Стать исключением

I wanna be yours pretty baby Yours and yours alone. "Bad to the Bone" - George Thorogood & The Destroyers

«Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем» — это стало практически кредо любого героя в современном мире. Нет, можно было вести себя и вызывающе, и хмуро… главное — на камеру. Но если ты потомственный представитель сего гордого племени, то ты определенно должен улыбаться. Сяо Чжань ярко улыбается своей маской. Очень удобно: Закон «О праве героев на личное пространство», принятый за пару лет до его выхода в свет, дал возможность не светить свое лицо. Но сколько же героев до этого пострадало! Очередная церемония в честь открытия памятника — он, честно, уже не помнил какого — вяло текла, пока он так же вяло провожал взглядом официантов с тарталетками. Очередная диета не позволяла, конечно, тянуть в рот всякую гадость, но как же иногда хотелось простого человеческого пожрать! Такие мероприятия быстро наскучивали, сливаясь в безликую череду. Хотя это определенно грозилось стать одним из самых запоминающихся. Перерезав ленту, он удивленно оглянулся через плечо, когда над толпой прошла волна вздохов, и сам чуть не подавился воздухом, стоило взгляду упасть на монитор за спиной. «С новой песочницей, наш герой!» — Гласила надпись на верхнем экране. А сразу под ним, за эффектно оголенным памятником с кокетливым бантиком на причинном месте, гордо красовался средний палец. Пока Сяо Чжань удивленно хлопал глазами, гул толпы всё нарастал, превращаясь в единое прозвище. Что ж, и то правда — у кого ещё хватило бы наглости устроить столь бредовый вандализм? — Простите, господин Дэйтой, — к нему с перекошенным лицом подскочил распорядитель, виновато кланяясь и то и дело утирая лоб платочком. В красивый голубой цветочек, мгм. — Всё… — Начал было он отвечать, как его перебил гул мотора.  — Надеюсь, мой подарок господину герою понравился? — Глубокий голос, от которого у доброй половины народа на площади мурашки по коже, доносился словно из ниоткуда. Но этому гремлину никогда не составляло труда подключиться к любой системе, так что Сяо Чжань только зубами скрипнул: вот выпендрежник! — Я решил, что иначе будет совсем скучно… Дэйтой, смотри, я даже придумал для тебя квест! Сяо Чжань чуть не зашипел под нос — но не мог же он спустить это всё с рук! — Дэйтой! — Взвыла толпа. — Жрать! — Взревел его желудок. — Дэйтой, — усмехнулся в колонках главный злодей их города. Ну как главный. Не сказать, чтоб их неуловимый так уж старался. Признаться честно, Сяо Чжаню иногда даже было стыдно отчитываться о проделанной работе в Ведомство героических дел, потому что… ну, спасение фигуры гигантского кузнечика перед торговым центром или там помощь в выводе людей с трибун очередного заезда по сравнению со спасением мэрии или даже всего города — звучит как-то не очень солидно. Вредный ему какой-то злодей попался, в общем. И гораздо более любящий, кажется, играть на нервах городского управления (понятно теперь, кто оставлял те пылкие картины на стенах переулков — Сяо Чжань всё равно узнал подпись! Граффити, надо же…) и нервах одного конкретного героя. — Прошу прощения, работа, — вздохнул Сяо Чжань, вручая бокал с шампанским в руки распорядителя и, вскинув в приветствии кулак восторженно взревевшей толпе, торопливо спустился с помоста, запрыгивая сразу же на свою машинку, которая привычно вынесла его за пределы площади. Конечно, фигурная тень от злодейского транспорта оказалась неподалеку. Сяо Чжань закатил глаза, спрыгивая на крышу очередной многоэтажки и глядя на увешанный черными в скелетах шариками мотоцикл. На распределении там случайно ничего не напутали? — Ничего так костюмчик, — мгновенно прокомментировали его действия, и Сяо Чжань напряженно прищурился, уставившись на замершую метрах в пяти от него фигуру, затянутую в черный кожаный, матьего, костюм. — А как тебе мой? Нравится? Несмотря на то, что лица этого гремлина не было видно за маской — как и лица Сяо Чжаня, впрочем — без труда представлялась на этой наглой кошачьей морде ничуть не менее наглая ухмылка. Сяо Чжань окинул его ещё одним взглядом. Взгляд застрял на бедрах и характерной выпуклости. Пришлось сморгнуть под вражеским прицелом. — Ты что, Леди Баг пересмотрел? Не думал, что меня в детский сад определили. — Наконец отозвался он, медленно двигаясь по периметру, находя лучшую точку для наблю… нападения, чтобэтогозлодея, а. Эх, вот стоило ему отказываться от распределения в Пекин? И работал бы сейчас под надзором дядюшки Лань, не зная бед и ежемесячных отчетов. — Если только Дэйтой-гэ согласится на роль моей букашки, — фыркнул наглец, игнорируя вторую часть и уворачиваясь от удара. Но Сяо Чжань увидел — задело… не удар, конечно. Ну, то, что его злодей совсем мальчишка, они выяснили ещё в первых стычках, когда тот чуть не придушил Сяо Чжаня за критику его любимого комикса с Человеком-пауком. Сяо Чжань не сдерживает усмешки и сейчас, пусть её не видно за искусственной улыбкой маски. — Хотя ему и роль кролика идёт… размножаешься ты так же быстро? — Тц, — недовольно цокает языком Сяо Чжань. Отчасти потому что опять не успел ухватить мальчишку, отчасти потому что тот в который раз наглел. — Нет, это не по моей части. И прекрати всё извращать! — Дэйтой-гэ сам с этим справляется, — выдыхает наглец почти у самого уха, пока Сяо Чжань скручивает ему руки. И изворачивается, ведь от шепота вся сила как-то резко устремляется вниз. А Сяо Чжань чуть не наворачивается с крыши, успевая ухватиться за перила и зашипеть раздраженным котом. — В общем, я поздравить с днюхой и сказать, что телевизионная башня совершенно точно не рухнет на библиотеку через пять минут, — кричит этот Гремлин уже из-за угла, за который закатился после очередной атаки на Сяо Чжаня. — Ещё встретимся! — Придурок, — немного раздосадовано бурчит Сяо Чжань, и тут же прыгает к своей машине. Придурок-то придурок, но разрушить библиотеку?! Да что он о себе возомнил! Сяо Чжань ещё не прочел последний роман Мо Яня! Спасение всех и вся — долг и дело Героя. Вечером отец поздравляет его со столь крупным делом, по телевизору идёт бесконечная гонка предположений, так что он с бокалом вина уходит на балкон, красиво опираясь о перила и пытаясь найти взглядом луну. Луны нет, босые ноги в тапочках нещадно мерзнут, а Орешек смотрит из дверей в квартиру как на придурка. — Ну и подумаешь, не очень-то и хотелось, — бурчит он, залпом опрокидывая в себя бокал и в пару быстрых шагов добирается до кровати. Одеяло встречает его теплом, и он с удовлетворенным вздохом вытягивается под ним, врубая Спанч Боба, и вытаскивает из тумбочки пачку чипсов. И никаких героев! В общем, с тем, что злодей ему достался какой-то бракованный, пришлось смириться — и не без удовольствия. Городок у них тихий, населению и пары раз в месяц зрелищ хватает. И не сказать, чтоб Сяо Чжань на самом деле из-за этого особо переживал. Поначалу. Начать переживать пришлось, когда Гремлин вдруг начал с ним заигрывать. С разговора пятого октября прошло всего ничего, а этот, словно уверившись в своей безнаказанности, принялся испытывать выдержку хорошего мальчика. — Да тебе до этого уровня, как до Ван Гога, — шипит Сяо Чжань в наглую маску. Честно говоря, она ему скоро уже в кошмарах сниться начнёт, потому что ну кто так простегивает детали?! А торчащая нитка на отвороте костюма и вовсе каждый раз делает ему больно. Морально. Зато обувь у этого придурка всегда чистая. Ну и где в этом мире справедливость?! — Ах, гэгэ так нравится Ван Гог? И в глазах за вырезами действительно мелькает что-то дьявольское, прежде чем сам Гремлин со своим кошмарным смехом вырывается, в очередной раз ускользая из его рук на своем крышесносном (иногда вполне себе в прямом смысле) байке. Сяо Чжань вскидывает голову к голубому небу и тихо подвывает на одной ноте. И нет, дело вовсе не в обтянутой брюками заднице. Что мелькнуло в глазах этого дьявола Сяо Чжань понимает только на следующий день, когда его вызывают в Художественный музей раньше почти на час. — Как вы понимаете, у нас есть все основания полагать, что преступник… — Злодей, — автоматически поправляет представителя внутренних органов Сяо Чжань. Так уж повелось, что представители власти и герои не особо ладили друг с другом — хотя, казалось бы, работа-то почти одна. Вот только в первом случае это была действительно работа. Во втором… Сяо Чжань не сдерживает тяжелого вздоха, разглядывая «Здесь был Ван Гог», вписанное в центр отпечатка от картины. Во втором случае это была работа на публику, где главным была эффектность жестов. Эх, то ли дело столетие назад… — Злодей, — издевательски повторяет страж порядка и хмыкает надменно: — Мы считаем, что оставляет послания он вам. Ну да, кому ещё? Особенно учитывая то, что они запросто могут общаться друг с другом, в очередной раз сталкиваясь при патруле Сяо Чжанем города. Но ведь так интереснее. Чертов Гремлин! — Спасибо за предупреждение, офицер… — Сяо Чжань бросает быстрый взгляд на бейджик. — Офицер Ли. В ответ ему — лишь ещё более надменное хмыканье, но Сяо Чжань не в обиде. У каждого из них своя работа и своя история, тем более что и ему самому иногда хотелось быть совсем не тем и не там. — Прошу прощения за опоздание, — выдает он, спустя несколько минут возвращаясь в зал с картиной уже в своем обычном прикиде. Понятно, что сегодня будет наплыв посетителей, желающих посмотреть на завязку новой таинственной истории с расследованием, так что ему только и остается, что вместе с ещё одним экскурсоводом впрячься в нелегкое дело сеяния вечного и чистого в мозги не паханные. После действительно нелегкого трудового дня хочется только заползти под теплое мягкое одеяло, поглаживая пушистый бочок своей принцесски, но сегодня четверг — день, который он сам установил, как день эскизов. В университете скоро сессия, и если он хочет закончить свое заочное отделение живописи, ему нужны рисунки. Так что вечерняя охота в компании зажигающихся фонарей — почти привычка. Он вертит в руках карандаш, зажав подмышкой альбом и неторопливо идет по парку, когда его настигает музыка. Вернее, сперва он видит её воплощение — растрепанные синие волосы, вспышками холодного огня обрамляющие светлое лицо, и плавные движения. Дыхание перехватывает, и он садится практически там же, где его застало это Вдохновение. К счастью, лавочка оказывается свободна — большая часть народа толпится под невысокой сценой, посвистывая и покрикивая в такт движениям. А Сяо Чжань теряется и приходит в себя лишь когда на рисунок падает тень. — Тебе тоже нравится Ван Гог? Сяо Чжань вздрагивает, поднимая голову и с опасением глядя на танцора, движения которого только что пытался повторить в скетчбуке. — Что? — Ван Гог, — тянет парень, присаживаясь рядом с ним — перед глазами Сяо Чжаня мелькают побитые колени в прорезях синих джинс. — Все как с ума сошли сегодня. — А… да. — Сяо Чжань даже кивает пару раз, на что получает в свою сторону полный подозрения взгляд. Но, справедливости ради, это не он начал задавать странные вопросы. В первый момент даже подумалось, что это его злодей выследил. Так недалеко и до паранойи, Сяо Чжань. — Ван Гог. Ммм… Художник-постимпрессионист, жил в Нидерландах. У него даже не было специального образования, и всё же многие картины после его смерти стали признанными мировыми шедеврами живописи. Его прерывает смешок, и Сяо Чжань поворачивает голову в его сторону. Синеволосый парень сидит, уперев локти в колени и, еле заметно улыбаясь, смотрит на него теплыми глазами. — Ты что, экскурсовод? Я не просил рассказывать, хотя… почему такая популярность-то? — Люди с отклонениями не часто доживают до старости, но часто приобретают известность позже, — задумчиво отзывается Сяо Чжань, потирая пальцем нос, и смущается, услышав повторный смешок. Парень протягивает ему пачку салфеток, и пока художник пытается оттереть с лица пятна от грифеля, наклоняется к своим кроссам. Наблюдая за тем, как тот оттирает черные полоски с белых подошв, Сяо Чжань тяжело вздыхает: — О Винсенте Ван Гоге до сих пор много споров, кем он был и чем страдал. Картина «Море в Сент-Марье», которая и пропала, была написана им за пару лет до того, как он погиб… не суть. Говорят, его последней фразой была «La tristesse durera toujours». — Ты говоришь так, будто понимаешь, — замечает парень, выкидывая использованные салфетки в урну и слегка хмурясь. Складка на его лбу кажется трогательной. Сяо Чжаню потрогать хочется, и прежде, чем он успевает остановить руку, палец уже легко проводит по морщинке. — Я… — Он опускает руку, отворачиваясь от удивленно-смеющегося взгляда. — Знаешь, я ещё не был на свиданиях. Что думаешь? — А? — Сяо Чжань в который раз за вечер растерянно хлопает глазами. — Ну… ничего страшного, какие твои годы-то? — Восемнадцать мне, — фыркает парень, и Сяо Чжань хмурится: эти интонации, фыркающие нотки смутно знакомы. — Так ты согласен пойти со мной на свидание? — Что? — Беспомощно повторяет он. То есть как — свидание? Сейчас он чувствует себя отнюдь не героем. Но он им является. Героям на свидания с людьми ходить нельзя. — Сви-да-ние, — чуть ли не по слогам произносит танцор, наклоняясь к нему. — Это когда люди… — Я знаю, что это такое, — возмущается Сяо Чжань и трет рукой уже лоб, вперивая суровый взгляд в парня. И младше-то вроде всего на тройку лет, а наглости?! Невозмутимо кивает, когда тот галантно протягивает ему вторую салфетку, и взмахивает ею же: — Я не хожу на свидания с незнакомцами! — А зря, — совершенно искренне вздыхает парень и вскакивает на ноги, протягивая ему крупную ладонь. Сяо Чжань прерывисто вдыхает, глядя на эту руку, и не сразу осознает, что имя ему всё же назвали. — Ибо. Ван Ибо. — Повторяет обладатель руки, видя совершенно непонимающий взгляд и усмехается так… Сяо Чжань снова залипает на руку. — Сяо Чжань. — Словно здороваясь с конечностью, кивает он, пожимая ладонь. До этого единственный, кто вызывал у него подобные эмоции — злодей. Чувствуете, как нездорово и не здорово? А тут — подумать только! И обычный человек… — Сяо Чжань, — смакующе тянет Ибо, всё так же улыбаясь краем рта, но как-то… Весело и ярко. Сяо Чжань не сдерживает улыбки в ответ, с внутренним злорадством отмечая, как пустеет взгляд напротив, прикованный к его губам. А вот! Кому-то руки и… Сяо Чжань невольно облизывает губы, кидая взгляд вниз… А кому-то рот и улыбка! — И правда яркая… — бормочет Ван Ибо, продолжая удерживать его руку в своей. — А? — Мэ. Мы знакомы, так что пошли на свидание.

***

Вот так и получилось, что спустя неделю он сидел в кафе, небрежно потягивая жемчужный чай и нервно покусывая губы под полным любопытства взглядом Ван Ибо. — Я просил совета… и хотел тебе показать… ты же разбираешься во всяких этих молодежных прикидах, — Сяо Чжань неловко потер рукой шею, вытаскивая из рюкзака скетчбук и избегая смотреть на заинтересовавшегося парня. — Вот. — Это что? — Сяо Чжань с удовлетворением отметил, как восторженно выдохнул Ибо, подаваясь вперед и кончиками пальцев касаясь бумаги. Он работал над этим экскизом больше недели, постоянно дорабатывая и переделывая детали, пока наконец не почувствовал, что может закончить. — Костюм, — пожал плечами Сяо Чжань и неловко прикусил губу. — Кому? — Мм… это прозвучит странно, ок, я знаю? — Смущённо пробурчал он, потирая бровь. — Это Гремлину. — Что? — Ван Ибо подавился кинзой, которую мог уничтожать в промышленных масштабах, и уставился на Сяо Чжаня круглыми глазами. — Ну… ты вообще видел его? Ай, не отвечай, но ведь линии не выдержаны, а ещё это чудовище… — Он осекся, раздумывая, насколько безопасно будет сказать про бесячую нитку. В итоге дернул плечом: — Совершенно не думает о безопасности! — Ты волнуешься о безопасности нашего злодея? — Странным голосом уточнил Ибо, выглядя при этом так, словно ему на голову свалилось Откровение. Сяо Чжань угмкнул, с тревогой заглядывая Ибо в глаза. Он ему действительно нравился, так что вердикта по его очередному проекту он ждал с тревогой. — Как думаешь, нормально? — Нормально? Да это странно на всю голову, — хмыкнул Ибо, заставляя сердце Сяо Чжаня упасть куда-то под ноги официантам, провел пальцем по эскизу костюма и — улыбнулся: — И оч круто. Сяо Чжань широко улыбнулся в ответ, разжимая наконец кулаки под столом.

***

На очередной прием в честь дня города Сяо Чжань идёт в хорошем настроении. Жизнь, кажется, налаживается: Гремлин немного присмирел, больше не отпуская по десятку комплиментов в ходе потасовки, с Ван Ибо они переписываются чуть ли не круглые сутки. Танцор вообще оказался классным. Те пару раз, когда они выбирались на «свидания» — в парк аттракционов, на выставку современного искусства, он был очень вдумчивым и тактильным без лишнего. Сяо Чжань бы даже влюбился, если бы имел на это право. Но всё, что ему оставалось — перелистывать бесконечные страницы скетчбука, заполняющиеся эскизами танцора с дикой скоростью. Но на третье свидание выбраться всё не удавалось — сессия нагрянула медными кастрюлями по похмельному синдрому, и не только по нему. Зато Сяо Чжаню, наконец, доставили-таки нужный ему костюм, и теперь прием полнился легкими пузырьками предвкушения. Насколько Сяо Чжань успел убедиться, Гремлин не упускал две возможности — покрасоваться и пожрать (у них уже так много общего). Кроме того, на прием должна была приехать ещё и Мэн Цзыи — героиня, его подруга ещё со времен учебы. Её направили в город не слишком далеко от его, так что иногда они даже сотрудничали, поддерживая общих фанатов (и рыдая над их фантазией, когда находилось время заглянуть в творческие группы. Когда Цзыи начала скидывать ему ещё и группы по Дэй-Лин, он чуть было не вышел из общего чата… исключительно от просветления). Прием идёт своим чередом, и ему как раз следующим выходить на сцену, так что Мэн Цзыи привстает на цыпочки, поправляя ему воротник, и прилежно чмокает его затянутыми в ткань губами в такую же затянутую щеку. И вот тут начинает предупреждающе чесаться меж лопаток. Он почти успевает произнести речь, когда его ослепляет светом фар. Сяо Чжань, прикрыв ладонью глаза, с немалым удивлением смотрит на то, как медленно приближается огромный мотоцикл — обычно Гремлин гоняет так, что и новую маску бы не разглядели. А потом до него доходит! Он всё же надел новый костюм! — Ваш Герой такой хороший! — В этот раз колонки настроены чуть громче, так что Сяо Чжань слегка морщится, как никогда жалея, что не берет с собой наушники для сцены. Если стоять на ней рядом со Злодеем — ему бы не помешало. Он невольно вздрагивает, когда мотоцикл всё же опускается на быстро освободившуюся сцену. Сяо Чжань сегодня сытый, так что во взгляде на первый ряд, куда переместилось большинство, практически даже нет укоризны. Скорее, смотреть на вытянутые лица всех тех, кого он «защищает» довольно забавно. — Ваш Герой такой чистый! — Куда же ему до вашего Злодея, — хмыкает Сяо Чжань в микрофон, и только когда следом за его голосом в колонках звучит шипение, осознает, что всё-таки что-то не то с их Злодеем, да. Потому что в его взгляде, направленном на Сяо Чжаня, сейчас чудится какое-то… обвинение? Разве не наоборот должно быть? — Ну что ты, разве я стою вашей геройской скромности, — почти напевно шипит на него Злодей, вновь весьма знакомо подаваясь вперед. — Ты… — Сяо Чжань успокаивающе взмахивает рукой, подбадриваемый писками со стороны трибун, а в следующий момент просто затыкается, уставившись на выбивающуюся из-под костюма небольшую голову быка. Хорошо знакомый ему талисман, потому что подарить что-то Гремлину, рассказав об этом возможно будущему парню — и не подарить ничего самому парню ему совесть не позволила. В ушах нарастает звон, и Сяо Чжань даже не сразу понимает, что это он так сдавливает микрофон. — ТЫ! И вот это восклицание оказывается совсем не геройским. Сяо Чжань щурит глаза, практически мгновенно откидывая паническое «он выследил моего парня», потому что, чертпобери, он и так почти месяц закрывал глаза на все совпадения, ведь герой и злодей — это такое клише. Несчастливое. — Я, — как-то даже виновато подтверждает тот, но тут же хмурится и вскидывается. — Но ты! — Я-я, — зловеще тянет Сяо Чжань, и ему сейчас плевать, что на них с полными мисками попкорна пялятся тысячи. Потому что кое-кто удивленным не выглядит. И этот кое-кто подозрительно быстро вошел в его жизнь. Он уверен, что, если сдернуть маску и накладки под плечи, под этим черно-зеленым прикидом окажется небезывестный синеволосый танцор. — С… Дэйтой, — запинается Гремлин, делая небольшой шажок назад, и Сяо Чжаню, на самом деле, этого достаточно. Все вдолбленные правила и навыки подозрительно легко скатываются до базовых настроек, и он, изогнув губы в настоящей улыбке, которая, конечно, будет скрыта за маской, наступает сам. — Хороший план, Гремлин, — кажется, или они поменялись ролями. Шипеть, кстати, у него получается лучше, чем у злодея — просто не положено было по статусу. — Понравилось? Я ведь тебе самое дорогое показал! И от мысли, что этот тип действительно видел фотки Орешек, да ещё и смел в гости напрашиваться, резьбу срывает окончательно. Зал восторженно охает, когда он бросается в сторону заносчиво вскинувшегося Гремлина. Тот даже не пытается сопротивляться, встречая его захватом, и они под громкий визг толпы валятся с помоста вниз, на площадь перед фонтанами. Территории достаточно, чтобы попытаться подмять обидчика под себя. Только вот по итогу руки оказываются в захвате именно у Сяо Чжаня, и он ядовито шипит, прижатый к стене горячим даже сквозь костюм телом: — Знал бы, что Злодей окажется обычной крысой, даже костюм бы делать не стал! — Крысой? — Голос, даже измененный фильтрами в маске, всё равно ощутимо дрожит от гнева. — Да если бы я знал, что ты со всеми подряд целуешься, даже бы не надел! Да чтоб я хоть еще минуту в этом проходил, — Ибо резко отодвигается, дергает ворот рубашки, пытаясь отстегнуть маску. — И проходишь, пока из строя не выйдет! — Психует Сяо Чжань, толкая его в плечо и заставляя влететь в стеклянную стенку. Разумеется, Ибо не может остаться в стороне, так что прижимает в ответку, но этого удара не выдерживает уже стена, и Сяо Чжань с вцепившимся в него Ибо проваливается спиной вперед. — Черт, Чжань-гэ, у меня спиннер у левого крыла, — Ибо вжимается в него всем телом, отчаянно пытаясь нащупать в кармане пульт. — Мы на высоте десятиэтажного дома, Бо-ди, — фыркает Сяо Чжань, обнимая его в ответ. — Твой помощник не успеет. Ибо уже белеет, готовый выщелкнуть запасную летающую доску. Проблема — она может унести только одного. — Чжань-гэ, — еле слышно шепчет он. — Всё по-настоящему. И охает, когда тёмно-красная Ауди принимает их на мягкие кресла. Сяо Чжань негромко смеется, а Ибо замирает, каменеет под его руками. — Ты хоть понимаешь, что только что устроил сцену ревности девушке моего друга? Ибо шумно выдыхает, щекоча дыханием шею с сильно бьющейся жилкой, и у Сяо Чжаня на долю секунды вновь замирает сердце, затопляя весь мир красным. А затем… Ибо резко дергает стык между его маской и костюмом, срывая кроличью оболочку. Первый укус приходится в шею, и Ибо даже слегка урчит, совершенно по-звериному вылизывая пострадавшее место, пока Сяо Чжань пытается вдохнуть, ослепленный и дезориентированный обрушившимися на него ощущениями. Второй укус от Сяо Чжаня — в щеку, и он даже не пытается быть нежным, судорожно втягивая сладковато-терпкий запах своего Злодея. Глаза пантеры укоризненно смотрят на него с приборной панели. Ибо резко вздергивает его на ноги, тянет из раскрытой машины за собой, и они вваливаются в его спиннер. Места здесь больше, но всё равно удар о стенку смягчает ладонь Ибо, подставленная под голову, и в третий раз тянутся вперед оба. Укусы в губы не прекращаются, даже когда они на ощупь валятся на широкие пилотские кресла, и Сяо Чжань крепко сжимает руки на талии устроившегося на его коленях мальчишки, вылизывая горячий-горячий рот. — Знаешь, думаю, враги должны знать друг друга изнутри… — Ибо выдыхает это в губы, когда на нем уже мало что остается от костюма. Впрочем, на Сяо Чжане — ещё меньше, и дурацкие перчатки с лапками прекрасно украшают лобовое стекло, а куртка яркой кляксой валяется где-то в коридоре. — Это намек на то, что мы все ещё враги? — Сяо Чжань вскидывается мгновенно, скаля зубы, и Ибо почти умирает от скачка нежности в своем организме. А хотел бы от оргазма. — Сяо Чжань, не тупи! Это намек на то, что смазка в бардачке! Нежность нежностью, но он два года стремился к его вниманию! У Сяо Чжаня дыхание перехватывает, и он подается вперед, неверяще заглядывая в чужие глаза. — Ты же не думаешь, что хвостик в твоих руках тебе мерещится? — Шепчет ему в губы невыносимый злодей, часто облизывая губы и ловя ими каждый выдох. Сяо Чжань медленно ведет рукой вниз по острым позвонкам, не отрывая взгляда от лихорадочно блестящих глаз. Тоже облизывает губы, на которых вздохи — теплыми касаниями. Сердце всё убыстряет бег, и когда пальцы наталкиваются на мех, останавливается. Рука — нет, ныряя ниже, за резинку, и Ибо выгибается в его руках, подрагивающий и отзывчивый. — Ибо? — Звучит неожиданно разумно и вопросительно, и гремлин немедленно стонет, ерзая на чужих коленях. Предэякулят пачкает дорожку волос Сяо Чжаня, убегающую под брюки, Ибо мажет по ней крупной ладонью, встряхивая головой и впиваясь взглядом из-под синих прядей. — Чувствуешь? — Он проезжается бедрами по коленям, прижимая свое возбуждение к чужому, мелко двигается, расхристанный и совершенно бесстыжий. Сяо Чжань ухватывает в пальцы мех, скользит ими дальше, пачкаясь в смазке и нажимает пальцем на навершие пробки при очередном движении Ибо назад. Тот вздрагивает, запрокидывая голову назад и издавая низкий стон. Теперь от его голоса и стонов все мурашки на Сяо Чжане. Он больше не готов ими делиться, цепляясь за пробку и прикусывая дразнящее его адамово яблоко. Кусает. Вылизывает, приподнимая бедра под требовательными руками Ибо. Тот утыкается ему носом куда-то в шею, тяжело дыша и покрывая её кусачими поцелуями. Сяо Чжань думает, что на завтра они будут ходить жертвами комариной истерии. — Ибо… подожди… — Я больше года ждал, — шипит в ответ Ибо, вцепляясь ему в плечи обеими руками и опасно наклоняя голову. Сяо Чжань сглатывает, в голове почему-то только мысль о том, что Ван Ибо определенно закончил полный спецкурс Злодея, и как же горячо с ним будет. — В Академии! Думаешь, легко было на твое распределение попасть?! К тебе половина курса попасть хотела, но они — просто… потому что статус. А ведь гэ красивый и добрый, — Ибо притирается всем телом, прижимается щекой к щеке и дышит мелко-мелко у самого уха. Дрожит замерзшим котенком, цепляется в плечи до боли, и Сяо Чжань не выдерживает этой звенящей искренности и страха — кусает в подставленное плечо, слегка толкая бедра вверх, скользит ладонью по мокрой коже вниз, ощущая подрагивающие мышцы пресса, обхватывает горячий член ладонью, делая движение на пробу. И сам задыхается от того, как податливо разводит ноги Ибо на эту ласку, как открыто заглядывает в лицо. — Похитишь меня сегодня? — Предлагает Сяо Чжань, второй рукой беззастенчиво оглаживая чужую задницу и усмехаясь тому, как недоверчиво-радостно приоткрывает Ибо губы для ответа. И коварно двигает рукой вновь, ехидно прищуриваясь на возмущенный стон в ответ. С ехидством приходится попрощаться, когда крупная ладонь накрывает уже его член, нагло растирая смазку по головке. — Бо-ди… — Уже, — выдыхают ему в губы, затыкая рот и обхватывая оба члена Той Самой Рукой, эскизы которой буквально наводнили его жизнь. Сяо Чжань уже от одного этого готов кончить и закончиться. — Мой герой мой парень? — Мой парень — злодей, — жалобно стонет Сяо Чжань в ответ, и ухмыляется, подмахивая, пока пальцы играют с «хвостиком». Кажется, начиная с этой ночи, ему будет перед кем искать Луну на небе. Если, конечно, его выпустят из постели. — Думаешь, как они сражаются в машине? — Глядя на раскачивающийся во все стороны на высоте третьего этажа спиннер, размерами вряд ли превышающий небольшой автобус, парень дернул друга за рукав. Тот пожал плечами, переглядываясь с такими же удивленными людьми, замершими перед Дворцом культуры и — теперь — под медленно удаляющимися супергеройской и суперзлодейской машинами. — Может, холодным оружием, — прикидывает он, раздумывая, может ли владеть Дэйтой техникой контактного боя. — Ага, световыми мечами, — какая-то девчонка рядом с ними выразительно фыркает, откидывая за спину копну разноцветных волос, и переглядывается с подругой, вместе с ней заливаясь хохотом. — Заклинательскими! — Спорит с ними парень, и его друг недовольно закатывает глаза, переплетая с ним пальцы. — Ох уж эти яойщицы и яйощики… Хорошо, что мой парень таким не увлекается. Писк девчонок он невозмутимо игнорирует.

***

— Разве так тебя учили сражаться со злодеями? — Возмущается Главный, вздымая руки вверх и хмурясь. Сяо Чжань отстраненно разглядывает полоски на его мундире, размышляя о том, что ещё с год назад точно так же возмущался бы с подобного проступка коллеги. Но после работы в полевых условиях и, в особенности, после знакомства со своим злодеем, весь юношеский максимализм, делящий всё на черное и белое, как-то незаметно окрасился во все цвета радуги. Он еле слышно фырчит себе под нос от этого сравнения, вспоминая одно из первых граффити, и тут же вздрагивает от громкого восклицания: — Ты вообще меня слушаешь? — Господин … — Сяо Чжань выпрямил спину и вежливо улыбается. — В Правилах запрещаются служебные романы, которые могут возникнуть у героев. Однако о том, что герой и злодей не имеют права заводить отношения, нет ни слова. — А у нас есть, — Сяо Чжань вздрагивает, когда рядом с ним плюхается на диван Ибо и тут же зарывается носом ему в волосы. Главного, кажется, и вовсе перекашивает, а потом… — В смысле?! — Ну да, — Ибо, ничуть не смущаясь присутствия чужого босса, устраивает свою голову на его плече и кидает быстрый взгляд в экран. — У нас в правилах запрет на отношения с героями. Но как говорится, если не хотите жить по чужим правилам, создавайте собственные! И Сяо Чжань ничего не может поделать с улыбкой, которая расползается по его губам. — Сяо Чжань… — предупреждающе начинает Главный, но Ван Ибо с наглой ухмылкой перебивает его. — А что, собственно, вас смущает? — Что?! — Ага. Ваш герой поразил своего злодея в самое сердце и держит теперь ближе и глубже, чем любого врага… — Перед своим боссом отчитываться так же будешь? — Неприятно щурясь, интересуется Главный. — А ему ещё вчера Чжань-гэ сказал, что навсегда покорен своим Бо-жеством, — ржёт Ван Ибо, ужасно гыкая и дрыгая длинными ногами. Кадык ходит ходуном, и Сяо Чжань еле сдерживается от укуса. — Эй! Я не так говорил! — Прости-прости, ты изъяснялся стихами… — Уже чуть ли не рыдает от смеха Ибо, глядя, как краснеет мужчина за экраном. — Да что люди скажут? — Взревел Главный, кулаком ударяя в стол, и тут уже не удержался от смешка Сяо Чжань. — А вы откройте топы в любой соцсети… ну или введите хештеги «дэйлин», «бочжани»… — неловко посмеиваясь, советует он. — Как хорошо, что ты тогда лично решил поздравить меня с др, — он шепчет это в поцелуй, который случается сразу же, как только тухнет экран. Главный махнул рукой, обрывая связь — наверняка, чтобы успокоиться и последовать-таки совету. Не сказать, чтобы Сяо Чжань из-за этого огорчился. — Как же я мог не? — Почти мурчит Ибо, усаживаясь на его бедра и покусывая подставленные губы. Его глаза из-под каштановой челки сверкают дьявольским огоньком. — Остается только пожелать всем найти своего исключительного героя.