Игра в бутылочку.

      Лёгкие разрывались от долгого бега, подошвы ног горели, а по лицу, покрытому мелкими ссадинами, стекал пот, отчего порезы немилосердно щипало. На мили окрест не было ни единого укрытия, источника воды, или хотя бы тени. И если местная флора планеты Этериум не радовала своим присутствием, то местная фауна явно планировала закусить ими. Поэтому Морти бежал, стараясь не терять из виду замызганный халат Рика, поэтому старался не думать ни о чём, кроме как о воде, душе и прохладной тишине собственной спальни, в которую он всё ещё надеялся вернуться. Рик уехал год назад, оставив ему портальную пушку. На носу стояло Рождество и ничего не предвещало беды. Саммер прикатила из своего колледжа на каникулы, а папа должен был, как и всегда, испечь свой фирменный мясной рулет, глазированный мёдом. Единственное, в чём действительно был хорош Джерри. Планы тихого семейного, скучного до зубовного скрежета торжества, нарушили родители Джерри. У них горела путёвка в Европу на горнолыжный курорт, и Смиты оказались приглашены. — Хэй, приятель ты только подумай. Лыжи, глинтвейн, Альпы. Здорово, так ведь? Саммер и он только хмыкнули. — Что-то не так? — Папа, я могу навскидку назвать десяток планет ландшафтом, уделывающим Альпы на раз-два. Да и после того, как попробовал глинтвейн на Кэлисе-9…. Джерри только закатил глаза. Как ни странно, но Саммер тоже отказалась ехать, прикрываясь тем, что на каникулах планирует работать над курсовой, поэтому их оставили одних. Разумеется, под курсовой его сестра понимала совсем иное. Вечеринка. Грандиозная вечеринка, на которой соберётся молодёжь со всего пригорода, чтобы традиционно напиться, изгадить дом и прилегающий к нему участок, накуриться дури и просто весело провести время. Только теперь рядом с ними не будет Рика, который остановит время. Проснулся Морти ночью от грохота, словно возле дома рухнул меторит. Спросонья, он не сразу сообразил что происходит и вынул из тумбочки, оставленный ему Риком, бластер. Осторожно, стараясь не скрипеть половицами, спустился вниз, не зажигая света. Шум шёл из гаража. Морти резко распахнул дверь и направил бластер на взломщика. — Вабба-лабба-даб-даб, сученька. А ты подрос, пиздюк. — Р-рик? Несомненно, посреди гаража стоял Рик Санчез собственной персоной, широко улыбаясь. Его обычный халат и водолазка исчезли, уступив место какому-то анимешному костюму. — Т-ты что, стал охотником на вампиров? — А ты? Какого хера ты держишь меня на мушке? — Я должен убедиться, что ты настоящий Рик. Какую часть тела я потерял перед твоим отъездом? Рик хмыкнул. — Руку. А потерял ты её, потому что пролил на неё портальную жидкость и связался с психом по имени Ник. — Верно. — Так же верно, как и то, что ты неразборчив в связях. За год, что прошёл с моего отъезда ты хоть пристроился к этой своей рыженькой…как её там? Дженнифер? — Джессика, Рик. Её зовут Джессика. И где твои вороны? — Как оказалось, они тоже празднуют что-то вроде нашего блядского Рождества. Отправились навестить семью. А мне как раз понадобилось сгонять на Этерию, за одним очень ценным минералом. Вот я и подумал: может ты составишь мне компанию? Ну, как в старые добрые, только ты и я, Морти? Что скажешь? — А почему не вороны? — На Этерии губительная атмосфера для птиц. Тратить время, собирая два костюма для пернатых — нерационально. — Да пошёл ты, Рик. Т-ты…ты бросил меня, а теперь просто вваливаешься посреди ночи и просишь достать для тебя минерал из жопы Вселенной, просто потому что тебе лень собирать костюмы? Или потому что Морти можно легко заменить кем угодно, да, Рик? В глазах Рика мелькнуло что-то странное, как если бы его слова причинили ему боль. — Морти, вечеринка ещё не началась. Какого хуя я слышу твой ор на весь дом? С кем ты тут разговариваешь? Саммер тёрла глаза и щурилась от света, высекаемого люминесцентной лампой, висящей в гараже. — Спроси у этого чуда, блядь, новогоднего. Пользуясь случаем, можешь рассказать ему, какой он мудак. — Деда? Деда Рик? — Прикинь. Миг, и Саммер повисла на шее у Рика, радостно визжа. — Ты надолго? Рик осторожно отстранил девушку. — Неа. Забежал поздравить вас с рождением того, кто не рождался. Ну и минерал с Этерия добыть, заодно. Только вот Морти не хочет мне помогать. — Тогда я исключу Джессику из списка гостей на вечеринке. — Саммер! И ты туда же? Морти стоял, словно громом поражённый. От Саммер можно было ждать чего угодно, но такой подлости он не ожидал. Рик бросил их, отправился куда-то со своими воронами, а она всё равно встала на его сторону. Пальцы разжались, и бластер с глухим стуком упал на пол. Рик рассмеялся, глядя на его растерянное лицо. — Ну и сука же ты, Саммер. — Давай, разомни свои унылые булки. Достанешь для дедушки минерал и вернёшься на самую крутую тусу во Вселенной. — Только всего святого ради, переоденься. Меня бесит твой ублюдский костюм. Рик ухмыльнулся. — Возьми портальную пушку, Морти. Встретимся через десять минут в гостиной. Морти натягивал джинсы и готов был плакать от бессилия. Чёртов Рик. Он вернулся домой под Рождество, чтобы отправиться с ним в очередную задницу Вселенной. Если бы он сказал сраных два слова, он последовал бы за ним куда угодно, хоть в вулкан, хоть на дно океана, хоть в гигантскую чёрную дыру, откуда не было возврата. Но Рик Санчез никогда не говорил о своих чувствах. У него их попросту не было. В дверь постучали. Удивительная тактичность для того, кто раньше просто открывал портал посреди комнаты, лишая внука возможности побыть в одиночестве. — Морти, на Этерии плюс сорок пять, можешь сильно не усердствовать с макияжем, всё равно потечёт. Он стиснул зубы. Хотелось ответить как-нибудь изысканно и грубо. Но он не мог. Как бы он ни злился на Рика. Он скучал по нему, по его хриплому голосу, по сутулым плечам, по тонким пальцам, покрытыми мозолями. По вечно всклокоченным волосам и по теплу в груди, которое разливалось, когда они в очередной раз избегали мучительной смерти. — Готов? — Извини, корсет никак не хотел зашнуровываться. Готов. Рик, в своём привычном халате поверх голубой водолазки вызывал щемящую тоску в душе. Словно не было их спора в гараже и двух воронов, составляющих ему компанию. Словно не было этого года. — Портальную пушку не забыл? Он покачал головой. — Тогда идём. На Этерии действительно было жарко. Футболка тут же прилипла к спине, а ноги срослись с кедами в единую массу. Рик, казалось, таких неудобств не испытывал. Хотя как знать, возможно его халат, прошитый нанонитками и напичканный всевозможными сай-фай херовинами, обладал способностью нормализовать температуру тела. Более того, он умудрялся ещё и отпивать из плоской, видавшей виды фляжки, что в такую жару было равносильно самоубийству. Минерал они нашли быстро. Даже очень. Разумеется, честь выбивать его киркой из грунта перепала Морти. — Р-рик? А ты не хочешь мне помочь? Я ведь уже не твой на… — Тц…тише. Рик шикнул на него, отчего в перегретом донельзя мозгу парня вскипел гнев. — Знаешь что? — Тише. Рик понизил голос до шёпота. — На Этерии весьма недружелюбная фауна, Морти. Если не хочешь стать кусочком говна в прямом значении слова, то заткнись и отойди. Он вынул из кармана халата лазерный резак и отпилил от минерала несколько пластов приличной толщины. — Хватай минералы и пошли. Только тихо. — Р-рик? Невозможно-прохладная в такой жаре ладонь легла ему на губы. — Тише. Совсем рядом раздался чей-то раскатистый рык. Рик выдернул из кармана Морти бластер и наугад пальнул в плиту, находящуюся позади них, высекая пыль и каменное крошево. — Бежим, Морти. Он рванул так резво, что Морти растерялся. Впрочем, вид огромной жабы-переростка с плотоядно поблескивающими глазами, заставил его ноги перейти в режим бега. Он бежал так, что ему позавидовал бы Усейн Болт. В конце концов, у бегуна на кону стоял только мировой рекорд, а у Морти Смита — жизнь. Белый халат Рика мелькал далеко впереди, а позади, сотрясая землю могучими прыжками, скакал зловонный монстр, названия которого Морти не знал и знать не хотел. Больше всего хотелось домой, под холодный душ, а ещё лучше рухнуть прямо в снежный сугроб, расплавив его своим телом. Запить всё это дерьмо холодным пивом и признаться Джессике, что она ему нравится. Она. А не чёртов Рик, бросивший его на год, отправившись путешествовать с двумя воронами. Гораздо приятнее было прижимать к себе простую и понятную Джессику, а не бегать от плотоядных жаб на Этерии, в компании человека, которому было на него насрать. Вот только Морти было не насрать на Рика. Он любил этого гондона. От Рика, сколько он его знал, пахло перегаром, бензином и космической пылью. От Джессики — цветочными духами и мятной жвачкой. И тем не менее, стой он перед прямым выбором, то в угоду какому-то неведомому науке извращению, раз за разом выбрал бы чёртов перегар и мятый халат учёного. В сухих глазах защипало, а нога предательски подвернулась. Морти упал, а жаба в несколько прыжков сократила расстояние между ними. Вот куда приводят мечты. Он хотел прижаться к Рику, стать к нему ближе, понять его, впитать его кожей, остаться с ним на сто лет и веки вечные, а вместо этого он умрёт с его именем и глупой улыбкой на губах, за секунду до того, как жаба проглотит его. — Рик…. Он закрыл глаза, чувствуя немыслимое зловоние и приготовился умереть. Лицо затопило слюной монстра, а щёк коснулось чужое смрадное дыхание. В следующий миг по ушам ударил звук выстрела и он оказался заляпан слизью, заменяющей кровь жабе. — Мо-ээээ-рти. В твоём возрасте по-эээ-ра трахать девок, а не верить в сказку о том, что поцелуй вернёт лягушке человеческий облик. Он улыбнулся. Всё-таки Рик не бросил его. — Вста-эээ-вай. Нам пора возвращаться. Вонь от этой мрази разлетелась по округе, как приглашение на вечеринку Саммер. Открываем портал и съёбываем отсюда. Живо. Они оказались перед домом, где Морти всё же рухнул в сугроб. — Ты что творишь? Во-эээ-спаление захотел? — Пошёл ты. Знаешь как мне сейчас хорошо? — На твоём месте я бы мчался в душ. Эта мразь ядовита. Морти хмыкнул и отряхнул снег с футболки. — Больше, чем ты - меня никто уже не отравит, Рик. И снова этот странный взгляд. Интересно, что он означал? Он остервенело тёр кожу мочалкой, слушая, как внизу гудит толпа приглашённых Саммер друзей. Увеселительная поездка на Этерий высосала его, вымотала в край. Если бы Рик не заявил о том, что покинет их, он отправился бы спать. Разумеется, время на планетах текло иначе и вечеринка уже набрала обороты. Кто-то дошёл до кондиции и танцевал, кто-то искал угол поукромнее. Рик обнаружился на диване, в компании бутылки виски. — Йо, Морти. Без этой жабьей требухи на лице выглядишь мило. — Ты тоже ничего, Р-рик. Без своих воронов на плечах. — Всё ещё дуешься на меня, пёс? Знаешь, я… — Таааак? Вам мало было путешествия вдвоём? Саммер явилась во всём своём пьяном величии королевы вечеринок. — Саммер, я устал…можно мы просто…. — Неееет. Мы решили, что пришло время сыграть в традиционную рождественскую игру. Рик усмехнулся и отпил из бутылки, оставляя немного виски у самого дна. — Это в какую? Кто больше знает церковных хоралов? Или, кто докажет существование Иисуса, посетив пристанище лжи и фальши, под названием церковь? Саммер рассмеялась. — Нееет. Эта игра куда интереснее. Мы будем играть в бутылочку. Деда, будь добр, допей остатки. Морти не дал Рику сделать этого. Он отобрал бутылку и одним махом допил жгучее содержимое, чтобы хоть немного сравняться с окружающим его безумием. Отказать Саммер было почти так же невозможно, как и Рику, ввалившемуся среди ночи к нему в спальню. Они уселись в большой круг, посреди которого положили бутылку. Каждый оборот бутылки сопровождался свистом и улюлюканьем пьяной толпы. Так, Саммер поцеловалась со своей бывшей одноклассницей, главным школьным хулиганом и Риком, которого она робко клюнула в щёку, под разочарованный вздох толпы. — Против правил, Сам-Сам. — Эй. Он мой дед, вообще-то. Пошли бы вы нахуй. Морти, ты следующий. Кончик бутылки безошибочно указал на Джессику. Морти сглотнул ставшую вязкой слюну. Неужели, после стольких лет он наконец, поцелует её? Новый парень Джессики сделал недвусмысленный жест, показывающий, что ему отрежут голову, если он отважится. Но Морти сохранял спокойствие. В конце концов, это всего лишь игра. Пошлая и пропитанная подростковой неудовлетворённостью, но всё же игра. Рик, нисколько не смущаясь, целовал и девушек, и парней, на которых ему указывала бутылка, не запоминая имён и не размениваясь на сказки о том, что есть что-то постыдное в поцелуях с человеком своего пола. Джессика села рядом и коснулась своими мягкими пальцами его щёк. Былое смущение исчезло, растворилось, его перестало очаровывать движение длинных, накрашенных тушью, ресниц и скрытое тональным кремом лицо. Сердце не подпрыгивало в груди, пропуская удары. Не было ничего. Он даже не разочаровался, когда губы Джессики легко скользнули по его щеке, оставляя невесомое прикосновение. Парень Джессики перестал яростно жестикулировать, показывая миниатюру: «я отрежу тебе голову». Джессика заняла своё место в круге и все замерли. Настала очередь Рика. — Ха-ха, кручу-верчу, сученька. Длинные пальцы отправили бутылку во вращение элегантным жестом. Она вертелась так быстро, что чёрная этикетка превратилась в размытое пятно. — Мастер вращений, Рик Санчез, господа. Саммер пьяно хихикнула. Кто-то из толпы добавил: — Не только вращений. Целует, как бог. Бутылка замедлилась, вот-вот грозясь остановиться. Морти не сводил с неё внимательного взгляда, пытаясь посчитать кому же повезёт на этот раз, и едва не вскрикнул, когда бутылка указала на него. — Н-нет. Рик…надо ещё раз. — Морти, даже Саммер поцеловалась с ним. Не будь ханжой, это же игра. Или ты струсил? — Это кто ещё струсил? Рик замер напротив, снова смотря на него тем самым странным взглядом. Наконец, Морти понял, что он означал. Ладонь Рика легла ему на затылок, заставляя запрокинуть голову. От волнения Морти нервно облизал пересохшие губы. Лицо Рика было слишком близко. Непозволительно близко для того, кого было принято называть дедушкой. В прозрачных глазах Рика сверкали искорки веселья, а может быть осколки звёзд. Тёплое дыхание касалось его лица, отчего у Морти кружилась голова. Чтобы не упасть, он схватился за плечи Рика. Время остановилось, он, словно сквозь толщу воды слышал гул толпы и знал, что это будет его последний поцелуй на сегодня. Губы Рика оказались горячими и сухими. Никаких поцелуев в щёку. Это было позволено только Саммер и Бет. Ни один нормальный дедушка никогда не поцеловал бы своего внука так: жадно прикусив нижнюю губу и сплетая свой язык с его, до жара в груди и каменного стояка в штанах. Ни один нормальный внук не хотел бы этого так сильно, отвечая на этот поцелуй, прижимаясь к Рику так тесно, что между ними не прошло бы и лезвие ножа. Мир вокруг рушился, переставал существовать. Толпа пьяных подростков, поначалу растерявшаяся, потом одобрительно гудящая, а после утратившая интерес и вернувшаяся к попойке, разошлась и остались только звёзды, умирающие в прозрачных глазах Рика, только его сухая кожа под тёплой, по-девичьи, узкой ладонью; только тяжёлое дыхание, поделённое на двоих, как и все их приключения до этого. Осталась только Саммер, которая не выглядела удивлённой и тень четырёх крыльев, грозящих скорой разлукой того, что только что стало понятным и простым, как пример, где два умножалось на два. Где-то в глубине полутёмной гостиной потонуло хриплое: — Я по тебе скучал.