На окраине Японии

      Апрель. Цветки сакуры залетали в открытое окно, бесцеремонно занимали пространство подле большого стеллажа. Они казались чрезмерно пёстрыми на фоне ночного города, но в условиях комнатного освящения теряли всю яркость. Через пару мгновений нежные руки собирали незваных гостей и складывали на страницы пожелтевшей книги. Со временем страницы закончились, как и количественная нужда в них. Девушка поднялась с пола и потёрла уставшие колени. Её взгляд переходил от одной полки к другой: книги стояли в ряд, в соответствии с законами перфекционизма. На большинстве книгах — стикеры, в основном того же цвета, что и страницы, недавно закрывшейся книги. Среди многочисленных корешков втеснены небольшие горшочки с кактусами. К прочим книгам прибавилась ещё одна — Рампо Эдогава. Кажется, этот автор был одним из самых уважаемых в доме — ему посвящена отдельная полка.              На секунду девушка прикрыла глаза, брови начали приближаться друг к другу, кажется, её что-то тревожит. Например, звуки, доносившиеся из прихожей. В доме было достаточно тихо, чтобы услышать чертыханья у порога. Подавленный вздох заполнил комнату, после чего девушка спустилась на первый этаж.              На коврике возле двери перенимались ноги. Рядом стояли ботинки, чистые, несмотря на грязный апрель. Капельки воды медленно спускались по кожаной обуви, будто слёзы. Девушка наклонила голову в бок, её взгляд метался между глазами Ойкавы и часами. Часы, висящие над зеркалом, отбивали чёткие ритмы, пока маленькая стрелка приближалась к одиннадцати. Девушка сделала пару шагов навстречу. На её лице читался укор, она явно была недовольна таким поздним приходом с тренировки. Юноша, не дожидаясь каких-либо слов от Мори, заключил её в объятия. Спрятав лицо на плече возлюбленной, он поджал нижнюю губу и зажмурил глаза. Она же улыбнулась так, будто Ойкава был для неё беззащитным котом, который, наконец, попросил помощи, спустя тщетные попытки спастись самому. Мори положила правую ладонь на слегка потрёпанные волосы — левую на спину. Пригладив непослушную шёрстку, юноша оживился и положил подбородок на плечо. Девушка повернула голову и встретилась с его профилем. Короткий поцелуй в весок стал звуком, который наполнил прихожую — единственным за это время. Она стояла неподвижно, словно боялась спугнуть своего кота. Её губы все ещё были прижаты к виску. Спустя время Ойкава набрался смелости и повернул голову навстречу. Их взгляды встретились. Кроткая улыбка породила смущение на лице юноши.              — Молодой человек, через семь минут будет готова ваша ванна. — прошептала Мори и отстранилась. Ойкава смутился в улыбке и прошёл на кухню. Девушка подошла к двери и взяла спортивную сумку. Вместе с ней она поднялась на второй этаж. Оставив ненужный багаж, ноги повели Мори в ванную. Небольшое помещение, куда можно попасть сразу из спальни. Окошечко освещало скромное количество предметов, из видных — папоротник и раковина. Остальное осветил, доносившейся из спальной комнаты, свет. Без дополнительного освящения Мори настроила воду, приближенную к кипятку. С верхней полки в её руки упала цветная баночка — средство для создания пены. Промыв руки в набирающейся ванной, она вышла из комнаты и спустилась обратно. Возле кухонной тумбы стоял Ойкава. Девушка остановилась в дверном проёме, её взгляд издевательски скользил по оголённой спине. Выдох, сопровождающий ухмылку, привлёк внимание Тоору, когда тот допивал стакан воды. Качая бёдрами, он повернулся к девушке и принял приглашающую позу. Мори улыбнулась и подошла вплотную, сплела их пальцы. Пара движений из стороны в сторону, заставила смущено улыбаться обоих. Девушка посмотрела за спину на тумбу, там стояли многочисленные витамины, в другой кучке обезболивающие. Её лицо приняло сконфуженный вид.              — Ванна готова, поднимайся и наслаждайся.              — Спасибо, миледи. — Ойкава высвободил руку и театрально поклонился. Это заставило девушку смутиться. Она коснулась губ, изгибающихся в улыбке. Она смотрела ему в след. Оставшись одна, Мори прибрала витамины на свои места, затем поднялась в спальню. Возле окна стоял стул, на нём были несколько цветков сакура. Она смахнула их на пол. Мори оглядела комнату. Взглядом она искала что-то. Спустя считанные мгновения девушка оказалась возле комода, где взяла два полотенца. Уложивших их на кровать, Мори подошла к стеллажу. Её взгляд бегал от корешка к корешку. Через минуты напрасных поисков она, наконец, задержалась на небольшой книге — самодельной, невзрачной. Вместе со всем необходимым, Мори вошла в ванную комнату. Горячий воздух встретил её. Книга оказалась на тумбе, рядом с папоротником. Девушка уселась на стул, приставленном к ванной. Ойкава всё это время массировал колено под слоем пены и мутной воды. Здоровая нога была согнута. Он увлечённо наблюдал за пузырьками, которые лопались у его носа. Приподняв голову со здорового колена, он переместился к краю ванной. Мори поставила локоть рядом с его руками. Тоору, изображая маленького довольного ребёнка, сморщил носик и поднял голову, чтобы каждая часть лица получила свою порцию любви.              — Попрошайка…— протянула Мори. Она наклонилась ближе и встретилась со сморщенным носиком. Дальше на очереди был лоб, не такой широкий, как у девушки, но пять поцелуев, точно поместил на себе. Дело оставалось за малым, щёчки и подбородок. Получив вечернюю порцию поцелуев, Ойкава, словно довольный кот, открыл прищуренные глаза и облизнулся.              — Хочешь, чтобы я почитала?              Ойкава недовольно свёл брови вместе, будто это был самый глупый вопрос на свете. Это рассмешило девушку; она потянулась за книгой.              — «Мацуэ была дочерью бедного рыбака. С малых лет она любила проводить время под большой сосной, куда вела её, неведомая никому тропинка от дома. Наблюдая, как иголки плавно падают на землю, она мечтала о встрече с прекрасным юношей. В один из дней она увидела, как волны выбросили на сушу бесчувственное тело. Девушка вытащила его из воды и уложила на мягкий ковёр из сосновых иголок. Когда юноша очнулся, он неустанно начал благодарить свою спасительницу. Тэё, так звали его. Оказалось, что он был путешественником, и свой путь он решил завершить здесь, оставшись с Мацуэ и женившись на ней. Чем старше становились супруги, тем крепче была их любовь. Каждую ночь, когда всходила луна, они рука об руку шли к своей сосне и оставались там до самого рассвета. В старости их любовь была так же сильна, как в юности, и боги позволили душам Мацуэ и Тэё вновь вернуться в мир, к той самой сосне. В лунные ночи их души шепчутся друг с другом, поют, смеются и вместе собирают опавшие иголки под нежную песнь прибоя».              Мори недовольно поморщилась и пролистала пару страниц вперёд и назад.              — Мне помниться, что это легенда была куда больше…              Ойкаву явно рассмешила эта фраза. Он улыбнулся и согнутым указательным пальцем поводил по щеке Мори для успокоения. Девушка обмякла и отложила книгу. Большинство пены уже сошло; вода, судя по всему, остыла. Она недовольна посмотрела на неприметные мыльные лужицы и встала со стула. Потянувшись за душевым шлангом, Мори встретилась с мокрым котом, которому требовались объятия. Девушка без тени сомнения притянула ближе его и оказалась в его власти. Через несколько минут падкий на тактильность кот отпустил свою добычу, давая закончить начатое. Мори посмотрела на мокрую футболку и тихо буркнула что-то себе под нос, не имеющее особого значения. Из шланга полилась приятная прохладная вода. Обильно смочив волосы, Мори начала массировать кожу головы. Со всей трепетностью, Ойкава тихо сидеть и наслаждался процессом. По окончании процедуры, девушка нанесла масла на кончики и оставила его одного. Мори оглядела комнату и нашла забытые полотенца. Вместе с тем, она сняла мокрые вещи и переоделась в пижаму. В ванной комнате послушался звук спускающейся воды. Она вошла в комнату как раз, когда одна нога уже переступила бортик ванны. Укутанный Ойкава отправился на кровать. Мори задержалась, чтобы взять несколько тюбиков с кремами. Вернувшись, она заметила сидящего на кровати Тоору, словно в коконе. Она непроизвольно улыбнулась и села рядом. Ойкава вытянул ногу и недовольно поёжился от холода. Девушка скептически отнеслась к этому и принялась массажировать колено.              — Почему ты выбрала эту легенду на сегодня? — Тоору лежал на животе и чертил круги на покрывале.              — Честно, я не выбирала её, я просто нашла эту книжонку днём и решила что-то почитать оттуда. Дочитав её тебе, я поняла, что слышала её раньше. Поэтому я удивилась, что она такая маленькая. Что-то не так?              — Она кажется мне очень знакомой, но не в том смысле. Который ты закладываешь. Я подумал о вашей любви с Ойкавой. До сих пор не могу понять, почему ты тратишь время на такого как он.       — Просто со временем я начала понимать, что быть с ним, значит многое, но прежде всего — это поддержка в любимом деле. Не скажу, что я восторге, когда он приходит в полуобморочном состоянии домой, но я и не вправе упрекать его. Волейбол — это его жизнь. Я решила стать частью этой жизни, значит, мне придётся принять правила игры.              — Игра стоит свеч?              — Да. Определенно да. Я люблю большого ребёнка, который реагирует на мир так искренне как может. Я люблю большого кота, который ластится, чтобы заглушить тактильный голод. Я люблю эмпата, который без слов может понять, что у меня на душе и помочь. Я просто люблю Ойкаву Тоору. — Мори хотела было закончить свой монолог, но в конце добавила. — А вот Ойкава Тоору не любит себя.              Он грустно улыбнулся и высвободил ногу. В его движениях был виден тот самый большой кот, который запутался во множестве тряпок, с которыми играл ранее. Сейчас же он неловко петлял до хозяина, чтобы тот помог. Ойкава прополз на коленях и плюхнулся на девушку. Благодаря одеялу и полотенцам, падение получилось крайне мягким. Девушка залилась смехом, а Тоору попытался встать, но окончательно запутался в полотенцах и покрывале.              — Если ты мне не поможем, я могу тебя задавить.              — Что ж, не самая позорная смерть, — попыталась выдать она серьёзным тоном, но сдалась после первого же слова. Так они барахтались ещё с минуту, пока Мори не выбралась из-под Тоору. Когда же все оказались на свободе, Ойкава принял удобную позу на коленях девушки и ждал. Она же растирала в руках крем, который через мгновение оказался на лице молодого человека. Запах киви окутал их фигуры на постели и не отпускал ещё пару минут.       Процедуры были окончены, Ойкава лежал на животе, всё ещё успокаивая ноющее колено, после изнурительной тренировки, девушка устало лежала на его спине, не издавая ни звука.              — Золотце, ты спишь?              Ответа не последовало — это было ожидаемо. На часах стрелки близились к часу. Ойкава аккуратно перевернулся с живота на спину, стараясь не разбудить Хитори. Кажется, теперь его очередь заботиться.