Angelic Curse

Изуку никогда бы не сказал, что ему не нравится его причуда, ведь это было бы абсолютной ложью. Он невероятно сильно любил её и был без ума от неё. Она была идеальной для работы героя, даже если её было трудно обуздать. К счастью, ему ужасно нравилось анализировать причуды, и, хотя поначалу было сложнее применять методы, которые он всегда использовал на причудах других людей, на своей собственной, но в конце концов это сработало. У его причуды (и то как он выглядел) было много подтекстов, поэтому он уже имел дело со многими людьми, которые составили о нем мнение еще до того, как они познакомились с ним. Это раздражало, но он справлялся с этим. Большую часть времени его просто бесило, что каждый считал его идолом света и буквально поклонялись земле, по которой он ходил. Он чувствовал себя как Кацуки, который, как он теперь мог признать, был не совсем хорошим человеком, с которым можно было бы продолжать общение. Ему потребовалось слишком много времени, дабы заметить это (в этом он тоже винил свою причуду). Он обнаружил, что прощает людям гораздо больше, чем следовало бы, всегда веря, что они могут исправиться. Он мало что мог сказать в поддержку своего друга детства, когда увидел, что тот загнал в угол беспричудную девочку и сказал ей покончить с собой в последний год средней школы. Он пытался оправдать его, но просто не мог. Это не было такой уж редкостью. Беспричудность, не издевательство. На самом же деле, ни то, ни другое не было чем-то необычным. Беспричудные составляли двадцать процентов населения, и с каждым поколением их число уменьшалось. Конечно, подавляющее большинство беспричудных уже принадлежали к старшим поколениям из-за более высокого уровня рождаемости в то время, но с этими издевательствами по отношению к ним, их численность была довольно разной в возрастных группах. Так что неудивительно, что в их школе было больше, чем пара беспричудных детей. Трое, если он правильно помнил. Двадцать процентов — это двадцать процентов, независимо от того, с какой стороны вы на это смотрите. После того случая у него не было больших надежд на искупление Кацуки. Это все еще было возможно, но парню требовалось серьезная встряска. Или терапия. Скорее всего, терапия. Однако сейчас все это не имело значения (не то чтобы издевательства беспричудных не имело значения, он в основном имел в виду свою ссору с Кацуки), потому что он стоял в центре стадиона, готовый участвовать в ежегодном «Спортивном фестивале UA»! Он был невероятно взволнован. Вот только он ощущал, что кто-то уставился на него. Конечно, это звучит странно, учитывая, что вокруг него был целый стадион, наполненный людьми, но кто-то уставился на него. Кроме того, этот кто-то был примерно в трех метрах позади него. Он бросил взгляд через плечо, чтобы увидеть голову с… это лозы? Невероятная причуда! Как много способов применения существовало у неё? Хлысты! Захват! Транспорт! Стены! Помощь в строительстве! Удержание потока воды! Поглощают ли они воду? На них что, шипы? Может ли она изменить их толщину? И самое главное: какого черта она на него уставилась! Он не понимал этого, пока не пришло время первой схватки в третьем раунде фестиваля. Пока она не помолилась Богу (с большой буквы «Б»), не устроила какое-то святое световое шоу и не послала ему серьезный взгляд на его место на трибунах. Его одноклассники бросили на него больше, чем пару обеспокоенных взглядов, когда он закрыл лицо руками и закричал; все это время он медленно погружался все глубже и глубже в свое место, прячась от пронзительного взгляда девушки. Она даже не обращала внимания на Каминари-куна! Лишь смотрела на него, когда безжалостно связывала перемкнувшего парня виноградными лозами! Белые крылья, которые выросли у него за спиной незадолго до его четвертого дня рождения, нервно зашевелились под её пристальным вниманием, и он серьезно хотел, чтобы его никто никогда не видел. Это было не очень-то типично для настоящих ангелов, но куда, черт возьми, они все равно делись? Несомненно, один из его «братьев» будет достаточно любезен, чтобы спуститься с Небес и помочь ему отвлечь от него внимание этой девушки. Не повезло. Гавриил, очевидно, был не в настроении. Таково было проклятие его причуды (если бы вы могли считать людей, верящих, что вы посланник с небес, проклятием, он знал, что это так). И что с того, что у него была пара белых, перистых, похожих у ангелов крыльев? Это не делает его таковым! И, конечно же, у него был золотой нимб, который всегда парил над его головой, и, да, если бы он захотел, он мог бы заставить его засиять божественным светом. Но это не делало его ангелом! Вскоре после ее сокрушительной победы над его желтоволосым одноклассником ее взгляд пронзил его спину от входа до их смотровой площадки. Должно быть, он слишком явно выражал свой дискомфорт, так как Урарака уже повернулась, посмотреть на человека позади него. И, в своей обычной манере Урарака прогнала она ее, чтобы он мог чувствовать себя комфортно и спокойно жить своей жизнью? Нет! Он не слишком сильно удивился, что ей каким-то образом удалось раздобыть чайник чая, чтобы обслужить их посетительницу из их параллельного класса. — Эй! Момо! Можешь приготовить нам чаю? Изуку прикусил щеку, дабы не закричать, когда их вице-президент с энтузиазмом согласилась, исчезнув без лишних слов, чтобы начать заварку чая. Просто. Идеально. — Итак, как вас зовут? Теперь она была прямо рядом с ним, ее лицо казалось всего в нескольких сантиметрах от его собственного. Нет пути назад! — Мидория Изуку. — Шиозаки Ибара. Пожалуйста, зовите меня Ибара, ваше Преосвященство. Именно в такие моменты он жалел, что у него есть крылья, ведь так он мог бы броситься через край их смотровой кабинки. Эти глупые штуки были слишком похожи на детские ясли и никогда не давали ему упасть на землю. По крайней мере, если бы он умер, он мог бы поделиться с несколькими архангелами своими мыслями о той больной шутке, которую они называют его жизнью. Серьезно, кто придумал это? Его причуда была великолепна, это действительно было так. Он мог летать, сражаться, исцелять. Она делала что-угодно, стоило ему только захотеть этого. За исключением того, чтобы делать его похожим на что угодно, кроме как символа религии, частью которой он даже не является! Так что да, у него было несколько жалоб на высшее руководство. Во-первых, на его новую почитательницу и на ее чудесно пахнущие духи. Да, последнее, что ему было нужно, — это влюбиться в потенциальную преследовательницу. Он заглянул ей в глаза и охнул от того, насколько красивы они были. Это было похоже на то, как будто сама мать-земля объявила девушку своей защитницей и подарила ей планету. Не. Справедливо.

***

Удивительно, насколько часто вы могли видеть в кампусе того, кого активно пытались избегать. Шестнадцать раз. Он видел Ибару шестнадцать раз с того дня, как они встретились на фестивале. Они еще даже не прошли стажировку. Как это вообще было возможно! Это было похоже на то, как будто она поджидала его за каждым углом здания. К счастью, она никак не могла ехать на том же поезде, что и он, благодаря чему он смог бы спокойно доехать до Гран Торино и сосредоточиться на том, чтобы не быть в ужасе, от того как сильно Всемогущий боялся, отправляя его к нему. О, Ками, это уже случилось! Он, должно быть, какой-то огромный монстр-человек с острыми зубами и когтями и… — Еще раз здравствуйте. Хах. Он берет свои слова обратно. Он бы предпочел и дальше бояться этого человека. — Здравствуй, Ибара. — Как у вас дела, Белл-сама? Он очень хотел, чтобы она перестала его так называть. Разве это не предназначается для королевской семьи и богов? Последний раз, когда он проверял, он не был ни тем, ни другим. — Ангелы — самые близкие к детям Божьим, которых мы можем получить, кроме самого Иисуса. Фантастика. Я сказал это вслух. — Да, вы сделали это. Он собирался в скором времени отрезать себе язык, если не сможет обуздать эту привычку. — Пожалуйста, не надо, мне очень нравится слушать, как вы говорите. Он вздохнул и рухнул на неудобное сиденье в почти пустом вагоне поезда. Почему мир хоть и так долго жил с причудами, но ни разу не улучшил эти дешевые пластиковые сидения общественного транспорта, вот этого он никогда не поймет. Теперь ясно, почему злодейство было так распространенно. Его крылья испытывали совершенно иной вид дискомфорта, а Ибара села рядом с ним. Ее руки были аккуратно сложены на коленях, когда она нервно ерзала на месте. — К-Как вы, сэр? Отлично, значит, теперь я сэр. Изуку глубоко вздохнул, его рубашка слегка колыхнулась, когда он выдохнул. — Я в полном порядке, немного нервничаю из-за своей стажировки, но я надеюсь, что смогу привести силовой аспект своей причуды в такое состояние, когда я смогу использовать её без необходимости исцелять себя сразу после этого. — Пожалуйста, сделайте это, на это ужасно смотреть. Изуку усмехнулся вместе со своей попутчицей, пока они оставляли городской пейзаж префектуры Мусутафу позади. — А как насчет тебя, герой на стажировке, Лоза? Ты в восторге от своей стажировки? Она задумчиво прогудела, прежде чем кивнуть. — Да. Я считаю, что Деревянный Камуи хорошо подойдет мне. Изуку моргнул. — Твоя стажировка проходит у Деревянного Камуи? — Да. — У Деревянного Камуи, чье агентство в Мусутафу. — Тот самый. — В Мусутафу, из которого мы только что уехали? — Да, это… ох. Его нимб задрожал от эмоций, когда он застонал. Прекрасно. Эта чокнутая верующая села на поезд и отправилась в совершенно другой город только для того, чтобы просто поговорить с ним. — Сейчас наш поезд прибывает в… префектуру Яманаси. Изуку покачал головой и встал, схватив Ибару за руку и вытаскивая ее из поезда, как только двери открылись. Он не останавливался, пока не взял в руки обратный билет и не запихнул ее в следующий же поезд, который отправлялся в ту сторону, откуда они недавно прибыли. Он даже не остановился, чтобы попрощаться, прежде чем покачать головой и повернуться к выходу со станции. Тем не менее, он не сдержался от улыбки и усмехнулся про себя, когда уходил. Может быть, было не так уж плохо поговорить с ней вместо того, чтобы беспокоиться об этом человеке «Гран Торино».

***

Изуку подошел к своим друзьям и даже не удивился, увидев среди них знакомый ходячий ботанический сад. Честно говоря, он был больше удивлен, что ей не удалось сдать выпускной экзамен вместе с ним за место Бакуго. Будь хоть прокляты разные классы, но она бы нашла способ, настойчивость была её сильной стороной. — Изуку! Ах. Верно. Это было несколько новое развитие событий. Конечно, он не просил ее называть его по имени, только из-за того, что она ему возможно тоже нравилась. Нисколечко. Это было просто предпочтительнее любой альтернативы, из которых она могла его называть. Ему совершенно не нравилось, когда его называли «ангелом», особенно на публике. Пускай, что это было название его причуды, это все ещё было чертовски неловко, да и практически так называли друг друга пары (может быть, это было не так уж плохо), но он не хотел испытывать то смущения, которое последовало бы за этим. Это была единственная причина. Он определенно не покраснел, когда подбежал к ней. Или улыбался. Он тоже этого не делал. И он не был счастлив от того, что ей удалось отослать всех его друзей, чтобы они могли провести время вместе наедине. И он не был рад, что она затащила его в книжный магазин. Нет, последнее его действительно не радовало. Ему серьезно не хотелось идти с ней в книжный магазин. Была только одна причина, по которой Ибару могли застать в книжном магазине, и это была библия. Она почему-то считала, что ей нужна новая каждую неделю, и этого он никогда не поймет. Не то чтобы в них что-то изменилось. Те люди уже давно мертвы, и если кто-то переписывает Библию в наши дни, то у него нашлось бы парочку подходящих слов для них. А ещё, она всегда пыталась купить ему одну. Чего, как было понятно, он не хотел. Совсем. Он прочел ее один раз. Не зацепило. Конечно, это дало ему несколько фантастических идей для супер-ходов (кто знал, что он может повторить многое из того, что делали ангелы в книге, конечно же, не он). Теперь, когда он подумал об этом. Может быть, он мог бы повторить то, что сделал архангел Люцифер? Как будто почувствовав ересь поблизости, Ибара резко обернулась и уставилась на него, призывая его высказаться, какие бы ужасными не были его мысли. Он этого не сделал, не потому, что испугался её, а совсем по-другой причине. Вы понятия не имеете, сколько времени требуется, чтобы вытащить весь растительный мусор из перьев. Невероятно много. Это главная причина, по которой он прекратил тестовые полеты в лесу. По крайней мере, на травянистых полях ущерб был минимальным (пятна от травы хоть отмывались, да и веток не было). Изуку одарил ее извиняющейся улыбкой, прежде чем сказать, что ему нужно бежать в туалет. Нет, он вовсе не избегал ярко видимого «Религиозного» знака в конце коридора, совсем нет. Он предпочел бы оказаться там, где был, как только вышел из магазина. С рукой на шее. Потрясающе. Почему он всегда попадает в передряги после того, как покидает Ибару? Сначала вся эта история в Хосу, потом битва со Всемогущим в качестве заключительного экзамена, теперь это? Следующее, чего он ждет, это то, что он заблудится в лесу во время их тренировочного лагеря, и злодеи нападут на них. Ха-ха.

***

Иногда он ненавидел свой большой толстый мозг с его большой толстой корой из-за всех его больших толстых извилин. Отстойно все время быть правым. Он никогда больше не покинет Ибару, если это будет значить, что он не будет сражаться с накаченными психами со стояком от раскалывания детей кулаками. Он увернулся под плохо защищенную левую сторону от злодея и бросился вперед, нырнув за ним. Его пальцы сомкнулись вокруг края золотого нимба, и он взмахнул им в воздухе в направлении... Немускул.. это звучало как-то не так.... к затылку Мускулара. Естественно, ничего не произошло. Он винит в этом отсутствие Ибары. Он клянется, что ее вера в божественное буквально повышает его уровень силы. Честно говоря, не то чтобы он действительно думал об этом, это все равно очень маловероятно. Он мог просто подпитываться верой людей в высшую силу. Мысли на потом, ему, вероятно, следует сосредоточиться на кулаке, летящем ему в лицо. — Детройтский удар 5%! Да, он, наверное, должен был знать, что это не сработает. Это потому, что Лозы здесь не было. Что ж, если она не собиралась быть здесь, чтобы поддержать его, тогда уж точно не собиралась быть здесь, чтобы увидеть, как он нарушит свое обещание и ранит свое тело. Он усмехнулся, когда белый свет ожил вокруг его тела, вибрируя скрытой силой по мере того, как становился все интенсивнее. Он чувствовал, как все его тело протестующе стонет, кости хрустят, прежде чем снова сомкнуться, и его крылья — боже мой, его крылья. Он был совершенно уверен, что у Один за Всех была личная вендетта против них, поскольку она активно пыталась оторвать их от его спины. Нельзя сказать, что ему это нравилось. В лучшем случае 4/10. Его нимб кружился вокруг его тела в быстром темпе, мягкий свет исходил от его обода, а также он постоянно менял положение, чтобы исцелить то, что было в наибольшей опасности разрушения. Полезно. Он мог с уверенностью сказать, что этот человек прямо перед ним не заслуживал искупления, что было приятно, потому что его причуда обычно любила давать отпор, когда ему нужно было на кого-то напасть. Немного неудобно, учитывая работу, для которой он обучается, но, как правило, не протестовала, если человек был особенно плохим. Сейчас, похоже, самое подходящее время, чтобы выбить все дерьмо из этого бодибилдера. Надеюсь, Кота смотрит. — Один миллион процентов! Делавэрский! Детройтский! Удар! Неужели он просто надирает задницу, чтобы произвести впечатление на ребенка, стоящего позади него? Абсолютно. Причуда ангела не совсем освобождает кого-то от опасностей тщеславия. Или сарказма, его мать всегда жаловалась, что он был слишком саркастичен. Он повернулся и одарил парня бодрой улыбкой, не обращая внимания на то, что его руки были разбиты в пух и прах, и у него определенно не хватало энергии, чтобы вылечить их. Не тогда, когда мишенью был Кацуки. Ибара собиралась убить его.

***

— Я не собираюсь убивать тебя. О, милая милосердная Ибара, ты прекрасная, прекрасная женщина. Хорошо, что она решила пощадить его, даже если это вообще-то была ее вина в том, что он не смог избежать травм. Она попросила Исцеляющую Девочку побыть несколько минут наедине, прежде чем она использует свою причуду на нем, чтобы вылечить его руки. Он смог бы сбежать, если бы не застрял в этом гигантском гипсе, в котором оказался заперт. Конечно, он, вероятно, просто потерял бы сознание, если бы он сначала вылечился, но у него был бы шанс. Не его вина, что ему запретили использовать свою причуду для самоисцеления, что-то насчет «истощения причуд» и «отсутствия медицинской подготовки». Он тоже этого толком не понимал. — У меня есть еще одно предложение для тебя, чтобы ты мог загладить свою вину передо мной. Она могла бы попросить его душу, и он отдал бы ее ей в этот момент. Чего бы она ни хотела, только бы не покупать ему Библию. Или креститься. Что угодно, только не эти две вещи. И, может быть, еще детей, он не хотел доводить свою маму до сердечного приступа. Итак, три вещи были под запретом. Библии. Крещения. Дети грудного возраста. Три «Завета» . — Чтобы заслужить мое прощение, ты должен… Пожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуй… — …пригласить меня на свидание. Спасибо те… Подождите, что? Изуку моргнул, прежде чем улыбнуться и кивнуть, он мог это сделать. Он действительно был просто счастлив, что это не касалось ребенка. Он всегда представлял, как усыновляет милую маленькую девочку, может быть, лет семи-восьми, у нее были бы серебристые волосы и красные глаза, и она была бы самой милой в мире! Конечно, это была странная мечта, но ему она нравилась.

***

Сейчас эта мечта нравилась ему чуть поменьше. По совпадению, ему также чуть поменьше нравилась его причуда. Эта глупая штука не позволила ему убить Восстановителя. Предательница. Он также был совершенно уверен, что обладает даром пророчества, потому что это, безусловно, была приемная дочь, которую он себе представлял, и она почти наверняка вся была завернута в бинты. И напугана. И дрожала. И он собирался убить Восстановителя. Его нимб уклонился от его руки, когда он потянулся к нему, и, пока шагал отсюда прочь, он поймал себя на том, что хмурится, потому что, честно говоря, какие критерии нужны, чтобы ему позволили избить злодея. Нимб завибрировал и загудел так, что это звучало устрашающе похоже на «доказательство». Дурацкие нимбы и их дурацкие моральные компасы. Он обязательно продаст его как часть набора для броска кольца при следующем удобном случае. Но сначала ему нужно поговорить со своей девушкой о ее мыслях по поводу усыновления в возрасте шестнадцати лет. О, ему, наверное, также следует поговорить с сэром Ночноглазом. Возможно, это было бы неплохо сделать. Сначала Ибара. Потом сэр Ночноглаз.