Несовпадающие желания

Хината просто хочет играть в волейбол. Ещё, конечно, не уступать Кагеяме, стать лучшим игроком команды, а потом и новым Маленьким гигантом, и чтобы все им восхищались и, вдохновляясь его примером, шли в Карасуно, и кучу других вещей, но прежде всего — просто играть. Этого хочется воронёнку, выступающему под номером десять, но не Птице. Птица хочет только летать. Птицей Шоё окрестил то буйное, ненасытное и пугающее, что пробуждалось внутри него при одной лишь мысли о волейболе. Оно полностью игнорировало усталость, интересы других игроков и даже амбиции самого Хинаты и желало лишь снова и снова взмывать в воздух, отказываясь мириться с неизбежностью приземления. Это было так глупо, непонятно и, главное, так раздражающе, что десятому Карасуно хотелось отделиться от этого чувства, присвоив его какому-то другому существу. Поэтому и появилась Птица. Кагеяма, конечно, ни о какой Птице не знал и считал Хинату просто-напросто ненормальным: разве может человек в здравом уме так изводить своё тело? Но ему, чёрт возьми, нравились эти безумные прыжки, которые Тобио про себя называл полётами. И ради того, чтобы увидеть очередной полёт, это дикое, необузданное счастье в глазах Шоё, через несколько секунд сменяющееся таким же диким гневом от того, что полёт так быстро завершился, Кагеяма был готов хоть всю ночь напролёт ему пасовать, забывая о том, что у человека, вообще говоря, есть и другие потребности помимо эстетических. И кто из них двоих после этого ненормальный? Тобио уверен, что ненормальный всё же Хината, по неведомым причинам вкладывающий в полёты все силы без остатка. С Кагеямой-то всё тривиальнее некуда: обычная подростковая влюблённость. Но разве нормально проводить столько времени вместе и тратить его лишь на созерцание объекта своей привязанности вместо того, чтобы попробовать хоть как-то сблизиться? Но Кагеяма и не ждёт сближения: он просто хочет быть рядом с Хинатой, поэтому будет всё так же подавать ему чёртовы мячи, не надеясь, что что-то изменится. Или, точнее, надеясь, что ничего не изменится. Однако с приходом в клуб Ячи что-то меняется. У неё в первое время от всего голова идёт кругом, но даже Хитока сразу замечает, что с Хинатой творится что-то из ряда вон выходящее. Она не понимает, как можно столько тренироваться, и, хоть до профессионального психолога ей далеко, постепенно укрепляется в мысли, что Шоё движет что-то большее, чем просто любовь к волейболу. Мотивация не менее напряжённой работы Кагеямы ей тоже сначала не была ясна, но однажды Ячи случайно поймала взгляд, которым тот одарил Хинату во время одного из полётов. Так мог смотреть только влюблённый. Хитока решила взять судьбу этих двоих в свои заботливые руки, ведь было очевидно, что без посторонней помощи они не справятся. Случай Кагеямы казался безнадёжным, да и пытаться вызвать его на откровенность в любом случае было страшновато, но идея поговорить с Шоё казалась вполне разумной. До знакомства с Ячи Хината и подумать не мог, что расскажет кому-то о Птице, но тут неожиданно для себя самого полностью открылся новому менеджеру. И не успели в его голове пронестись тревожные мысли, что впечатлительная Хитока, наверное, всё не так поняла и сейчас потащит его к психиатру, и тогда не видать ему больше волейбола, как Ячи на удивление спокойно ответила ему: — От любви тоже можно летать, Хината. И приземляться в этом случае совсем не обязательно. И вместо панического вопля: «Как ты догадалась, что я влюблён в Кагеяму???» Хината почему-то говорит: — Спасибо, Ячи.