Thirst for speed

Чонгук рычит диким зверем и педаль в пол вжимает, чтобы мотор машины с бархатом его голоса переплетался в унисон. Дорогой спорткар молнией рассекает дороги ночного Сеула. Колёса, словно когти, дерут асфальт, заставляя его коброй шипеть. Острые формы металла ловят неон вывесок закрывающихся магазинов и блеск фонарей. Это сравнимо с выходом звезды на красную ковровую дорожку под вспышки камер, только здесь серая дорога и Bugatti Чонгука. До чертиков злого Чонгука. У альфы клыки чешутся и болят, от злости вылезая. Тэхён - сука. Только он один способен так выводить Чонгука. Несущегося монстра пропускают машины и даже пешеходы. Вся жизнь расступается перед Чонгуком, потому что дело касается его омеги. Биты музыки пронзают тело насквозь, до самых костей и бьют в такт с сердцем. Неон клуба, дым сигарет и запах алкоголя мешается в удушающее нечто, а в крови жаром растекается градус, что сегодня вечером Тэхён так безбожно повышал, словно решил дойти до 100. Тэхён дошёл до 60 градусов, а Чонгук до 140 км/ч. Альфа в клуб врывается, тут же бешеным взглядом бегая по толпе в поисках только одного единственного человека, который сейчас на барную стойку залез. Ким пуговицы шелковой рубашки цвета спелой вишни расстегивает, бёдрами в узких джинсах в такт музыке покачивает и в мутном окружающем мире и сумраке не замечает взглядов на себе. Только один - взгляд Чонгука. У того внутри черти пляшут, но Тэхён только смеётся, вливая в себя ещё один шот и стакан об пол разбивает, хмурясь от обжигающей горло горечи. — Достаточно на сегодня. - низко говорит Чон, стаскивая омегу вниз, но Тэхён будто на это и рассчитывал. Он знал, что Чонгук приедет его забирать отсюда. Злой и потому очень горячий. Тэхён в чужие губы жадным поцелуем впивается, а Чонгука ведёт от смеси ядовитого алкоголя и сладости вишневого блеска. Клыки альфы царапают чужие губы, но омега скулит только довольно, за напряженные плечи цепляется, языком по ряду чужих зубов проводит, царапая себе ещё и язык, чтобы в их поцелуе появился ещё и пикантный металлический привкус. — Я обожаю когда ты злишься. - оторвавшись мурчит Тэхён, а у Гука голова кружится. Он молча омегу за руку берет и из клуба выводит и в машину сажает. Остановится ли Тэхён? Нет. Ким рубашку до конца расстёгивает и снимает, отбрасывая на заднее сидение, а после поступает так же и со всей остальной одеждой. Горячей кожей холод кожаных сидений чувствует и мурашками покрывается. Он к Чонгуку спиной поворачивается и хотя альфа машину ведёт и должен за дорогой следить,Тэхён знает, что альфа за ним наблюдает. Не может не наблюдать. — Ты всегда так заводишься, когда узнаешь, что я уезжаю в клуб. - начинает Тэхён, усмехаясь на предупреждающее рычание. — Да, ты с ума сходишь от одной мысли, что на меня может посмотреть кто-то кроме тебя. Случайно притронуться. Это сводит тебя с ума. - омега руками ягодицы в стороны разводит, предоставляя альфе прекрасный обзор, а после в себя первый палец толкает, сбивчиво выдыхая. — Этого мало, добавь второй. - низко говорит Чонгук, губы пересохшие облизывая, а Тэхён мурашками покрывается, но слушается, начиная неторопливо ими внутри двигать. — Но черт, ты такой горячий, когда злишься. У Чона стоит до боли, но он только и может, что коситься на желанное тело своего омеги, что сейчас сам себя пальцами трахает. Он снова выжимает из машины максимально возможную скорость для города и выть хочет, когда видит как по рукам омеги смазка стекает. — Быстрее, Тэхен. Двигай рукой быстрее, ты так не кончишь. — Так помоги мне. - хнычет омега в ответ, а альфа на светофоре тормозит, благодаря того, кто их вообще придумал. Он в Тэхёна свои два пальца добавляет под его громкий стон, что от стен салона отбивается и в голову врезается, простату находит быстро и давит на неё грубо, пальцами руки двигая так же рвано и быстро. Свет переключается на зеленый, но Гук оторваться явно не в силах. Сзади ему уже сигналят, но одно только «Чонгук, я сейчас…» заставляет забыть о том, что они стоят на перекрёстке, потому что один шёпот омеги способен заглушить весь мир вокруг. Тэхён кончает прямо на сиденье дорогой машины, по нему же и стекая вниз. Разрядка не помогла. Домой они доехали словно в тумане, не помня остальной дороги. Если бы они задержались где-то ещё хоть на пару минут, Чонгук мог поклясться, что отодрал бы Техёна на капоте прямо посреди оживлённой трассы. Они голодным поцелуем впиваются друг в друга, сметают на пути к спальне тумбочку с дурацкой вазой, которая ожидаемо разбивается, да и черт с ней. Она все равно никогда никому не нравилась. — Значит, когда ты выводишь меня из себя, я кажусь тебе более горячим? - переспрашивает Чонгук, укладывая омегу на шелковое одеяло и сверху нависает. У Тэхёна низ живота сводит от осознания того, что теперь Чонгук ничем не занят и его внимание полностью приковано к нему. Он начал очень опасную игру. — Ну, что же ты? Тебе хватило кончить в моей машине и весь настрой пропал? - издевается альфа и к любимой шее губами прикасается. На коже мгновенно расцветают алые пионы, букетом собираясь. Он кусает больно, но тут же языком по своим собственным меткам проводит, извиняясь. Гук вниз, к груди спускается. Он слышит гулко бьющееся сердце и умереть готов, потому что оно так бьется из-за него и для него. Чон кончиком языка ведёт по коже, добираясь до соска и тут же его прикусывает, упиваясь чужим мычанием. На мгновение он даже жалеет, что у Тэхёна нет молока. Оно было бы сейчас очень кстати. Альфа облизывает, кусает, тянет и гладит, а Тэхён на каждое прикосновение отзывается, ерзает на кровати, ведь от выпитого тело только чувствительнее становится. — Повернись. - командует Гук и Тэхён в коленно-локтевую с трудом становится, ведь ноги дрожат, грозясь не удержать вес тела и разъехаться в разные стороны. Чонгук теперь уже и сам ягодицы в стороны разводит, наблюдая, как под его пристальным взглядом омега сжимается так очаровательно, а смазка по ногам течёт. Он эти капли языком собирает, пробуя на вкус свою самую любимую сладость, а после и меж половинок языком проводит, проталкиваясь в чуть свободное от пальцев нутро. Тэхён за подушку хватается и прикусывает её край, потому что обожает чувствовать в себе язык Чонгука. И он прекрасно об этом осведомлён. — Чонгук. - жалобно подаёт голос Тэ, когда альфа слишком увлекается своим занятием, тянется к нему дрожащей рукой и за волосы слегка тянет, только до чужой головы и дотянувшись. — Пожалуйста, хватит так издеваться, я хочу тебя внутри и как можно глубже. И, конечно же, желание Тэхёна - закон для Чонгука. Альфа, наконец, от своей одежды тоже избавляется и одним плавным толчком внутри оказывается, благо, по дороге домой Тэхён сам себя растянул и никакого дискомфорта не было. Чонгук грубо хватает омегу за волосы, на себя тянет, заставляя омегу в спине сильнее прогнуться и двигаться начинает. Рвано, жестко и грубо. С его губ рычание срывается, когда Тэхён сжимается плотно, а Тэхён голос скрывает на высоких стонах. — Видел бы ты только как хорошо меня принимаешь. Чонгук звонкий шлепок оставляет на нежной коже, а затем ещё один, только после мягко погладив. Тэхён Альфу с себя скидывает резко и на спину валит, седлая чужие бёдра. Теперь он сам хочет выбирать темп и угол проникновения. Чонгук же в сотый раз убеждается, что Тэхён - ебаное искусство блядской галереи. То, как он искусанные алые губы облизывает, глаза томно прикрывает и сам своей груди касается - все это только для глаз Чонгука. Его личное представление, за которое он платит безграничной любовью. — Я твой узел хочу. - мурчит прямо в губы Чонгуку Ким, а после языком по шее проводит, пару солёных капель собирая и бёдрами двигает в разы быстрее, пытаясь их обоих до пика довести. Ким их пальцы переплетает и руку чужую сжимает, чувствуя, как внизу все распирает и внутри становится слишком тесно. Горячо и липко. Так, как он и хотел. Так, как он и планировал, а Чонгук опять повелся. — Скоро рассвет. - вдумчиво тянет Чонгук, ведь они застряли в такой позе минимум на час, а Тэхён, явно довольный, голову на чужой груди устраивает и глаза закрывает.