В осколке прошлого я вижу свет

      – А есть у вас в городе, что посмотреть? – сметая салат, пробубнил Чимин.       – Ну, Лас-Вегас...       Уловив немой вопрос в воздухе, Юнги отвернулся от плиты и встретился взглядом с застывшим с набитыми щеками Паком, который в такой комичной позе ещё и бровь выгнул какой-то неизвестной математике дугой.       – Кофейня такая, в центре города, – поспешил объяснить Мин, пытаясь не засмеяться с все ещё неоттаявшего Чимина, но не выдержал, услышав в ответ серьезное:       – А у вас есть центр города?       Еда, которая так и не была дожевана за щеками гостя с взрывным звуком и догоняющим его смехом вырвалась наружу. На смеющемся лице сквозь глаза-щелки потекли слезы. Хохот, внезапно разлившийся по кухне, спугнул дворовую кошку, мирно сидящую на скамейке за окном.       Уловив, что смех медленно стал больше походить на заходящийся кашель, хозяин дома быстро среагировав подлетел к Чимину и начал похлопывать того по спине.       – Ну все, шутник хренов, так и сдохнуть можно.       – Мем такой видел, – выдавил все ещё давящийся едой и смехом Пак и зашелся очередным приступом дикого хохота из-за всплывшей в памяти шутки.       – Сука, в следующий раз будешь молча у меня сидеть и жрать. Я так и инфаркт могу схватить, – легко посмеиваясь и продолжая похлопывать по спине гостя, проговорил Юнги.

***

      Было приятно и тепло. Но не на улице, на которой разгулялась совершенно не летняя погода. Приятно и тепло было в маленькой уютной квартирке на краю городка, в которой хоть и на непродолжительное время поселилось маленькое чудо по имени «Пак Чимин».       Юнги действительно считал все это чудом, до последнего думая, что их с Паком встреча не то что не состоится, об этом думать совершенно не хотелось, а состоится намного позже и совершенно при других обстоятельствах.       То, что сейчас в его футболке и его домашних штанах на его кухне, уплетая приготовленную им еду, сидел как будто миниатюрный Чимин (в голове так и просилось «его Чимин»), не давало никакого повода сомневаться в произошедшем чуде.       Он был живой, настоящий. Вот его грудь вздымается от яростного дыхания после длительное время не прекращающегося хохота, вот он смотрит на Мина своими глазами не через экран, который часто скрадывал прямые взгляды, вот он улыбается, и достаточно протянуть руку и можно почувствовать, какой он теплый, и какие мягкие на ощупь его волосы.       Когда возникало чувство, что при личной встрече им не о чем будет говорить, Юнги старался отвлечься, понимая надуманность подобных высказываний. Когда возникало ощущение, что при наличии в квартире другого человека, ему будет дискомфортно, парень тоже гнал все очень далеко, так как даже если Чимин действительно приехал бы, что тогда было, ой как не точно, его пребывание ограничилось бы какой-то парой дней. Для него главное было понять, что они смогут общаться вот так тоже…       И они смогли.       Теперь Мина не покидала мысль, что два дня – это ужасно мало, ведь говорить было о чем, ведь в квартире не чувствовалось ни напряжения, ни ничего другого, а наоборот, как будто стало легче дышать. Чимин при любой возможности старался прикоснуться к Юнги, будто проверяя реальность происходящего. Последний по длительным разговорам с другом давно понял, что тот невероятно тактильный человек, и теперь мог убедиться в этом. И если сначала Мина это немного настораживало с непривычки, то к окончанию первого дня он сам стремился сесть ближе к Чимину, чтобы тому было удобнее его приобнять или покрутить пряди его волос в маленьких пальчиках.       Легкие прикосновения вызывали волну необычного тепла, которая прокатывалась по всему телу и останавливалась где-то в районе сердца, согревая грудь. Внимательный взгляд, наблюдающий за Юнги, который якобы этого не замечал, вгонял в краску. Искренняя улыбка, за которой улыбалось и все лицо, особенно глаза, и звенящий смех, разносящийся по всей квартире, был слаще меда и мелодичнее самой любимой музыки.       Слушая рассказы Пака о его постоянных тупиках, связанных с общением, Юнги не мог понять, как у такого прекрасного и милого человека до сих пор не появилось такого же прекрасного и милого друга или подруги… Чем он сам заслужил его в своей мрачной жизни?..

***

      – Нет, нет и ещё раз нет! – покачал головой Чимин. – Нет, ты меня не заставишь, чокнутый! Я ножницы в последний раз держал, когда аппликации в детском саду делал. Если кратко – у меня руки из жопы!       – Да ничего критичного, просто, блин, подровнять, – настаивил Юнги, не понимая негодование друга.       – Подровнять? А знаешь, от какого это слова, а? «Ровно», сука! Я даже значок на рюкзак ровно повесить не могу, а тут... Нет, Юнги, со всем уважением, нет!       – Заладил, нет и нет, – махнул рукой Мин. – Чё, жалко что ли?       – Какой нахрен жалко, Юнги, ты мне предлагаешь тебе волосы подравнять! Что у тебя в голове вообще?! Я вот не поверю, что здесь парикмахерских нет... Каким бы уверенным не хотел себя ощущать Чимин, последняя фраза прозвучала мягко сказать абсолютно неубедительно. Увидев сомнения парня, Юнги решил поднажать.       – Что, решил, что если у нас центр города есть, то и парикмахерских дофига? – ехидно скривившись, проговорил тот. – Ну да, но нет…       Чимин так и стоял, пытаясь переварить полученную информацию. Он знал, откуда у него растут руки, если это касается «что-то подровнять», но настойчивость Юнги так выводила из себя, что подстричь его сраную челку хотелось уже из принципа и как будто назло.       – Ладно, – выплюнул Пак и выхватил из рук у Мина ножницы, которыми последний так неаккуратно размахивал во время разговора. – Но критику не принимаю, будет криво, скажешь, что асимметрия в моде, блин…       Веселье началось с самого начала, когда с вырезанной дыркой для головы на плечи Юнги упал мусорный мешок.       – Охрененная идея, – подытожил Чимин, рассматривая поле для работы.       – Не ссы, сказал же, ничего не скажу, просто подрежь, а то я таким макаром скоро вообще нихрена видеть не смогу.       – Да понял я, – чувствуя, как начинают трястись руки и потеть ладошки, проговорил парикмахер-любитель. – Может музычку какую включишь, для атмосферы.       – Вот это я понимаю, – одобрил Юнги и, щелкнув в ноутбуке пару клавиш, уселся обратно на стул посередине комнаты. – Начинай.       Чимин пыхтел перед Мином, аккуратно подравнивая челку, действительно достающую практически до кончика носа. Клиент, сидевший в основном с закрытыми глазами, чтобы волосы не попадали, иногда не мог себя удержать, чтобы не приоткрыть один из них.       Ему представлялась очень милая картина. Пак от усердия даже язык высунул, глаза его были сосредоточены, почти скошены в одну точку, создавалось ощущение, что парень не дышал, а лишь вынужденно, так сказать для жизнеобеспечения своего организма, переводил дыхание, когда выпрямлял спину и отодвигал руку с ножницами на безопасное расстояние от лица Юнги.       Последней стадией было посмотреть в зеркало, так сказать, на результат своих трудов и предоставить клиенту решать, доволен тот или нет.       – Ну норм, че, – промямлил, повертевшись у зеркала Мин. – Можно правда еще немного… – попытался продолжить он, но почувствовал как в комнате вдруг будто стало жарко.       Это Чимин начинал кипятиться все больше.       – Главное, что видеть можешь, точка, – еле сдерживаясь, процедил Пак.       – Ты такой милый, когда злишься, – бессознательно вылетело у Юнги и тут же шарахнуло его осознанием того, что он только что ляпнул.       – Отлично, – просиял Чимин как-то зло. – Чувствую, тебе эту милоту терпеть еще пару часов!       Благоразумно положив ножницы на стол, Пак глубоко вздохнул и резко дернулся в сторону к Мину, скорее почувствовавшему, чем до конца осознающему ситуацию. Последний выпрыгнул из комнаты и понесся от пыхтящего как паровоз гостя, заливаясь смехом. Холли, приняв все за долгожданную игру, побежала за хозяином следом.