easel of my soul

" Готовь пожалуйста почаще. Особенно мясо. Лучше куриное, оно у тебя получается лучше всего. Так появляется бежевый цвет. Самых разных оттенков: светлый, тёмный... Тёплый. Тёплый - это самое главное, как пар от курочки, как неумелый кофе по утрам. Но ты старался и от этого ещё теплее. А голубой появляется совсем странно, неожиданно. Я помню общежитие, второй этаж. И тараканов. Ты, наверное, будешь считать меня дурачком, но я им благодарен. Ведь из-за них мы и начали больше общаться. Помнишь, я гонялся с босой ногой и тапком в руке по всему общежитию, потому что ты боялся? Мне было смешно, что ты, словно маленький, прижался к спинке дивана и боялся какого-то маленького жучка. Если честно, я и помогать тебе не хотел. Просто подумал, что смешно будет показать тебе трупик таракана. Было интересно услышать как ты визжишь. Я был уверен, что точь в точь как девчонка. А потом я увидел твой взгляд. Наивный, глупый, словно я твой спаситель. Мне было противно, но я почему-то ощутил острую необходимость в этом взгляде. Да, так появился голубой. Помнишь, ты рисовал лаванду, которую привозил одногруппник? Ты удивлён? Да, я видел её, как бы ты этого не избегал. Так появился розовый в клеточку, цвет твоей рубашки. Я всегда считал её безвкусной, но тогда я подумал, что именно так выглядит цвет восторга, который я испытал. Детского восторга. А потом что-то пошло не так. В хорошую сторону. Я даже не заметил, как от обычных "привет" и "спокойной ночи" мы перешли к отмечанию твоего для рождения в компании тортика из ближайшей "Пятёрочки" и самого дешёвого вина. Я бы даже вином это не назвал, как и его цвет красным. Твои волосы тогда были такого же цвета. А белый пришёл банально, с первым снегом. Когда ты прыгал в "сугробы", а потом ударял плечо об асфальт. Мне всё ещё интересно, чем ты думал. Мой любимый цвет в этой палитре - зелёный. Ты, наверное, уже понял о чём я? Я тогда впервые предложил безумную авантюру. Намджун долго отчитывал нас за его угнанный старенький пикап, но зато на концерт мы успели. Зелёный - это цвет пикапа, светофора, эндорфинов и настоящего безумия, о котором я нисколько не жалею. Чёрный - это телевизор в общаге. Он никогда не работал и стоял там вообще не понятно для чего. Но ты всегда приклеивал на чёрный экран листочки с рисунками "счастливого человека", так ты его называл. Каждый день у человека что-то происходило, и обязательно радостное. Вот, ему подарили щенка, вот, он выиграл какой-то конкурс и ещё много чего. Мне нравилось наблюдать за его жизнью больше, чем за своей. Золотой тоже есть. Разбитый тобой ртутный градусник заставил меня сильно понервничать и идти в аптеку за новым, электронным. Потому что твоё здоровье дороже. Нет, не градусника. Вообще всего. Я даже не заметил, как превратил тебя в золотого от корней волос до ногтей на ногах. Прошло несколько лет и теперь я дарю тебе не ромашки, цветущие раньше возле подъезда, а розы из дорогого магазина, и машина у нас уже своя, но ты продолжаешь водить невидимой кистью по моей жизни, наполняя её красками и рисуя единственное изображение. Свой портрет. Спасибо за 10 лет, Хосок, с годовщиной. " Хосок смотрит на письмо, оставленное на столе возле запечатанного подарка, торта из "Пятёрочки" и, дешёвого, судя по всему, вина и перечитывает ещё раз. Затем распечатывает подарочную упаковку и видит свой неровный, корявый портрет. У Хосока с картины красные волосы, зелёные глаза, одет он в розовую рубашку в клеточку, на шее чёрный бант, в ухе золотая серьга, совсем-совсем маленькая, а на фоне чистое голубое небо. Хосок, стоящий в дорого обставленной комнате, улыбается до слёз, а Юнги, пришедший сегодня пораньше, обнимает его со спины, шепча: - Доставай бокалы.

***

- Бля, Юнги, у нас опять понос от этого вина будет. - Потерпим, Хося, потерпим.