«second chance»

My ignorance has struck again I failed to see it from the start And tore you open 'til the end

Эрен засыпает в приступе, в дрожи и истерике, осознание жёстким кнутом бьёт по щекам. Парень сжимает побелевшими пальцами белую, уже мокрую наволочку подушки, плача, крича в неё. Он ведь был… уродом. Противным, жестоким и самовлюбленным уродом. Животным, не способным остановиться; не различающим границ, ярких и лёгких моральных принципов. Перешагивал через них, харкал, плевал, блевал и забивал на правильность, на норму. И что получилось? Шутки закончились. Та девчонка, Марей, она ведь попала в это место во втором классе старшей школы, была умной и даже красивой. Без проблем пользовалась бы популярностью, если бы у неё было больше денег, брендовые вещи и дорогая косметика. Если бы её родители имели влияние, власть и миллионы в глубоких карманах брюк «R. Jewels». Он хорошо помнит её лицо, внешность, запомнил на всю жизнь: мягкие, послушные волосы, чёрные как вороново крыло; яркие, янтарные глаза, светящиеся от очередной хорошей отметки; тонкие, уложенные брови, на тон светлее волос. А ещё… у неё была добрая улыбка, такая заметная и светящаяся. Стоило ей озарить её лицо и она становилась ангелом воплоти. Это и бесило Эрена. Да чего там Эрена… Бесило Алексу, Хитч и других богатеньких сучек, которые хвостиком шлялись за Йегером, выполняя его прихоти. Бесила её красота, её ум и простота. Как так, такая простушка — и красивая? Всем ведь известно, что дворняги грязные, вонючие псины без намёка на красоту и нежность. И сейчас, вспоминая её лицо, смотрит на фотографию на прикроватной тумбочке, перевязанную чёрной лентой, вновь видя его перед собой. Детская беззаботность на её лице, улыбка и такие жизнерадостные глаза: все это исчезло. Из-за него. На самом деле, он постоянно думает… Имеет ли он вообще право смотреть на неё? Имел ли права ставить это фото в память или нет? Обворачивать в уголке по-угольному черной лентой и плакать? Такие мысли посещали его практически каждую ночь перед сном. Он утыкался носом в подушку, шмыгал носом и мочил слезами наволочку, размышляя. Думать о ней было не то, что бы привычкой… Было его спасением. На самом деле, ее улыбка в воспоминаниях была неким спасательным кругом: будто она предназначена для прощения. Или для прощания? Сегодняшний вечер не исключение, очередная истерика, после которой он засыпает, но даже во сне его преследует она. Не злится, не кричит, не пытается добраться и убить… Нет, это далеко не кошмарные сны. Тоскливо улыбается, сидя рядом с коробкой, в которой сопит котенок и играет с ним брелоком. Смотрит на Эрена и горько усмехается. Берет котёнка на руки, размеренно шагает в тёмный переулок, а Эрен с надеждой смотрит на неё, пытается догнать, но ноги ватные, — шагу не сделать. Кричит свои извинения ей вслед, а она заливается смехом и в который раз кивает, мол, хорошо. Хотя… В этот раз сон был иным: он видит ворота, рядом с ним стоит та же самая Фриц, что и несколько лет назад. Она аккуратно берет его за руку и улыбаясь, входит в ворота, шепча нежным голоском что-то вроде: «не бойся». Он просыпается в холодном поту, сжимает простынь до побеления костяшек и тяжело, прерывисто дышит. Страх сковывает тело, глаза ещё не привыкли темноте, но он чувствует запах: запах бывшего, родительского дома. Жмурится, еле начинает двигаться и, открыв глаза вновь, видит свою старую комнату. Всё те же плакаты «Dewil Town», «Kanye West» и прочих попсовых музыкантов, те же фотографии с младшей сестрой и братом на стенке. Даже мебель стоит на тех же местах, все это точная копия его детского уголка. Подрывается с кровати и бежит в ванную, едва ли не запинается о собственные ноги, что путаются меж собой. Умывается ледяной водой, приходит в себя и непонимающе осматривается. «Что здесь происходит?! Почему я в этом доме?! Родители продали его ещё год назад…!» Голову пронзает резкая боль, перед глазами плёнка каких-то… Воспоминаний? Или это все же видения? Марей держит его за руку крепко и прижимается щекой к груди. — Пожалуйста… Спаси меня в этот раз… Эрен падает на пол и широко распахнув глаза, смотрит в пустоту. — Что это сейчас было? Марей? Она ведь мертва! — говорит это севшим, охрипшим голосом. — или нет…?! Я ничего не понимаю! Поднимается с пола, смотрит в зеркало и видит старого себя, три года назад он выглядел также: длинные волосы, собранные на ночь в хлипкую косичку, никаких бородки и усиков, подкаченное тело… — Я в… Прошлом.? — смотрит по сторонам и резко щипает себя за бедро. — твою мать, не сон! Он рычит, а после покрывается мурашками. — что за хуйня? Парень медленно бредет в комнату и садится на кровать, осматриваясь. Уже виднеется солнце за горизонтом, а значит скоро в универ… Или в школу? Он так и не спал до утра. Утром же ни с кем не говоря, раздумывал о происходящем. Шагал в прострации по школьному коридору, рядом плелся Жан, а после подключилась и остальная компания. Все они весело болтали о каких-то насущных делах, успехах их родителей и мальчишка с девчонками, но не Йегер: его взгляд устремлялся прямо, губы были поджаты в алую полосочку. Вдруг из кабинета выходит она… Длинные волосы чёрного цвета, бледное лицо. Изящное, даже немного аристократичное, и такие знакомые яркие, янтарные глаза. На лице ни тени улыбки, прижимает к груди тетрадь и шагает в сторону учительской. Эрен замирает, смотрит на неё ошалело и когда она пролетает мимо, хватает за руку. Секунда и он чувствует ее дрожь, та опускает голову. Тетрадка падает на пол, и девушка жмурится. — П-прости. — Йегер отпускает её руку и поднимая тетрадь, протягивает её. — куда ты спешишь? Марей не поднимает глаз, аккуратно берет тетрадь и делает шаг от него, все также дрожа. — м-мне надо к учителю… Блондинка рядом ухмыляется и делает шаг к ней. — привет, дворняжка Фриц. — хочет сделать ещё шаг, но Эрен выставляет руку. — свали, Алекс. — смотрит на неё холодным взглядом, вызывая удивление со стороны всех ребят в компании. Марей разворачивается и быстрым шагом покидает второй этаж. Йегер смотрит вслед бегущей девушке, а после немного хмурится. «Она так сильно меня боится?!»