Искусственный отбор

Утро. Сквозь тяжелые синие занавески пробивались лучи утреннего солнца. Я слушала тишину в доме и пыталась словить эти последние пять минут одиночества перед маминым будильником. На часах виделась дата и время: 12 октября, 06:55, я не спала всю ночь, точнее, не помню, когда последний раз я нормально спала. В моей тяжелой от мыслей голове не было сил больше думать о будущем, мне было плохо, уже который месяц. Последний раз я чувствовала себя хорошо еще до аварии, могла спать, есть, гулять с друзьями и смеяться, сейчас же я чувствовала себя овощем, который просто занимает место в этом доме. Сигнал будильника. Дверь со скрипом открылась, по коридору послышались тихие шаги, мама остановилась возле двери в мою комнату и, видимо, пыталась услышать дышу ли я. Она поплелась дальше по коридору, ступеньки устало застонали под тяжестью ее тела. С кухни начало доноситься жужжание кофемашины. Я села на кровать и повернулась в сторону зеркала, которое стояло в углу. Мое отражение пугало, но я не могла оторваться от него. Знакомые из университета, скорее всего, не узнали бы меня, если бы встретили на улице. Прежде яркие веснушки превратились в серые пятна, рыжие волосы приобрели новый оттенок — цвет старого грязного ковра, руки и ноги были усеяны паутиной из синих вен. Я никогда не была тощей, но сейчас, если бы вампиры существовали, они приняли бы меня за свою, хотя даже для вампиров я выглядела слишком устрашающе. Я надела тапочки и открыла шторы, солнце заполнило комнату. От такого резкого движения в воздух поднялись клубы пыли, теперь они летали в лучах солнца как маленькие звезды. Сложно было осознавать, что все это реально, прошло уже более года после того случая, все вернулись в обычный ритм жизни, кроме меня. Стальная спица в бедре продолжала напоминать о том моменте, когда моя жизнь кардинально изменилась. На письменном столе, за который я давно не садилась, лежала гора грязной посуды. Мне как заключенному полагался ежедневный паек, хоть в эту тюрьму я заключила себя сама. На стене висело фото, на нем были люди, которых давно нет в живых, хоть я и выжила, но включаю себя в число погибших. Я провела пальцами по лицам друзей, руки начали дрожать, слезы стали привычным спутником в моей жизни. — Как я хочу поговорить с тобой, почему тебя больше нет? — обратилась я к своей погибшей лучшей подруге, глядя на ее счастливое лицо на фотографии. Она была прекрасна, ее зовут, точнее звали, Хлоя. У нее были длинные каштановые волосы, яркие серые глаза, улыбка, которая могла свести с ума любого, и веселый смех, он был похож на крики чайки. В наш последний вечер мы сидели возле костра, где-то в лесу, пили пиво и говорили о новом выпуске «Следующая топ-модель по Американски». Она пародировала модельную походку и говорила, что если бы была выше, то легко составила конкуренцию Тайре Бэнкс. — Слушай, ну посмотри на мои бедра, просто идеальный баланс. А лицо, я очень близка к золотому сечению, — Хлоя дефилировала передо мной с бутылкой пива. — Я и не спорю, дело только в росте, — улыбнулась я и сделала глоток. Эти воспоминания заставляли меня хоть на несколько секунд вернуться назад. На глаза навернулись слезы. Внутри больше не было той боли, как вначале, когда я только потеряла ее, сейчас это скорее как дыра, которая ноет каждый день. Я прошла вглубь комнаты и надела свитер, который так и не смогла постирать после трагедии. За год он потерял тот запах, который был вначале. Сейчас он отдавал моим потом, слезами и соплями, которые я вытирала об него. Каждая его ниточка пропиталась тоской, но если принюхаться, можно еще совсем немного уловить его запах, запах того парня, который был мне дорог. Самое сложное за день — выйти из комнаты. Прихрамывая на правую ногу я спустилась по лестнице, держась обеими руками за перила. Врач сказал, что я уже должна была показывать лучшие результаты после реабилитации, он считает, что я опустила руки и не хочу заниматься своей травмой. Он прав, мне плевать. Спустившись вниз я отчаянно молилась, чтобы мама уже принимала душ, тогда я бы смогла избежать очередного жалостливого разговора, но мне не повезло. — Доброе утро дорогая, как спалось? — она посмотрела на меня с жалостью и сочувствием, другого взгляда я от нее не видела уже давно. — Привет, нормально, все хорошо, — соврала я. Мне не хотелось ее ранить, она переживала, мучилась не меньше чем я. Не могу представить какого это, наблюдать как твой ребенок медленно сгнивает в своей кровати. — Мы с папой и Эммой хотим поехать в парк, кормить уток, ты с нами? — спросила она. Глупый вопрос, не правда ли? Как будто вся моя затяжная депрессия сейчас должна отступить и я с радостью поеду кормить блядских уток. — Не думаю, мне сегодня нездоровиться, — сдерживая своей раздражение я спокойно ответила. — Ладно, в холодильнике есть салат, мясное рагу, лазанья и пирог, мы тебе оставили вчера, если ты захочешь чего-то другого, в шкафу… — она не успела договорить, я перебила ее. — Я найду что поесть, не нужно волноваться за меня, — тут я уже не смогла сдержать свою агрессию, слова вылетали со свистом как пули. — Да, я просто… — она посмотрела на меня совсем печальным взглядом, отвернулась и начала разгружать посудомоечную машину. Я знаю, что причиняю им боль, вижу их взгляды. Раньше я сутками любила болтать с младшей сестрой, но сейчас терпеть не могу ее голос. Обожала готовить ужин с мамой и папой, слушать как они подкалывают друг друга, наблюдать как они смогли сохранить любовь спустя столько лет, но не сейчас, они меня начали раздражать и вызывать приступы рвоты. Я налила себе кофе в чашку и похромала обратно на второй этаж. Добравшись до комнаты прислушалась к звукам. Папа видимо уже одевался, он каждое утро ездил проверять все ли в порядке на его ферме. Когда мы с Эммой были маленькие, любили приезжать туда, смотреть на животных, кормить коров и бегать по зеленым лужайкам. У нас небольшая разница в возрасте, всего два года, мы всегда были подругами. Родители хотели еще одного ребенка, но десять лет назад моя мама пережила рак шейки матки, хотя был еще шанс родить, но родители решили не рисковать. Хотя папа всегда мечтал о мальчике, любил в гостях проводить время с чужими сыновьями, играть с ними в футбол и учить жарить мясо. Нас он любил не меньше, мы всегда были окружены теплом и заботой со стороны родителей. Я вернулась назад в свою комнату, поставила чашку на прикроватный столик, который и так уже был забит пустыми стаканами и взяла книгу. Это то немногое, что я могла делать в перерывах между приступами отчаяния и беспросветной грусти. Книга была о паре, которая переживала плохие времена, они ссорились, расставались и мирились, я задумалась о владельце свитера. Смогли бы мы прожить всю жизнь вместе или разбежались бы через несколько лет. Может были бы вместе до старости, растили детей и нянчили внуков, все эти «смогли бы мы» оставались лишь догадками и возможно мечтами. Я читала несколько часов, за дверью иногда слышались шаги, голоса сестры и мамы. Ближе к обеду решила выпить снотворное и немного поспать. Взяла пузырек с таблетками, закинула две штуки в рот и запила водой. В доме все также слышались шорохи и голоса, на часах было 12:32. Сон уже накатывал, веки становились тяжелые, мысли убегали от меня, постель была похожа на мягкое облако.

***

Утро. На часах 13 октября, 08:37. — Что за черт? — закричала я и подорвалась с кровати. В доме было тихо, подозрительно тихо.