Лера против

– Лерочка, хорошая моя, – запел в трубке голос. – У нас тут маленькое чп. – М, – «мне пизда». – Я вынужден покинуть смену по срочным семейным делам, а у нас привезли новенькую. Скоропостижница, подробностей не знаю, но велено как можно скорее осмотреть и вскрыть. Лерунь, молю, будь добра приехать на пару часиков. С меня причитается. После смены в травматологии Леру должна была ожидать спокойная ночь, а на следующее утро – сутки в морге. Сутки, на которые она и без того согласилась после этих вот «Лерунь, будь добра» от начальника. Приехать на пару часиков означает остаться на всю ночь – так её законные 24 часа плавно перетекают в 36. А следующим утром – пары. А потом – ночная в травме. «Уволюсь нахер», – думает Лера десятый раз за последний месяц, а вслух говорит: – Ладно, сейчас приеду. – Да ты ж моя умничка! Я вот как чувствовал – согласится, как пить дать согласится! Такой шанс побыть судмедом, да ещё самостоятельно, признай, так и манит ведь?..

***

Помимо трёх энергетиков Лера взяла с собой плед и запасную одежду – если труп будет всего один, дай бог, то она закончит где-то к полуночи и поспит в отделении, как раз до начала смены. Главное – суметь собраться и справиться со всем быстро, в противном случае она провозится до рассвета, распиливая одну только черепушку. Хоть бы тело было не совсем в хлам разбитым… Выпитый в дороге энергетик дал свой слабенький эффект, и в помещение Лера вошла уже не такая вялая, как час назад. Просмотрела документацию по пациентке, насвистывая мелодию "Формалина", затем заколола грязные волосы невидимками, надела халат и, на секунду прикрыв глаза, направилась в рабочий кабинет. Неопознанная, без документов, без родственников. Рыжие волосы средней длины, глаза карие, астеническое телосложение, шрамов и татуировок нет. Причина смерти была очевидна с первого взгляда ещё при осмотре фотографий – если бы лерино чувство юмора было примерно на том же уровне, что и у её начальника, она бы уже раза два пошутила про Почти Безголового Ника. Не до конца отделивший голову сквозной разрыв поперёк шеи – под лампами он выглядел ровнее. Больше на этой стороне, кроме трупных пятен на ногах и руках, видимых повреждений не наблюдалось. Проговорив всё в диктофон, Лера принялась поворачивать труп, из-за чего тот томно и хрипло вздохнул. – Извините, девушка, – сказала Лера, придерживая плечо и разворачивая болтающуюся на сухожилиях голову, – вы тоже мне не особо сдались тут на ночь глядя. На спине тоже никаких повреждений – зря только возилась. Снова взяв диктофон, Лера принялась наговаривать то, что ещё не успела. – Судя по размерам и цвету трупных пятен, смерть наступила около восьми-двенад… – и замерла на полуслове, уставившись в темноту за окном. Из которой на неё пялились два глаза. Ярко-алых, без радужки, без зрачков, без век - прямо фары. Просто светились и неотрывно смотрели. Лера дождалась, пока пройдёт оцепенение, моргнула пару раз – глаза не исчезли. Остановила запись и подождала ещё немного. На место страху пришло раздражение – Лера терпеть не может, когда ей не объясняют сразу, что им от неё нужно – и она вопросительно развела руками. Глаза, видимо, посчитали, что разговор окончен, и исчезли. Лера закатила глаза: – Очень, блять, смешно, – и снова включила запись. Спустя минут пять осмотр был окончен и можно было приступать к вскрытию. Подкатывая столик с инструментами к телу и забирая растворы, Лера только косо посмотрела на замигавшую при этом лампу, но когда труп снова издал булькающий вздох, она всё-таки затормозила. Для этого вздоха никаких причин быть не могло – тело лежало неподвижно и воздуху было незачем… Тело захрипело громче. Обескровленный рот медленно открылся, но звук шёл не из него – он шёл из рваной, словно от взрыва, покорёженной шеи. Хоть какая-то логика во всём этом присутствовала – если бы начал стонать рот, беря воздух непонятно откуда, Лера бы совсем взбесилась. Она не особо испугалась – было вполне ожидаемо, что одним тухлым скримером в окне всё не закончится. За месяцы ассистирования на судмедэкспертизе привыкаешь видеть приколы покруче. А ещё – не интересоваться необъяснимым. Осмотрел тело, связал свои патологоанатомические кусочки паззла – всё, остальное – забота следователей, а ты – сдаёшь материал и идёшь соскребать следующие мозги с асфальта. Потому сейчас Лера, с пилой в руке, молча глядела несколько секунд на попытки трупа заговорить. После, поняв, что о своём состоянии он так и не догадается, вздохнула сама и сказала: – У тебя связки разорваны, можешь не пытаться. Труп к ней не прислушался. Начал шевелить уже плечами, левой стопой, кистями. Лампа мигнула снова, и краем глаза Лера заметила движение в окне. Посмотрела туда – снова глаза, на этот раз гораздо ближе и с заметными очертаниями того, чему они принадлежали. Чему-то огромному и явно не человеческому. «Может, оно не слышало, что я сказала?» – подумала Лера и крикнула уже ему: – Я говорю, у неё нет связок, она не заговорит! – даже показала на шею, чтобы было яснее. Тут свет отключился совсем. И звуки вместе с ним. – Да блять, – разбавил тишину лерин голос. Достав из кармана телефон, она включила фонарик. – Да блять. Трупа не было. Первым делом пощёлкав выключатель (не сработало), Лера вышла в коридор – единственное место, куда можно отсюда выйти. И не прогадала – во-первых, в коридоре свет был, а во-вторых, по нему медленно, криво и с висящей на коже и связках перевёрнутой головой ковыляла её исчезнувшая. Открытые глаза закатились, слабая нижняя челюсть захлопнула рот в неправильном прикусе. Между ног вытекало всё, что не успело вытечь при смерти. – Ну и куда ты попёрлась? – не желая расставаться с пилой, Лера отложила телефон и пошла к ней. Не хватало ещё превратить василеостровской район в Раккун-сити. Но не успела она сделать и пары шагов, как свет погас и в коридоре. В кромешной тьме вновь возникли красные глаза. Судя по высоте, существо было выше её примерно на полторы головы. Вот теперь стало жутковато. Лера нервно усмехнулась, сжала пилу покрепче. – Чего? – спросила она, когда тишина стала невыносимой. Существо двинулось на неё. Лера услышала гулкий тяжёлый шаг, и механично, слишком быстро приближающиеся фары-глаза. Не выдержала и зажмурилась, выставив пилу перед собой, а когда открыла глаза – свет горел, труп неподвижно лежал на столе, инструменты на столике блестели в полной готовности. Лера вспомнила, что пора выдохнуть. И снова, не задавая лишних вопросов и не задумываясь ни о чём, продолжить работу. Собираясь резать сонную артерию, она нагнулась и заметила, что кожа у тела в районе плеча покрылась гусиной кожей. Причём в буквальном смысле гусиной – плотной и жёсткой, словно у общипанной птицы. Прикоснулась и почувствовала лёгкий укол. «Так, ладно». Поддавшись любопытству, она отложила скальпель, достала щипцы и, присмотревшись к одной из чёрных точек, подцепила её. Потянула – и выудила на свет крохотное чёрное перо. – А-АЙ! – каменная рука умершей цапнула её за запястье и сжала его с такой силой, что Лера выронила щипцы с пером и взвыла от боли. Она попыталась вырваться, разжать закоченевшие пальцы – бесполезно. Оглянулась и, поблагодарив всех богов за свою предусмотрительность, схватила с откатившегося столика пилу для костей, собираясь отсекать треклятую руку, но тут её взгляд зацепился за отражение в зеркальных ячейках морга. В нём, кроме неё и тела, в воздухе плавало нечто чёрное и постепенно приобретало человеческие очертания. Наконец над телом возник силуэт, наклонившийся прямо над рыжей головой и тянущийся к ней, словно в попытке либо сожрать, либо поцеловать, либо ещё чего сотворить. Лера приставила лезвие пилы к голове: – Я ей сейчас череп проломлю, – проговорила она сквозь зубы, отчасти от злости, отчасти от боли. - Пусти! Силуэт отстранился, Лера наконец увидела в отражении те самые глазищи, светящие красным прямо на неё. От этого дерьма исходила энергия чистой, неприкрытой злобы и давления такого, что впору было забиться в угол и кричать. Но, благо, несмотря на всю тяжесть ситуации, запястье Леры всё же отпустили. Она размяла руку и сказала уже тише: – Отойдите от тела, – затем встала и, держа пилу у мёртвого лба и следя за тенью в отражении, двинулась к столику с инструментами. – Мужчина, мне нет дела до того, что вам тут нужно, но это морг, а не бесплатная ярмарка трупов, мы здесь действуем по протоколу. Если так присралось забрать тело – берите листок в принтере, пишите заявление, – она начала отвлечённо раскладывать инструменты, стараясь игнорировать и начавшую бешено мигать лампу, и резко увеличившийся размер черноты. – «Я, такой-то такой-то, беру на себя ответственность за изъятие тела такой-то такой то, скончавшейся такого-то числа, из отдела БСМЭ РФ по Ленинградской области» Дата, подпись. Чернота в отражении, казалось, заполонила всё пространство, а лампа мигала так часто, что Лера уже перестала отличать, куда она смотрит – на отражение или на настоящего «мужчину» – ростом под три метра, с пульсирующим под всполохами мрака огнём, алым до боли в глазах. Из открытого клыкастого рта вырывалось пламя и призрачная чёрная жижа. И вся эта светомузыка происходила под аккомпанемент снова зашумевшего трупа, изогнувшегося, словно в попытке встать на мостик, распахнувшего рот и принимающего в себя эту жижу вместе с пламенем. Последним, что успела заметить Лера, были начавшие соединяться разорванные части шеи и – кажется – меняющиеся черты лица. Дальше что-то толкнуло её, и она отключилась, врезавшись в стену.

***

По пробуждении ощущения были хуже, чем от похмелья – боль буквально во всём теле, озноб, как при температуре под сорок, головокружение до тошноты и лицо начальника прямо перед глазами. – Слава богу, очнулась, девочка, – проворковал он, сидя на подлокотнике дивана, где она лежала. – Что ж с вами здесь приключилось, что вы так сладко разлеглись посреди комнаты для вскрытия? Так ведь и обморожение получить недолго – повезло, что Елена Васильевна услышала шум и нашла вас. – Я ничего не помню, – соврала Лера, чтобы отстали. – Только что я не успела вскрыть тело. – За это не беспокойтесь, моя радость, труп наш с вами перешёл, так сказать, в другие руки, так что ничего страшного. – В какие другие? – вообще-то Лере было чуть меньше, чем пофиг на всё происходящее, но всё-таки было интересно, как сложилась ситуация после того, как она потеряла сознание. – Да не беспокойтесь вы так, – док похлопал её по плечу так, что оно снова заныло, – перевезли нашу неопознанную под расписочку, всё по закону и по справедливости. Вон, сама погляди. Он с немного нездоровой улыбкой протянул ей листок бумаги. Буквы расплывались перед глазами, но когда Лера сумела наконец разобрать написанное, то не удержалась и фыркнула, а после и вовсе расхохоталась так, что, наверное, её коллеге стало не по себе. Я, бессмертный властитель Земли и Неба именуемый Кутх, беру на себя ответственность за изъятие тела Пчёлкиной Юлии, скончавшейся ХХ.ХХ, из отдела БСМЭ РФ по Ленинградской области.

Дата: ХХ.ХХ Подпись: ψ К̵̥̠͖̭̰̓̆̿͘͝У̶̧̯̭̉͐̽̈́Т̸̼̠̑̎͛̂Х̷̗͓̫̋͒»̷͉̔ ψ