Симптом Белоглазова

Симптом Белоглазова — один из признаков биологической смерти, который может быть выявлен уже через 10–15 минут после её наступления. Заключается в приобретении человеческим глазным зрачком характерной щелевидной формы.

Часть первая. Романтическая. Начало всем известных событий и последовавшее за ним всеобщее помешательство наша семья встретила как никогда сплочённо. И так же дружно, как пауки в банке. Идея пересидеть эпидемию, охватившую столицу, в нашем загородном доме, конечно, была хорошей. Только вот состав участников немного подкачал. Мама, несмотря на то, что её вялотекущий развод с отцом ещё не закончился, привезла с собой любовника Марата — молодого фитнес-тренера из своего клуба. От чего папочка, не рискнувший прихватить свою любовницу, очень расстроился. И принялся заливать грусть-тоску коллекционным алкоголем, попутно выясняя отношения с почти бывшей супругой, которая тоже в долгу не оставалась. В результате я чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Ну и, в общем, случилось то, что должно было случиться. Марат был из той особой породы парней, при виде которых у большинства женщин, независимо от возраста и семейного положения, возникало желание немедленно затащить этого красавчика в койку, а у всех мужчин — немедленно набить ему морду. И если против первого Марат в общем и целом не возражал, то со вторым пунктом был решительно не согласен. Но он с самого детства бегал по спортивным секциям и мог неплохо постоять за себя. Моя мать, Алина Басманова, отловила его в собственном спортклубе, куда Маратик пришёл устраиваться на работу. На предыдущем месте работы — в фитнес-центре наших конкурентов, это дитя башкирских степей, приехавшее покорять столицу, не задержалось. По слухам, соблазнив то ли дочку владельца, то ли жену, то ли самого хозяина. Мама, на тот момент искавшая замену активно пустившемуся во все тяжкие папочке, смуглого красавчика оценила по достоинству. Обманув ожидания уже пускавших слюнки на нового инструктора любвеобильных клиенток, забрала его себе, назначив личным фитнес-тренером и постоянным любовником по совместительству. Что само по себе, учитывая доминантный характер госпожи Басмановой и увлечение её некоторыми нестандартными практиками, было работой очень непростой. Впрочем, Марат, обладавший не только завидной выносливостью, физической подготовкой, непробиваемым спокойствием и искренней любовью к мамочкиным деньгам, не сбежал после первой сессии, теряя тапки, а вполне даже прижился. И судя по видео, что исправно транслировали камеры видеонаблюдения в нашем доме, к которым я время от времени подключался — справлялся со своей ролью на отлично. Залюбуешься просто. Особенно когда он пёсика изображал. В маске и с хвостом в мускулистой заднице… Я, когда это смотрел, даже, случайно, с двух рук дрочить научился, «по-македонски». Так бы наша вялотекущая самоизоляция и продолжалась, если бы не два события. Первое — это выход из строя камеры в сауне спортзала, которая доставляла мне при просмотре немало приятных минут, а второе — возвращение на родину моего дядюшки. Ездившего навестить сына, постоянно проживающего в Голландии и застрявшего там с начала эпидемии. Степан Симеонович Каретный был, на первый взгляд, классическим бандюком, достаточно крутым, чтобы пережить девяностые, и достаточно умным, чтобы выжить в двухтысячные. Младшую сестрёнку, мою маму, он всегда обожал и защищал, прощая все её выверты. Что, собственно, и было одной из причин столь затянувшегося развода моих родителей — папочка, несмотря на свои немаленькие чины и звания, с Симеонычем ссориться не хотел. Как только родители, намарафетившись, погрузились в прибывший из Ожска за Каретным джип и убыли встречать родственника на военный аэродром — дядюшка прибывал каким-то хитрым рейсом, я пошёл проверить камеру. Марата в поле зрения не наблюдалось, поэтому, прихватив инструменты, я отправился в сауну. И был пойман на месте преступления грамотно устроившим засаду Маратом — главной звездой отснятых мною роликов. — А я всё думал, для кого же я тут позирую! — Марат, одетый в одни спортивные трусы, аккуратно забрал инструменты из моих рук, одним ловким движением закинул к себе на плечо и вышел из сауны. — Значит нравится за парнями подглядывать? Ответить я не успел — был занят. Барахтался в бассейне с ледяной водой, куда он меня, ухмыляясь, отправил умелым броском. Всё, что я мог из себя выдавить — это длинную матерную тираду, которая, впрочем, не произвела на Марата особого впечатления. — Ай-яй-яй, такой с виду приличный мальчик, и из хорошей семьи, — Марат присел у бортика и, дождавшись, когда я попробовал выбраться из воды, спихнул меня обратно. — Кстати, а твоя мама знает, чем ты тут занимаешься? Я про видеокамеры, которые даже в туалетах, похоже, понатыканы… — Зато я знаю, чем вы с ней занимаетесь, — стуча зубами, зло бросил я, пытаясь выбраться. Безуспешно — Марат опять столкнул меня в бассейн. — Тебе не кажется, что это не твоё дело? — Марат встал и вытер руки о трусы. — В общем, завязывай, Ваня с видеокамерами, пока боком не вышло. Ладно я, мне не привыкать, по молодости перед камерами, бывало, позировал. И не только позировал — деньги тогда очень нужны были. Но, боюсь, твои родители свой статус кинозвёзд не оценят, если узнают. — Сучка накачанная! — прошипел я, предусмотрительно дождавшись, пока за Маратом захлопнется дверь. — Тоже мне — мужчина мечты. Только и умеешь, что задницу свою толстую под страпон подставлять! Мачо, блин! И дрочить я на тебя больше не буду! Принципиально! — Я всё слышу! — Марат возник в дверном проёме с кучей полотенец через плечо. — И насчет моей задницы — это было, между прочим, обидно! Не толстую, чтоб ты знал, а накачанную! — Не подходи! — я на всякий случай отплыл к дальнему краю бассейна. — Если что, учти — я кричать буду! — И кричать, и стонать, и всё остальное! — Марат стянул трусы, неспеша обернулся полотенцем. — Давай вылезай, а то синий совсем. Отогревать тебя буду. Если захочешь, конечно… Я захотел. И Марат не соврал — отогревать он умел хорошо. Я поплыл уже от первого поцелуя. А потом всё завертелось так, что мы совершенно забыли о времени. И зря — когда моё семейство вернулось из аэропорта, и отец с дядюшкой, закончив с делами, решили отдохнуть в баньке под коньячок, их там ждала картина маслом. Маратик как раз драл меня, положив на бортик всё того же бассейна, и подбадривал себя хлопками по моей заднице. И мы уже оба почти готовы были кончить, как мощный удар правой от дядюшки отправил моего незадачливого любовника в угол предбанника. Марат приложился спиной о стену, попытался подняться и получил ещё один удар уже от моего папочки, отправивший его в глубокий нокаут. — Папа, это я виноват! Марат тут вообще ни при чём… — договорить я не успел — отцовская затрещина сбила меня с ног и отправила прямиком в бассейн, где, ударившись башкой о бортик, я принялся медленно погружаться в холодную воду. Часть вторая. Бандитская. Я сидел на заднем сиденье здоровенного «Тахо» Степана Симеоновича, пристёгнутый наручником к дверце машины, и мрачно смотрел на дядюшку, шуршащего рядом какими-то бумагами. — Так, ты у нас Иван Григорьевич Басманов, двадцати годков от роду, если мне память не изменяет, — Симеоныч извлёк из кармана пиджака паркеровскую авторучку и принялся заполнять какой-то формуляр. Видно было, что для дяди это занятие непривычно — ручку он держал на манер дротика. — А теперь о твоём дружке, — Каретный порылся в портфеле и достал паспорт Марата. — Марат Хакимович Надиров. Хм, надо же… До двадцати семи лет дожил, а то, что двери надо запирать, когда трахаешься, так и не усвоил. Что тут сказать… Каждый человек — сам кузнец своего несчастья. — Дядь Стёп, а зачем вам всё это нужно? — я покосился на голого Марата в багажнике, закованного в цепи и кандалы по всем правилам БДСМ. Да ещё и с кляпом во рту. У Симеоныча наручники были с собой только одни, те которые он использовал на мне. И пришлось позаимствовать кое-что из арсенала моей мамочки. — Для свидетельства о смерти! — хохотнул водитель внедорожника, ловко объехав какую-то рытвину. Машина накренилась, и связанный Марат загромыхал по багажнику. — Коля, лучше за дорогой следи! Не дрова везёшь! — недовольно сказал Степан Симеонович водителю, убирая бумаги. — Ну, что там? Хватит уже по этим выселкам колесить, останавливаемся. Для проведения воспитательных мероприятий. Вон вроде и местечко подходящее. Воспитательные мероприятия по версии С.С. Каретного, более известного в свое время как Стёпа Катафалк, особой новизной не блистали. Коля выдернул Марата из багажника и, освободив ноги, толчком отправил его вперёд по тропинке в лес. Затем, прихватив меня за руку, отправился следом. До небольшой полянки, где уже дожидался довольный Степан Симеонович, крутивший в руках странный пистолет с необычно широким стволом. — Ну что, Марат Хакимович, приступай. Копай себе яму, так сказать. — Симеоныч облизнулся как довольный кот. — Коля, где лопата? — Вот, Степан Симеоныч, — Коля освободил Марату руки и вручил принесённую из джипа лопату. — Трудись, парень! — Да вы издеваетесь! — Марат, первым делом освободившийся от кляпа, взвыл как ужаленный. — Что это за лопата? Как такой копать? — Лопата как лопата, — пожал плечами Николай, разглядывая упомянутый инструмент. — Ну да, похоже, что для уборки снега. Но других у Ваниного отца в сарае и не было… Работай давай, нечего отмазы тухлые тут городить. — Да пошли вы все! — Марат прицельно метнул лопату в Колю и рванул в кусты. — Сволочи! Ой… — В яблочко! — дядюшка опустил пистолет и полюбовался на валявшегося в кустах Марата, из голой задницы которого торчал шприц. И навел пистолет на меня: — Так, племяш, а теперь твоя очередь! — Не подходи! — я подхватил с земли лопату и попятился, отмахиваясь от довольно ржущих Симеоныча и Николая. — Живым не дамся! Щёлкнул выстрел, что-то укололо меня в бедро и я потерял сознание. Часть третья. Дорожная. Джип, шурша шинами по асфальту, уносил нас всё дальше от столицы. Коля сидел за рулём, изредка поглядывая на завёрнутого в одеяло Марата, посапывающего на соседнем сиденье. Тот, после всех переживаний, навернул пол-фляжки коньяка из дядюшкиных запасов и теперь дрых как сурок. А я сидел сзади и дулся на родственничка, которого, впрочем, это мало задевало — Степан Симеонович за долгие годы отрастил шкуру такой толщины, что пробить её мне было точно не под силу. — Ты же понимаешь, Вань, что я не просто так это представление устроил? — дядя взглянул на мою мрачную рожу и поправился. — Ну, мне хотелось посмотреть, конечно, как этот твой себя поведёт. Но тут проблемка в том, что эта вакцина, которую я вам вколол, штука опасная. Армейская натовская разработка. Наши её спёрли, я вывезти помог, и со мной несколькими дозами поделились. Так вот — её, обычно, вместе с адреналином колют. Иначе последствия могут быть тяжёлые. А тут и представление бесплатное, и условия соблюдены. Из вас адреналин с перепугу так и пёр. Вот в результате после прививки и очухались быстро. — А подождать нельзя было с этой прививкой? — желчно поинтересовался я. — Что за срочность? Я, конечно, понимаю, что нас сослали к тебе на перевоспитание, но… — Вообще-то, это тебя сослали. А любовничка твоего Гриша просил как раз прикопать в лесочке. Хорошо Алина заступилась. Даже документы парня нашла и мне отдала на всякий случай. А ведь могла бы и в камине спалить. Женщины… Они такие непредсказуемые. Иногда. Так что можешь матери за него спасибо сказать, — Степан Симеонович поворочался на соседнем сиденье и вытащил из кармана пачку сигарет. — К тому же, это у вас в столице всё более-менее нормально с эпидемией. Культурно то есть. Люди мрут, не превышая заданную статистику. А у нас, далеко за МКАДом, это трэш, угар и, прости, содомия... Пришлось даже крематории срочно строить — хоронить не успеваем. Да и те пашут уже круглые сутки. Так что лучше сразу прививки нормальные сделать и не париться. Поверь — болеть в переполненных провинциальных больницах — удовольствие очень рискованное. И не для слабонервных. — Мы с твоими родителями, кстати, прививки сделали. Прямо там, в бане. По такому же методу. После того, как тебя с этим вот застукали и услышали, как ты под ним стонешь, — Симеоныч показал на дрыхнущего Марата. — Поверь, у нас тогда тоже адреналин у обоих моментом зашкалил. А потом и у Алины, когда она узнала. Думал — она твоего Марата голыми руками прям там разорвёт. — Степан Симеоныч, к Всеволжску подъезжаем, — Николай притормозил у развилки и повернулся к нам. — По объездной поедем или в город заскочим? — Напрямую короче будет, — Степан Симеоныч немного опустил тонированное стекло джипа и выбросил окурок на улицу. — Километров на сто. Плюс поесть что-то захотелось, а там, в центре, пара ресторанчиков было неплохих. Я их ещё со старых времён помню, когда со здешней братвой стрелки забивали. Поехали, Коля. Коля кивнул и, тронувшись с места, повернул под указатель " г. Всеволжск, Ожской обл. 20 км». И буквально через пару километров уткнулся в сооружённое поперек дороги заграждение. — Голод выгнал серого на трассу, — пробормотал Коля, опуская стекло и наблюдая за неспешно подходящим ДПСником. — Чем обязаны, товарищ капитан? — Согласно постановлению правительства области о вакцинации, въезд на территорию области разрешён только по медицинскому сертификату государственного образца, — отдав честь, заученно отбарабанил капитан. — Прошу предъявить указанные документы. — Что, всё так серьезно? — поинтересовался Каретный и, опустив своё стекло, протянул полицейскому несколько бланков. В том числе и те, в которые он вписал наши с Маратом данные. — Ну что, мы можем ехать? — Всё нормально. Вот только в связи с введением губернатором чрезвычайного положения, транзитный проезд и провоз грузов по территории области временно ограничен, — видимо, капитан решил не сдаваться. Или ему было просто лень растаскивать заграждение, перекрывающее трассу. — Так что я вынужден попросить вас… — Так, капитан! Какой транзит? Мы местные, едем в Ожск по месту жительства, — терпение у Каретного кончилось. — И ты вообще что, меня не узнал? Вон на плакат напротив вашей баррикады посмотри! Действительно, на установленном как раз напротив заграждения стенде с надписью «Безопасные качественные дороги! ОАО «Дорстрой». Ограничение скорости 130 км» красовался ростовой портрет приветливо скалящегося Степана Симеоновича, дающего отмашку гонщикам клетчатым флажком. По мне, так в свободной руке дядюшке явно не хватало пистолета. И совсем не стартового. — Счастливого пути, — капитан решил не испытывать судьбу, козырнул и отправился растаскивать заграждения. — И вы поаккуратнее там. А то водители всякое рассказывают… Джип протиснулся между деталями массивного пластикового перекрытия и попылил по широкой и абсолютно пустой дороге. Капитан недолго постоял, глядя нам вслед, сплюнул и достал из кармана сотовый телефон. Часть четвертая. Городская. На подъезде к городу нас встретил огромный плакат-растяжка — «Добро пожаловать во Всеволжск, самый безопасный город!» — Что, это на самом деле так? — проснувшийся и повеселевший Марат, поняв, что убивать его никто не собирается, вновь ощутил вкус к жизни. И с удовольствием крутил головой по сторонам, разглядывая реалии древнего провинциального городка. — Ну, в принципе да, — Николай, скучавший за рулём, пока мы с дядюшкой играли в переносные шахматы на заднем сиденье, был не прочь поболтать. — Тут наши, из охранного агентства, в своё время системы видеонаблюдения монтировали. Когда тогдашнего мэра грохнули. Так что теперь тут на двух человек полторы камеры. — А куда всё это идет? Ну, записи с камер, — заинтересовался я, оторвавшись от доски. Чисто из профессионального интереса. — Тут же связь и техника серьезные нужны. Куда круче, чем у нас дома. — Ну, это был федеральный проект. Денег на него не пожалели, по всей области собирались подобное развернуть, — Николай ухмыльнулся. — Даже наше «местное Сколково» поучаствовало — Костяевка. Спецпосёлок в жопе мира. Там целый комплекс под это дело построили, видео с камер со всей области туда сводится. По оптическим кабелям. На этих самых кабелях наша контора, вместе со мной, приподнялась по деньгам неплохо. — Ваша охранная фирма? А вы там водителем работаете? Или охранником? — поинтересовался осмелевший Марат, в котором проснулась меркантильная жилка. — Вам много платили? — Ты мне не выкай! — сурово посмотрел на него Коля. — Не люблю я это. — Простите. Ой, то есть, прости! — повинился Марат, отведя глаза. — Наверное, меня в детстве плохо воспитали. — Да ладно, шучу я! — Коля пихнул Марата локтем так, что если бы не пристёгнутый ремень, тот впечатался бы головой в боковое стекло. — Я ведь до того, как бандюком стать, то есть к Степану Симеоновичу в его тогдашний ЧОП «Каретный» пойти, Автодор столичный закончил. Почти с красным дипломом. А потом мы дорогами занялись, вот и пригодилось, чему учили. Так что я сейчас, можно сказать, по профессии работаю — начальником службы безопасности в «Дорстрое». Эти ребята из Костяевки все свои кабели под нашими дорогами уложить решили. А мы с них тогда за прокладку содрали почти как за новую четырёхполосную трассу. Помните, Степан Симеонович? Впрочем, они тоже в накладе не остались. Деньги-то бюджетные… — Коля, для начальника СБ ты слишком много болтаешь! — поморщился дядя Стёпа, обдумывая позицию на доске. Надо признать, безнадёжную. — За дорогой лучше следи. Собьёшь ещё кого, опять тебя отмазывать придётся. Давай в центр. Помню там у мэрии был ресторан, в котором нормально перекусить можно. — Да тот забулдыга сам под машину бросился. По пьяни еле на ногах стоял, вот на проезжую часть и выпал, — возмутился Николай. — Тут же пусто совсем, на улицах вообще никого. Странно, кстати, время ещё детское, а улицы пустые… — Да, странно немного. Вроде раньше тут повеселее было. Карантин, видимо, — Каретный похлопал по карманам. — Останови-ка вон у магазинчика. Сигареты зайду куплю. — Мне с вами? — Николай остановился у небольшого магазинчика, расположившегося на первом этаже жилого дома. — Ну так, на всякий случай. — Молодость решил вспомнить? Сиди уж, охранник, — усмехнулся Каретный, но тем не менее полез куда-то под сиденье и достал небольшой пистолет в кобуре и сунул его за пояс. — Сам справлюсь. Уж не настолько я старый. Степан Симеоныч вышел из машины, натянул пиджак и отправился в магазин. И буквально через минуту из пятиэтажек по сторонам дороги потянулись люди. Немного, по несколько человек, постепенно сливаясь в толпу, которая устремилась куда-то к центру города. Люди шли не глядя по сторонам, пряча лица под капюшонами и низко надвинутыми шапками. Продолжалось это всего несколько минут, и к моменту возвращению дядюшки из магазина улица снова была пуста. — Ну, слава богу, — облегчённо сказал Николай и заблокировал на всякий случай двери джипа, как только раздражённый Симеоныч плюхнулся на сиденье. — Что вы так долго? — Да блин, продавщица какая-то замороженная, — Степан Симеонович открыл пачку, достал сигарету и с наслаждением закурил. — Пришлось самому сигареты с полки доставать. И сдачи так и не дождался. Нацепила тёмные очки ещё, курица слепая! А что ты беспокоишься-то так, Коль? Что случилось? — Да тут народ какой-то на улицу повалил, стоило вам в магазин зайти, — влез с объяснениями Марат. — И все куда-то к центру умотали. Стройными рядами. Может на работу пошли? — Да тут работы-то не густо, — Каретный поглядел на пустую улицу. — Всего один завод на весь город. «Мороз-Фарма», вакцины делают. Недавно совсем построили, как раз к эпидемии в строй ввели. Всю область и пол-страны снабжают. Хозяин — сын Серёги Морозова. Коль, помнишь такого? — Это который без вести пропал? Мент бывший? — почесал затылок Николай. — Дело там тёмное было, поговаривали, что к этому его сыночек руку приложил. Но доказать ничего не смогли. Нет тела — нет дела. Зазвонивший телефон прервал водителя. Каретный взял трубку и, пробормотав: «вспомни говно — вот и оно», включил громкую связь. — Добрый день, Степан Симеонович, — говоривший явно пребывал в хорошем настроении. — Узнали? — Конечно, Евгений Сергеевич! Вас да не узнать, — осклабился Каретный. — Как ваши дела? И чем обязан? — Да дела нормально. Всё пашем и пашем, даже отдохнуть некогда. А так хочется, например, в Голландию слетать… — говоривший мечтательно вздохнул. — Мне когда сообщили, что вы во Всеволожск поехали, я удивился. Что вам в этом городишке делать? — Да просто по дороге проезжаем. Решили путь срезать, — Симеоныч покрутил в руках телефон. — А что, какие-то проблемы? — Да нет, никаких. Просто Всеволожск — губернаторский проект, поголовная стопроцентная вакцинация населения. Не хотелось бы нарушить чистоту эксперимента, — раздалось из трубки. — Огромная просьба — не задерживайтесь здесь сверх необходимого, ладно? А то я могу вас неправильно понять… — Конечно-конечно, Евгений Сергеевич, — Каретного перекосило, как будто он сожрал лимон целиком. — Мы уже почти проехали город. — Вот и отличненько! — голос Морозова прям лучился самодовольством. — Тогда я отключаюсь! Будете с Максом разговаривать — привет ему и мужу! — Чьему мужу, простите? — заинтересованно спросил Марат, как только Симеоныч сбросил звонок. — И кто такой Макс? — Так, Николай! Сейчас ищем хозмаг, покупаем там нормальную лопату, — дядя Стёпа внимательно посмотрел на Марата. — И если этот башкир в одеяле ещё что-то спросит про Макса и его мужа — сразу в лесополосу едем! Могилу копать! — Максим — это дядин сын. В Голландии живёт, — пояснил я слегка испуганному Марату. — А про его мужа сам впервые слышу… — Николай, две лопаты, — рявкнул Симеоныч. — Башкиру и племяннику. Не в меру болтливым. — Я, вообще-то, татарин! — попытался оскорбиться Марат. — Тогда копаешь глубже на полметра! — отрезал Каретный. В ресторан в центре мы не поехали. Отправились сразу на выезд. По городу в наступающих сумерках ехать было жутковато. Дорога петляла среди унылых пятиэтажек, которые со стороны заката подсвечивались дымом различных цветов. Белым, низко стелющимся со стороны работающего крематория, и разноцветными струйками со стороны стоящего рядом завода «Мороз-Фарма». Всё это смешивалось и накрывало город тяжёлым разноцветным пологом, напоминающим небо над каким-то очередным кругом ада. Так что пронеслись мы по улицам практически стрелой. Остановились только у торгового центра, из которого Коля, матерясь на отсутствие персонала на местах, притащил дешёвый спортивный костюм и кеды для так и сидевшего в одеяле голого Марата. В отличие от меня, ему возможности собраться не дали. И ещё пару штыковых лопат. Чем заставил и меня, и совсем уж было расслабившегося Маратика, немного занервничать, а дядюшку довольно ухмыльнуться. Наконец, выбравшись на окраину, заскочили на заправку — перекусить и залить топлива в полупустой бак. На заправке было пусто, лишь у бензиновой колонки стояла потрёпанная иномарка, которую как раз закончил заправлять мужичок заправщик. Её хозяин, мужчина лет сорока усталого вида, сидел в автоматической кафешке при заправке, грустно уставившись в чашку с кофе. — Жутковато, да? — получив в автомате свой хот-дог, я плюхнулся за столик рядом с нашей компанией и принялся уплетать «вкусную, но нездоровую пищу». — Такое впечатление, что мы в компьютерной игре какой-то. Типа «Сайлент Хилла». И весь город НПС набит. — А что такое НПС? — поинтересовался Николай, наворачивающий уже второй бутерброд колоссальных размеров под неодобрительным взглядом дядюшки, взявшим только кофе. И завистливым Марата — одолженных ему сердобольным Николаем пары сотен хватило только на один. А просить больше он постеснялся. — Не игровой персонаж. Ну перс, которым искусственный интеллект управляет, — пояснил я. — Как правило, тупые, как пробки, хотя иногда и у них бывают довольно сложные программы. — Вот оно что. Интересно, интересно… — протянул дядюшка. — Город со стопроцентной вакцинацией превратился непонятно во что. С этими самыми НПС. Вот что-то мне кажется, что не на ровном месте слухи про эту Морозовскую вакцину ходили. Что она людей в зомби превращает… — Да ладно вам, Степан Семёныч! Мало ли что говорят! — Николай сыто откинулся на спинку шаткого стула и потянулся за стаканом чая. — Народ ещё и про вышки сотовой связи, 5G которые, сказки рассказывает, а тут, во Всеволжске, их вообще нет. И вот я привился, кстати, нашей местной — и ничего. Правда, только первой дозой — второй не успел, покатил вас из Голландии встречать! У мужчины за соседним столиком вдруг зазвонил телефон. Тот неловко полез во внутренний карман, из которого вместе с телефоном выпорхнула на пол какая-то сложенная пополам бумага. Мужчина равнодушно пожал плечами и поднёс телефон к уху. Послушал с минуту и тут же вытянулся, вздрогнул и обмяк на стуле. — Что это с ним? — недоумённо спросил Коля? — Сердечный приступ, что ли? Может помочь чем? — Мне кажется он всё, готов, — Марат осторожно подошёл к обвисшему на стуле мужчине и, приподняв тому голову, заглянул зачем-то в глаза. — Симптом Белоглазова. Зрачки в щёлочку. Труп. — Ты-то откуда знаешь? — Николай залпом допил чай и подошёл к покойнику. Подобрав с пола выпавшую у того бумажку, оказавшуюся сертификатом вакцинации, пробормотал себе под нос: — Хм, надо же. Как тесен мир. Горский Дмитрий Сергеевич. Привитый. Обоими компонентами. — Я в медучилище учился, — Марат пожал плечами и отпустил голову покойника. — Хотел потом в институт поступать, да как-то не срослось. — Эй, смотрите! — я увидел за окном интересную картину. Заправщик, который валялся на земле с телефоном в руке — когда он упал мы не заметили, как-то дёргано поднялся на ноги и подошёл к нашей машине. Выдернув заправочный пистолет из горловины бака, он принялся поливать горючим «Тахо». — По-моему, у нас проблемы! Первым отреагировал Коля. Его как ураганом сорвало с места, только дверь кафешки хлопнула, и в следующее мгновение поехавший головой работник автозаправки от мощного удара улетел куда-то за колонку. Так и не успев чиркнуть уже приготовленной зажигалкой. — Слава богу, что у нас соляра в баке, — выдохнул слегка опешивший Степан Симеонович. — Её поджечь затруднительно. Хотя, наверное, возможно. Хорошо, Вань, что ты заметил, а то могли и без тачки остаться. Мы быстро вышли из кафешки и пошли к машине, за рулём которой уже сидел Коля. Я шёл последним, и когда уже садился на заднее сиденье, заметил, что наш «покойник», смерть которого так уверенно диагностировал Марат, стоит у открытой двери и внимательно смотрит на нас. Странными глазами с вытянувшимися в ниточку вертикальными зрачками. Уже когда мы тронулись с места, на телефон Каретного пришло СМС с неизвестного номера. С одной фразой — «А ведь я вас предупреждал». Степан Симеоныч ещё не закончил затейливо материться, как джип вздрогнул от удара и чуть не слетел с дороги — сзади в нас врезалась догнавшая нас машина. Та самая, что стояла на заправке. Я готов был поклясться, что за рулём сидел тот самый «покойник» с заправки. Но какую бы программу в него не прошили, тут они ошиблись — с тяжеленным джипом ему было явно не совладать. И после второй попытки взять нас на таран, машина нашего преследователя, закувыркавшись, улетела в кювет. А мы отделались лишь поцарапанным боком и лопнувшей шиной. — Сука Морозов! — Степан Симеоныч нервно курил, глядя, как Коля меняет колесо на запаску. — Влипли мы, парни. Жопой чую — не отстанет он от нас. — А если мы ему сами что-нибудь устроим? Так что ему не до нас сразу будет, — робко поинтересовался я. Мне как раз пришла в голову интересная идея. — Он же наверняка по камерам все действия своих зомби отслеживает. А потом уже по сотовому, похоже, ими управляет. Самое слабое место здесь — связь. До этой самой, как Коля сказал, Костяевки. А кабели связи под дорогой. Практически у нас под ногами. Осталось только придумать, как до них дотянуться… — Да тут и придумывать ничего не надо! Сейчас посмотрим на сайте «Дорстроя» где ближайший ремонт дороги и рванём туда. Там и техника найдётся, если что. А если дорожное покрытие снято, то и лопатой обойдемся, — Каретный хищно улыбнулся. — Нехорошо Женьке Морозову его шуточки прощать. Не по понятиям… Часть пятая. Последняя. Ближайший ремонт дороги был километрах в шестидесяти, и Коля домчал нас туда в рекордные сроки. Благо дорога была совершенно пуста. Вплоть до самого места начала ремонта, который на наше счастье не был ещё до конца доделан. Асфальтовое покрытие было снято, выставлены заграждения и сделан на удивление неплохой объезд по обочине, установлено аварийное освещение. Слабенькое, но хоть что-то. Правда, Симеоныча это явно не устроило. Поджав губы, он прошёлся по месту работ, пнул пару камешков и пробормотал что-то про рукожопов, с которыми разберётся, как только будет у себя в конторе. Кстати, место прокладки кабелей было отмечено аккуратными колышками и табличкой. Видимо, чтобы не снести ненароком. Тут нам опять повезло. — Держите, молодёжь! — Николай вручил нам пригодившиеся лопаты и усмехнулся. — Что, небось и не думали, что придётся их в руки взять? А вот не надо расслабляться! Марат без возражений взял лопату и отправился копать прямо под табличкой, раскидывая щебень со скоростью заправского экскаватора. Мне ничего не оставалось, как присоединиться к нему. Чтобы уже через несколько минут добиться успеха. — Ну что, это и есть твой кабель? — Каретный с сомнением разглядывал лежащую на дне вырытой нами ямы гофрированную трубку. — Ну да, — кивнул Коля. — Вань, дай-ка лопату, сейчас я его одним ударом… Стоять! — рыкнул на него Степан Симеонович, достав из кармана телефон и набирая номер. — Местью нужно правильно наслаждаться. — Евгений Сергеевич? Да это я, Каретный. Извините, что так поздно… — Каретный поманил нас и включил телефон на громкую связь. — Вы знаете, мы тут последовали вашему совету и покинули город. Правда, по дороге была парочка инцидентов, но тут, я думаю, вы в курсе. — Нет, Степан Симеонович, не в курсе, — голос Морозова прямо-таки лучился добродушием. — Не расскажете в чём дело? Мне интересно… — Да сейчас уже неважно, Евгений Сергеевич, — ухмыльнулся Симеоныч. — Просто мы тут ехали по трассе и наткнулись на ремонтные работы. «Дорстрой» проводит. — Степан Симеонович, ваш «Дорстрой» постоянно что-то чинит. Бюджетные деньги осваивает, — голос Морозова налился ядом. — Если вы звоните мне чтобы этим похвастаться, то уверяю — это не по адресу. — Почему же не по адресу? — Симеоныч улыбнулся. Так что казалось: будь этот Морозов рядом — он бы отечески похлопал его по плечу. — Просто мои ребята откопали тут один кабель. Оптоволоконный. Который от Всеволжска к вам в Костяевку идёт. И вот мы думаем, если его случайно перерубить — у вас проблем не возникнет? Как вы считаете? — Каретный! Ты не посмеешь! — звуки, что раздавались из трубки, были больше похожи на шипение какой-то рептилии, чем на человеческий голос. От неожиданности дядя даже выронил телефон на щебёнку. И тут из него раздалось такое, что нас сразу продрал мороз по коже и заложило уши. Отвратительный звук, похожий на скрежет когтей по стеклу, усиленный в сотню раз. Николай как-то ломано дёрнулся, глаза у него остекленели. Он сунул руку под пиджак, выхватывая пистолет. И тут же выронил его на землю и рухнул рядом, получив лопатой по башке от вовремя среагировавшего Марата. Колю мы вдвоём всё-таки привели в себя. Он оказался жив, хотя и с лёгкой контузией — рука у Марата оказалась тяжелая. Видимо, отсутствие второго компонента вакцины, который ему не успели вколоть, сыграло свою роль. А пока мы возились с Николаем, Симеоныч договорился с пришедшим в себя и успокоившимся Морозовым. Ну, или с тем, кто выдавал себя за него — уж больно голос, который мы тогда услышали, был не похож на человеческий. Но кто бы там ни был, слово своё он держать умел. Не успели мы добраться до Ожска, предварительно закопав кабель обратно, как по радио объявили, что наш губернатор ушёл в отставку. По состоянию здоровья. И временно исполняющим обязанности назначен известный бизнесмен, меценат и видный член правящей партии Каретный Степан Симеонович. Тому, что он вдруг на старости лет оказался членом партии, дядюшка, который всю ночь в дороге не сомкнул глаз, обзванивая нужных людей в области и столице, был удивлён не меньше нас. Но явно не скрывал удовлетворения от происходящего. И тут я его совершенно не осуждаю. Не можешь победить зло — возглавь его. Кстати, о нас с Маратом… Чтобы мы не путались под ногами, дядюшка отправил нас в Костяевку. Под крылышко к Морозову. То ли гостями, то ли заложниками. Там мы нашли себе занятие — Марат в местном фитнес-клубе, а я в Комконе — Комитете контроля и наблюдения за чрезвычайными ситуациями. Так официально называлась Морозовская паутина. Самого Евгения Сергеевича Морозова мы, как и все остальные здесь, никогда вживую не видели. Что только подтверждало мои подозрения, зародившиеся там, на трассе. Впрочем, это, в принципе, было неважно. Мы жили вдвоём в небольшом домике, и никому до этого не было дела. Особенно людям со щелевидными зрачками, которых кругом становилось всё больше. Мы занимались своей работой, а после неё — друг другом. А мир вокруг медленно катился к чёрту.