Хурма

Ты в её доме. Сидишь на кухне в первом часу ночи и, перемежая разговоры взахлёб обо всём на свете, разделяешь с той, что в одночасье стала самым близким человеком, общее хобби, общие интересы, сладость фрукта, попеременно чередующаяся с вязкой горечью скорой разлуки. Вам осталось всего несколько часов, и вновь это проклятое расстояние! Благословенные километры долгой дороги, ещё не раз всплывающие видениями в сознании, которые неуклонно ведут к ней – твоей мечте!.. Но стоит ли об этом? Сейчас есть прекрасная возможность насладиться драгоценнейшими мгновениями единения ваших душ, связанных как-то в спешке, небрежно, но хочется верить, что прочно, на всю жизнь, подобно красной нити, что соединила однажды Хуаляней... И ты веришь... Искренне веришь, что эта еле ощутимая связь никогда... Никогда! Не прервётся. Ты и она... Она и ты... Вы вместе... Её серебристо-серые глаза напротив твоих, того же цвета, но чуть более тёмного оттенка, норовящие под действием освещения, настроения, времени года, подобно хамелеону, сменить окрас, доходя до абсурда, не красивые и странные, совсем не такие, как у неё. Ты подслеповато щуришься от усталости и явного желания погрузиться в царство Морфея, но с ничуть не менее рьяной жаждой ловить каждое слово, движение, вздох, навсегда сохраняя любимый образ, вырисовывая тот в мельчайших подробностях в памяти. Она улыбается, смеётся над несуразицей, которую ты несёшь, и сразу всё вокруг преображается, кажется, что весь мир прекрасен, что солнце светит только для вас, уступая длинными ночами своё место россыпи сверкающих звёзд и холодной зеркалящей свет ярила луне. Ничто не может нарушить созданную идиллию, ничто не потревожит ваш покой, потому что нет на свете ни явлений, ни сил, ни вещей, которые могли бы сравниться по важности своей с тем, что занимает целиком и полностью твоё и её внимание – долгожданная встреча. Ты слышишь шум воды – она что-то моет. Взгляд прикован к стройной фигуре, которая так правильно чувствуется в твоих объятьях, как будто только там ей самое место, к светлой, фарфоровой коже, к лишающему всех пристойных мыслей прогибу поясницы, к тоненьким ножкам... Ты моргаешь, насильно отгоняя не самые благие намерения, но не справляешься с этой задачей... Опять... Видишь, как босые ступни ходят прямо по полу, и хочется подхватить на руки, чтобы они ни в коем случае не замёрзли, хочешь заботиться, отдать последнее за лишь взмах светлых ресниц, и жизнью бы рискнула, только б ещё хоть раз коснуться, почувствовать как трогают тебя в ответ... Садится рядом та, которую и впрямь хочется взять под крыло, спрятать от всех напастей, защитить... Перед которой, когда та надевает белоснежные одежды, хочется преклониться и воздать молитву от чистого сердца... Табурет поскрипывает. О твою ногу в очередной раз обтёрлась кошка. Мурашки по телу, но ты не чувствуешь ни толики волнения – всё так, как и должно быть, лишь счастье, о котором яснее всяких слов расскажет твоя слишком уж широкая улыбка, поднимающая скулы наверх, чуточку прикрывающие глаза. Она жуёт. Да, при чём с аппетитом. И это тебе тоже кажется чудесно прекрасным. Та искренность, с которой к тебе обращаются, впускают в родное жилище, показывают свою жизнь, позволяя стать, быть может, чем-то бо́льшим, чем друг... Ярко-оранжевый фрукт сочный и манящий, кусочек за кусочком скрывается во рту, сидящей напротив... Губы пухлые, нежно-розового цвета лепестков хайтань или цветущей сакуры... Губы... Такие манящие... И тут она неожиданно впихивает эту самую хурму, кормя с рук... Как же в этот момент легко понять прообразы прародителей всего человечества – библейских Адама и Еву! В такой ситуации просто невозможно не вкусить плод, который столь щедро предлагают тебе. Кусаешь, сначала совсем немного, но настойчивая рука благодетельницы сильнее врезает мякоть фрукта, в выборе которого вы сошлись, и ты уже отламываешь часть побольше, но, как на зло, или преднамеренно, она ещё настойчивее начинает впихивать в твой рот хурму с каким-то неизведанным тобой до конца порывом доминировать, подчинять и направлять, полыхнувшем во взгляде... Когда же фрукт был съеден, хватило какой-то микроединицы времени, чтобы вы в едином желании слились в поцелуе, который прямо сейчас необходим, как воздух, который так быстро покидает в сладком трепыхании вздымающейся груди.