Ты моя нежность

Оказывается, кровь очень сложно отмывать с эмалированной поверхности умывальника, особенно если она все еще продолжает течь. Алое пятно расплывалось на глазах, смешиваясь с льющейся из крана струей воды. А капель всё не прекращалась. Разбавленные слезами, розоватые кляксы не успевали смываться потоком. В зеркало смотреться не хотелось. Было элементарно страшно. Стелла подставила под струю сложенные горстью ладони, щедро плеснула, но только размазала кровь по лицу. Набрала еще воды и ненароком коснулась пораненной губы. Цыкнула от внезапной, будто стрельнувшей боли. Кровь пошла сильнее. Прислушалась к разговорам в квартире. Казалось, они успокоились, и никто не собирался ломиться к ней в ванную. Обида с новой силой сдавила горло. Захотелось разрыдаться, но девушка с большим трудом пересилила эмоции, когда запиликал домофон. Девушка закрыла кран. В квартире наступила полная тишина. — Твою мать, это Медведь! — выдохнул Серж и Стелла обмерла. Не такого исхода она совершенно не хотела. Но, видимо, во время драки с сестрой она нажала на кнопку вызова. — Не открывай ему! — гадюкой зашипела Катерина. — Подумает, что никого нет, и уйдет. Кто-то подскочил к ванной двери и неистово начал ее дергать: — Открывай, сучка поганая! Ты его позвала?! — Катерина взбеленилась от злости, но Стелла крепко держала дверь со своей стороны. И вдруг все на мгновенье стихло, только слышался щелчок открываемого замка. Ключи. У него был второй комплект ключей от ее дома. Ужас заставил всех оцепенеть. — Стелла где?! — голос Бьерна раскатом раздался в коридоре. — А ты какого хрена сюда приперся? — Катерина попыталась взять быка за рога. — - Тут ребенок несовершеннолетний! — Уймись орать, чихуа-хуа! Я спрашиваю, где Стелла?! Девушка в мгновенье ока затерла кровавые пятна с лица и щелкнула замком, прижав к разбитым носу и губам полотенце. — Куда ты зашел? — взвизгнула жена Серого. — Не твое дело! — прошипел он и открыл двери. Девушка смотрела на него испуганными глазами, все еще прижимая к лицу полотенце. Руку, располосованную браслетом сестры, она предусмотрительно спрятала за спину, прижав ее к раковине. — Что он с тобой сделал? — норвежец обнял ее за плечи и крепко прижал к себе. — Это не он, это Линда. — пробубнила девушка и он отнял от ее лица полотенце. Кровь медленно поползла из носа. — Он настраивал ее против тебя?! — Бьерн промокнул полотенце в холодной воде и прижал к ее носу. Стелла посмотрела ему в глаза, но в этот момент Катерина украдкой показала ей кулак. Только не подумала, что ее отражение в зеркале может увидеть сам норвежец. Он развернулся так резко, что женщина не успела завершить действие. — Я тебе сейчас руки вырву! — он сделал шаг в ее направлении. — Не трогай меня! — заверещала женщина на весь подъезд. — Это еще что за обезьяна? — Линда выглянула из комнаты и с вызовом уставилась на стоящих в коридоре. — Это Стеллочкин трахаль! — Катерина тоже сложила руки на груди и плюнула мужчине под ноги. — Тебе здесь не рады Бьерн, покинь пожалуйста наше жилье! — Серый решил в этот раз включить мужика. — Твое жилье? С каких пор оно твое? Мне кажется, что вот тут передо мной стоит собственница жилья, и она избита. — Да что вы тут с ним сюсюкаетесь?! — Катька пришла в состояние бешенства. — Вали из этого дома и шкуру свою забирай, иначе сейчас полицию вызову! — Давай, вызывай! — на лице норвежца зазмеилась такая улыбочка, что не по себе стало всем. — Вызывай, Катенька, только что ты ответишь полиции на то, почему хозяйка квартиры побитая стоит, почему тут помимо меня посторонние находятся в квартире? А еще им станет интересно, почему тут находится опекаемая вами несовершеннолетняя, которая должна жить по месту прописки опекунов. Ведь ее опекуны вы с Серегой, а не Стелла. Где ты прописан, Сереженька? Не БОМЖ ли часом? — Я в этой квартире прописана, я собственник так же, как и эта дрянь, и я имею право жить на этой территории! Это жилье принадлежит мне точно так же, как и ей и мне решать, кто должен быть рядом со мной! Если ей похер на меня, то брату нет, он и забрал меня из интерната! — Линда почти вплотную подбежала к мужчине и девушке. — А эта мне больше не сестра! — Придержи-ка ты коней, красавица! — норвежец прикрыл Стеллу своим телом, отгораживая от младшей. — Ты вообще представляешь, что ты хоть и прописана в этом доме, но, к сожалению для него, твой брат зарегистрирован совсем по другому адресу. А это означает, что по закону не имеет права здесь находиться без разрешения собственницы квартиры. Плюс ко всему, насколько я знаю, ты только вышла из спец интерната, в котором находилась за нанесение побоев другим учащимся. Я прав? — И какое это имеет отношение ко всей этой ситуации? — спесь немного слетела с лица младшей сестры. — А такое, что ты избила сейчас собственную сестру, которая помогала тебе по мере своей возможности! — Что она там мне помогала? Вытаскивать из интерната она меня не стала. Значит, я ей не нужна. — Оооо, а ты прямо знаешь всю ситуацию, почему она не забирала тебя? — Да какая разница?! — Линда снова начала распаляться. В это время из комнаты вышел небольшой черно-белый щенок с яркими голубыми глазами. Бьерн прищурился. — Ты продала сестру, которая отдавала тебе большую часть своей жизни, денег, свою любовь и нервы, за собаку. Это низко, Линда. — Пошел нахер отсюда! — взвизгнула младшая сестра, топая ногой. — Пойду. Отлично пойду, вот только ты, моя милая, запомни, Стелла сейчас уйдет со мной, но она вернется ровно в двадцать три часа. И если Сережа с Екатериной все еще будут находиться тут, то она вызовет полицию. И тогда видно будет, кто тут воистину пострадавший. Да, Линда? Ручки-то чешутся драться? Если снова их распустишь, то вернешься обратно в интернат! До самого совершеннолетия! Поняла меня?! — Суки! — кинула в их сторону девушка и кинулась в свою комнату. — Дашь ей еще хоть копейку, — обратился норвежец к Стелле, — я с тобой больше общаться не буду! Поняла?! — Да. — пискнула девушка и он взял ее за руку, чтоб уходить. Но девушка вскрикнула и вырвала пораненную руку из его руки. — Зараза мелкая, идем! — он ухватил ее за талию и вывел из квартиры. — Сережа, у тебя времени до двадцати трех! И ни дай бог в квартире что-то изменится! — Выродок! - кинула ему вслед Катерина. — Ты об этом еще пожалеешь! — Не сомневаюсь, — бросил он напоследок, — в очередь становись! *** — Ты вообще головой думала, когда разрешала им издеваться над тобой? — Бьерн хмуро посматривал на девушку, споро перевязывая ей руку бинтом. — Ты не понимаешь, она моя сестра! — Стелла здоровой рукой утерла слезы. — Я не могла ударить ее в ответ. Она ребенок. Глупый внушаемый, ведомый и несдержанный ребенок. — Зато она неплохо била тебя. Дурочка моя маленькая, — он протянул руки и легко, словно пушинку перетащил девушку к себе на колени, — ты же сама еще ребенок. Девушка уткнулась ему лицом в грудь и заплакала. — Ну, чего ты? Не плачь, я же сказал, что не дам им мучить тебя. Пусть только попробует еще раз поднять на тебя руку. — Она ненавидит меня. Что я сделала не так, Бьерн? Я же отдавала ей все! — Она эгоистка и не поймет. Пока твой брат не укусит ее разок или кто рога на место вправит, ты будешь врагом номер один. Но, думаю, надолго добрых намерений у твоего братца не хватит. Ну, ты пока наберись терпения. Поехали, покатаемся по городу. — Нет, не хочу. У меня голова болит. — Хорошо, посидим здесь. — Мужчина покрепче прижал девушку к себе, приподнял ее лицо за подбородок и аккуратно поцеловал в разбитые губы. — Давай поедем ко мне. — Сейчас? — Стелла на секунду отстранилась от него. — Вообще. — Ты снова предлагаешь мне сожительство? — Ну, как вариант. — Это очень сложно для меня, я все-таки теперь не одна. Ответственность такая. — То есть, так и будешь сидеть до старости нянькой? — Бьерн, ну ты же сам прекрасно понимаешь, почему Серый взял малую под опеку. В итоге она все равно останется на моей совести. — Мне внезапно захотелось отправить ее в какой-нибудь пансионат закрытого типа! — Не говори так! — Все, молчу. Хорошо, мы вернемся к этому разговору, позже. Немного подождем и вернемся. Я от своего не отступлю. Спать хочешь? Могу постелить тебя на заднем сиденье. — Не откажусь. Сложный какой-то денек выдался. Не пойму, в отпуске я или меня в психушке закрыли в мягкой комнате, и я у стенки сижу, слюни пуская. И эта звезда еще дома устроила. Эта собака еще, она гадит как слон и все в моей комнате. И воет, как чекнутый койот. Я её спросила, почему она почти не выгуливает его, а она сказала, что не знала, что с ним гулять надо, и вообще я же есть. — Ясно. Ну, раз все мои предсказания сбылись, и ты не хочешь переезжать ко мне, то терпи. — Бьерн вышел из машины и разложил заднее сиденье. Достал плед из багажника. — Ложись. А с почты увольняйся нафиг, только из отпуска выйдешь. Я тебе получше найду работу. — Ну, я подумаю. Все равно сейчас и дома смысла нет появляться, пока там эти сидят. А у тебя прикольно на работе. — Так все-таки может, ко мне поедем, поспишь нормально. — Если поедем к тебе домой, то точно не уснем. Я типа тебя не знаю. Мне сейчас и без твоих приставаний хлопот хватает. — Ну, я хотел пообещать тебе, что и пальцем тебя не трону, но раз не хочешь — настаивать не буду. — И не стоит. — девушка забралась на длинный разложенный до размеров полноценной кровати задний диван и укрылась практически с головой. — Хочешь куда-то ехать? — Нет конечно, ты же отдыхать будешь, я тут посижу, послежу, пока родня твоя не свалит. — Спасибо! Казалось, что она просто провалилась в сон. И стоило ей только это сделать, как она снова попала в прошлое, в день неудачного побега, когда с трудом выдирала из плена ноги, утопая в грязи. Почти по колено в хлюпающей жиже. А рядом на бегу месила хляби земные Алина, удирая в последний их раз от Хрестины. Не стоило тогда бежать, лучше бы встали и приняли кару добровольно. — Эй, просыпайся! — Бьерн потряс ее за плечо. — Что? — девушка протерла глаза и поняла, что они мокрые. — Ты плакала во сне. Что опять приснилось? — Да то же самое. Опять падала. — Когда падаешь, то значит, растешь. — Но только не в том случае, когда падаешь в подвал вниз головой. Не нужно мне такого счастья. Да только те, кто дают нам сны, не спрашивают, что раздать. Или намеренно издеваются. Она перелезла на переднее сиденье, и Бьерн как-то даже бездумно взял ее за руку. Посидели, помолчали. Мужчина наклонился и со всей нежностью, на которую был способен, поцеловал ее ладошку. Стелла закрыла глаза, подползла к нему ближе и прильнула губами к его губам. Норвежец снова перетащил ее себе на колени и крепко прижал к груди. — Зря, все-таки ко мне не поехали, — он прижался губами к ее виску. — А который час? — Половина одиннадцатого. — Эти двое еще не появлялись? — Нет. Вон Катькина Киа стоит. — Они специально, что ли, решили испытать мое слово? — Как вариант да. — Зачем они это все делают? — Ну, провоцируют тебя на конфликт. Кто знает, что-то опять задумали. Хрен их знает. Возможно, просто выживают или стараются, чтоб ты в итоге сдалась и согласилась на их условия. Посиди тут секунду, я выйду. — Куда? — For en røykpause (на перекур - норв.). — Чего?! — Подымить дай, уже уши в трубочку сворачиваются. — Ты же не куришь. — Ага, с твоими приключениями на ровном месте не только закуришь, забухаешь! Слушай, не надо только мне высказывать, что тебе не нравится моя вредная привычка. Мне она самому не нравится. Я с Самой Ливии не курил. Тогда, правда, после смерти Зары, дымил, как паровоз. Но смог себя в руки взять, а сейчас снова. Как подумаю, что могло случиться, крышу сносит. Jeg vil rive hele verden fra hverandre (хочется разорвать весь мир - норв.) — Эк ты разболтался на иноземном. — Несет иногда. Просто сложно иногда на одном языке мысли излагать. — Бьерн вышел из машины и встал немного в стороне. В темноте ночного двора блеснул огонек зажигалки. — Тебе не хватает русского языка, чтоб высказать мысли? — Полет мыслей скорый больно. Тем более, что я с детства вынужден был на двух языках изъясняться. Выйди ко, прогуляйся. — Зачем? — Давай-давай. Стелла пожала плечами и вылезла из огромной машины на улицу. Норвежец, же, сделал еще пару шагов в тень, будто растворился в ней. В это же время из подъезда вышли Серж и Катерина. Девушка внутренне напряглась, когда парочка родственников направились прямиком к ней. В этот момент она уже готовилась отражать атаку излишне горячей родственницы, но та остановилась в нескольких шагах от нее. — Где эти два метра безобразия? — Серый приподнял бровь, глазами ища норвежца, но того, будто след простыл. — Оправиться ушел, — выдохнула малая, прижавшись спиной к водительской двери. — Это хорошо, — брат недобро улыбнулся, и девушка непроизвольно вздрогнула, — не боись, бить не буду. Но скажу тебе одно, зря ты против меня пошла. Очень зря. — Ты мне угрожаешь? — А вот это решай сама. Я тебе все сказал. — Ты умоешься кровавыми слезами, шкура! — ухмыльнулась Катерина. — И тебе не хворать, Катенька! — Стелла улыбнулась и посмотрела поверх брата и его жены. — Однако, ты смелый, когда меня рядом нет, — Бьерн скрестил руки на груди. — Могу и тебе это и в глаза сказать, — начал закипать Серега, но норвежец тут же опустился ему на уровень глаз. — Давай, — осклабился он в злой улыбке, — говори. А потом ответь за свои слова, как настоящий мужик. Только не обессудь в случае чего, мне за то, что лицо тебе подрихтую ничего не будет, у меня справка есть, что контуженный, а представь, что будет тебе! Усек, Серенький? — Да пошел ты! — Серж рывком развернулся, направился к своей машине. Катерина, с открытым от изумления ртом, кинулась следом, выговаривая мужу что-то вполголоса, но он лишь отмахивался от нее. Стелла проводила их взглядом. — И к чему был весь этот цирк? — Да так, небольшая акция устрашения. Пока он знает, что я охраняю тебя, тебе ничего не будет угрожать. — Ясно, ладно, мне тоже пора. С утра Зойдберга выгуляю в поликлинику схожу и к тебе загляну в офис. — Отлично. Беги, любимая! — Бьерн подошел к ней и крепко обнял. - Не забывай, мое предложение остается в силе. — Хорошо, я буду думать. — она чмокнула норвежца в губы и быстренько побежала в дом.