что хочешь контролировать то, что я делаю, и тебя расстраивает, что я не хочу прогибаться и делать то, что ты говоришь. Как и любой другой альфа. Поздравляю!       Хёнджин выглядит сердитым, но в то же время его глаза блестят. Минхо ждёт, что он ответит, но когда слышит в ответ тишину, то говорит:       — Блять, не могу поверить, что Джисон был прав. Ничего не выйдет, потому что всё, что у нас было до сих пор, — это физическое влечение, и мы ни хрена не знаем друг о друге.       — Блять, кто такой Джисон?!       — Мой лучший друг! — Минхо кричит, как будто это очевидно, задаваясь вопросом, действительно ли Хёнджин слушал всё то дерьмо о работе, которое Минхо рассказывал ему или просто притворялся.       Хёнджин захлопывает за собой дверь.       — Ключи от машины! — кричит Минхо, выуживая их из миски на подставке.       Хёнджин возвращается, выглядя ещё более угрюмым и побеждённым, чем раньше, и тянется к ним, но Минхо выдёргивает их из его досягаемости:       — Ты оставил ключи, чтобы у тебя была неубедительная причина вернуться и поговорить? Потому что сейчас у тебя есть шанс извиниться и сказать, какой ты гигантский кусок дерьма и как тебе жаль.       — Пошёл ты, — он хмурится. — И если ты займёшься с ним сексом, между нами всё кончено.       — Зачем мне… А знаешь что? Просто уходи. Между нами всё кончено.       На мгновение Хёнджин выглядит удивлённым, затем сердитым, затем расстроенным, а после растерянным:       — Мы не расстанемся, пока я не скажу, что мы расстаёмся.       — Это не взаимное решение, Хёнджин. Между нами всё кончено. Пока.       Он снова захлопывает за собой дверь.       Минхо идёт в душ, убедив себя, что всё в порядке.       Он даже не плачет. Просто злится. Но он должен был этого ожидать.       Он должен был прислушаться к Джисону. Хёнджин как раз такой тип. Альфа, которого Минхо старался избегать. Тот, кто требовал нелепых вещей только для того, чтобы его эго не пострадало.       Он стоит в душе, пока не кончается горячая вода, и ненавидит себя за чувство вины.

***

      Госпожа Ян встречает его у двери и сразу же глубоко вздыхает:       — Теперь ты заставляешь меня чувствовать себя виноватой, — говорит она и толкает его внутрь. — Что у тебя с лицом?       — Ничего. Расстался со своим парнем.       — О, хорошо, как раз вовремя, чтобы в твоей жизни появился кто-то новый, — она оживляется и снимает с него пальто. — Мой муж повёл детей в кино, так что вы будете только вдвоём. И я. На кухне. Разве не мило?       — Идеально.       — Входи, входи, — она провожает его в столовую и толкает на стул. — Он ещё не пришёл. Но он будет здесь с минуты на минуту. Иногда он засыпает в странных местах.       — Как кровать Джисона, — шепчет Минхо себе под нос.       Миссис Ян этого не слышит, потому что уже упархивает в сторону кухни.       Он не в настроении общаться, но последние несколько часов Джисон безостановочно посылал ему сообщения, придумывая любой возможный предлог, чтобы заставить Минхо не явиться на свидание с Чонином.       От похищения инопланетянами и странных высыпаний, до фотографий ЗППП, которые он нашёл в гугле, до придурковатых лиц Чонина, которые он нашёл на фэйсбуке или имел в своём телефоне.       По крайней мере, это его немного отвлекло. От того, что, блять, было до этого. Он не может поверить, что позволил Хёнджину укусить себя, прямо перед тем, как уйти от него.       О чём Минхо старательно старался не думать.       Он делает долгий прерывистый вдох.       Он пообещал себе, что никогда не будет плакать из-за какого-либо альфы, и Хёнджин не исключение только потому, что он был до смешного хорош в постели.       Конечно, это было не единственное, что нравилось Минхо.       Ему нравилось, как он морщил нос, когда Минхо заставлял его есть что-нибудь острое. Или как он приходил в восторг от чего-то глупого, например, аниме или дорам, и возбуждённо рассказывал об этом.       Минхо агрессивно выуживает свой телефон, чтобы проверить, не прислал ли ему Джисон что-нибудь новое.       Несколько минут назад он отправил ему длинное сообщение, в котором сообщал, что они больше не могут быть друзьями.       Ему также написал Хёнджин.       Вот только Минхо хмурит брови и не хочет заходить в чат просто из чистой злобы. Он может себе представить, что там написано.       Длинное сообщение, примерно в 300 слов, в котором говорится, чтобы Минхо пошёл к чёрту, или что он никогда не найдёт лучшей пары, чем Хёнджин. Или какое-нибудь до смешного тупое дерьмо вроде этого.       Минхо бесится, когда думает об этом.       Раздаётся звонок в дверь, и миссис Ян кричит:       — Иду! — и проносится мимо него. Минхо сглатывает.       Он просто сразу скажет чуваку правду, и всё.       Он, вероятно, всё равно почувствует запах на нём.       Запах другого альфы.       Запах Хёнджина.       Вряд ли Чонин захочет встречаться с ним.       — Ох, ну-ка крепко обними свою тётушку! — говорит миссис Ян. — Я так по тебе скучала. Вечно куда-то исчезаешь.       — Где все? Так тихо.       Минхо помнит голос Чонина. Этот голос был похож на… Хёнджина.       — Только не злись, ладно? Почему у тебя такие красные глаза, милый? Выглядишь так, будто плакал, я тебя опять немного обманула.       — Тётя, только не снова! — ладно, теперь это полностью похоже на нытьё Хёнджина.       Госпожа Ян шикнула на него.       — Он уже здесь, не расстраивайся. Если я не присмотрю за тобой, ты навсегда останешься одиноким или уедешь за границу и никогда не вернёшься. Твоя мама, возможно, и отказалась бы от внуков, но не я…       — Ты хотя бы сказала этому, что я фотограф? Или ты всё ещё лжёшь всем о том, что я учусь за границей?       Минхо встаёт, чтобы посмотреть, лишь мельком, потому что просто невозможно, никак невозможно…       Вот только… это он.       И его глаза действительно покраснели.       Племянник миссис Ян — Хван Хёнджин. Теперь, когда Ли задумывается об этом, он чувствует себя невероятно глупым, раз не догадался до этого раньше.       Сальные длинные волосы.       Всегда находится за границей.       У тёти дизайнерская компания.       Когда Хёнджин видит его, он выглядит так, словно увидел привидение.       Он открывает рот, а потом закрывает, как рыба.       — О, эм, это Ли Минхо, он дизайнер в моей компании, — Миссис Ян представляет их, хотя на самом деле ей это не нужно. Они знакомы друг с другом больше, чем она думает. — А это Хёнджин, мой племянник. Он сейчас временно безработный.       — Тётя, — ругается, наконец, Хёнджин. Она толкает Хёнджина в столовую и сажает на стул.       Затем она одаривает Минхо долгим взглядом, прежде чем посмотреть на стул и снова на него.       Минхо вздыхает и садится, желая что-то сказать, но она хлопает в ладоши:       — Хорошо. Ну, я на кухне. Почти закончила с лазаньей. Хёнджин любит лазанью, так что… можете пока начать говорить об этом. Просто предлагаю тему для разговора. Еда всегда является хорошим стимулом для разговора!       Она уходит.       Они оба провожают её взглядом, пока она не исчезает за дверью.       Минхо вздыхает, затем ерошит волосы:       — Чонин — твой двоюродный брат, который занимается моделингом, да?       — Да.       О боже, Джисон ведь потащил Минхо на вечеринку по случаю дня рождения Чонина. Почему он об этом не подумал?       — Ты знал…?       — Конечно, нет. Я ожидал увидеть Чонина, которого уже знаю, потому что он встречается с Джисоном. Что тебе следовало бы знать, если ты хоть раз слушал, что я говорю.       Хёнджин потирает лицо и фыркает:       — Я действительно помню Джисона, просто… у меня голова пошла кругом, когда ты произнёс чьё-то имя. Я сейчас чувствую себя очень глупо.       — Только сейчас?       Он пристально смотрит на него, и Минхо отодвигает свой стул, потому что он просто хочет уйти, но Хёнджин хватает его за руку:       — Окей, прости. Ты прав. Я просто… Мы только что начали встречаться, и поэтому я чувствовал себя неуверенно. И беспомощно. И я разозлился из-за того, что ты хоть и был со мной, но тебе было наплевать-       — Но мне не наплевать! — Минхо качает головой. — Это не имеет никакого отношения к делу… ты не доверяешь мне. Я же сказал тебе, что просто пойду и скажу чуваку — твоему двоюродному брату или тебе, неважно, — что меня это не интересует.       — Я боялся, что ты бросишь меня.       — Но я не собирался этого делать!       — Мне жаль.       — Зачем мне бросать тебя, если я… — он замолкает, всё ещё расстроенный.       — Я тоже тебя люблю.       Глаза Минхо расширяются.       — О боже, — Минхо затыкает уши, — я собирался сказать, что ты мне нравишься. Боже, это так жутко, мы встречаемся меньше суток, а уже расстались. Не говори эти слова.       — Хорошо, извини, — Хёнджин выглядит самодовольным и совсем не сожалеет. — И всё же, я прощён?       — Нет, — решает Минхо. — Твоя мама вообще мертва? Миссис Ян сказала, что твои родители умерли.       Хёнджин начинает смеяться.       — Нет. Моя мама живёт примерно в 20 минутах езды отсюда.       — Вся твоя семья чокнутая.       — Я прощён, потому что у меня чокнутая семья, и я ни в чём не виноват?       — Нет! Это твоя вина! Мы расстались буквально несколько часов назад!       — Нет, это ты решил, что мы расстаёмся. Я не согласился. Я собирался… — выражение лица Хёнджина сменяется беспокойством, — ты можешь дать мне свой телефон на секунду?       — Что… зачем?       Минхо протягивает его, но затем отдёргивает, когда Хёнджин пытается поспешно схватить его.       — Что ты прислал?       — Пожалуйста, не смотри.       Минхо открывает чат. Хёнджин прислал ему фотографию.       Не просто фотографию, а фото члена.       Пока он в машине. Буквально за минуту до того, как он поднялся на лифте в квартиру.       Он оторвал маленькую бумажку и положил её рядом со своим членом, на которой было написано: «ВСЕ ЕЩЁ ХОЧУ ТЕБЯ, ДАЖЕ ЕСЛИ У ТЕБЯ ПРОБЛЕМЫ С ОТНОШЕНИЯМИ :(»       Миссис Ян приносит с кухни какое-то блюдо, выглядя невероятно довольной собой, и Минхо наконец-то видит семейное сходство.       Он чувствует себя особенно мстительным по отношению ко всей их семье и говорит:       — Что ж, это странный сюрприз.       — О чём ты? — спрашивает она с любопытством.       Хёнджин в отчаянии потирает лицо.       — Знаете ли вы, миссис Ян, что ваш племянник уже больше года присылает мне дикпики?       Хёнджин вскакивает на ноги, ощетинившись.       — Минхо!       Миссис Ян подозрительно переводит взгляд с одного на другого.       — Это правда, Хёнджин? Мне казалось, твоя мама хорошо тебя воспитала.       — Нет! Конечно, не- Ладно, возможно пару раз было, но ему понравились подобные фотографии, в отличие от типичных дикпиков.       — О, конечно, они не были типичными дикпиками. Хотите увидеть мои любимые? Вот это вот, очень милое фото с верхушки айсберга. Он обморозил себе яйца ради этого фото.       — Дай-ка посмотреть, — она снимает очки для чтения с головы. Хёнджин выглядит таким красным, как будто сейчас сгорит. Как будто он хочет, чтобы его поглотила земля.       — Не показывай ей!       — Умоляю, Хёнджин. Как ты думаешь, кто менял тебе подгузники? Я видела всё это раньше Минхо, — она выхватывает телефон из рук Ли.       После издаёт пару звуков, отодвигая очки дальше, поближе к телефону, как будто ищет муравья на экране Минхо.       — Все альфы в нашей семье довольно увесистые, но Хёнджин определённо меньше среднего, — комментирует она, передвигая очки ближе к экрану и ища что-то маленькое и незаметное.       Хёнджин вопит в сложенные руки. Минхо почти жалеет его.       — Это из-за мороза, — комментирует Ли. — Обычно он больше. Посмотрите тот, что в Париже, — его за это арестовали.