О незамысловатом порно

      Ты устало отложила газету и потеряла переносицу замерзшими пальцами. Вы сидели в городе уже с неделю, а дело всё не находилось, и это весьма беспокоило. Вы словно оказались в каком-то пузыре, за пределами которого что-то происходило, но лопнуть его и понять реальное положение дел никак не получалось, что напрягало только сильнее.       Сэм зашёл в комнату, негромко шурша каким-то пакетом и с тихим стуком опустил на стол две кружки дымящегося кофе, вызвав у тебя благодарную улыбку.       Горячий напиток прокатился по горлу жаром и осел приятной горечью на корне языка, но держать кружку на весу охотник не позволил, отставив ещё обратно на стол и взяв твои руки в свои, согревая.       Ты, честно говоря, всякий раз залипала на это действие, твои маленькие ладони практически утопали в его, огромных, а бледная кожа слишком сильно контрастировала с загорелой, практически бронзовой. Это выглядело действительно красиво.       Из созерцания тебя вырвал всё тот же Сэм, целуя тыльную сторону ладони и глядя на тебя с нежной улыбкой. Ты практически мгновенно вспыхнула, подобная «простая романтика» всё ещё смущала тебя, не привычную к настолько интимным, но в то же время обыденным знакам внимания. Винчестер на это только усмехался, явно получая удовольствие от наблюдения за твоей реакцией. Он длинно выдохнул на руки, грея озябшие пальцы, и спросил вдруг немного неуверенно:       – Ты ведь не нашла дело, верно?       Только качаешь головой и смотришь недоуменно, постепенно успокаивая раскрасневшуюся кожу, мол, сам же видишь, к чему вопрос? Охотник на это только улыбается таинственно и встаёт с колен, оставляя тебя в недоумении. Время тянется медленно, кофе стынет, ведь ты слишком увлечена прерыванием газет и забываешь его пить. Так что от шума колес по парковке ты закономерно вздрагиваешь и бросаешь на окно настороженный взгляд. В этом мотеле, несмотря на его мнимую популярность и три звёзды, вы были единственными постояльцами, так что новые лица сулили едва ли чем-то хорошим.       Все эти рассуждения успевают пронестись в голове за секунду, пред чем Винчестер заходит в комнату, протягивая тебе какие-то бумаги. Остаётся только вскинуть брови, переводя недоуменный взгляд с самого охотника на глянцевую поверхность макулатуры.       – Что бы это ни было, ты думаешь, я отсюда что-то вижу? – спустя несколько мгновений тишины всё же уточняешь саркастично. Сэм только вздыхает и подходит ближе, примирительно целуя в щеку, очевидно, надеясь утихомирить твою внутреннюю ехидну, и говоря негромко, чуть взволнованно:       – В общем, я тут подумал, если уж охоты нет, то она и не найдётся в ближайшие сутки, так что почему бы нам не сделать, ну, знаешь, небольшой перерыв? Отдохнуть, погулять, просто, ну, провести время друг с другом? Суровый Винчестер выглядел до того неуверенно и смущённо, что ты просто не могла не рассмеяться и чмокнуть его в кончик носа. Охотник явно приободряется, и продолжает уже более спокойно:       – В общем, я помню, что ты не любишь, когда людей много, поэтому взял почти самый поздний сеанс, на одиннадцать, а потом сразу в ресторан, там действительно хорошая кухня и сравнительно недорого…       Ты смотришь на Сэма со всё более возрастающим непониманием, и когда он наконец замечает, как твои брови едва ли не касаются линии роста волос, то только кашляет смущённо. – Я забыл тебя пригласить, да? Остаётся только кивнуть с улыбкой, а после и вовсе расхохотаться. Иногда Сэм действительно мог забыть о чем-то обыденно-важном, а потом просто стоять и глупо моргать, но даже эту черту ты просто обожала.       – Эм, в общем… не хочешь сходить со мной в кино?       Оставшиеся несколько часов до сеанса вы провели в номере, лениво целуясь в перерывах между поиском дела. Всё же, стоило закрыть гештальт, хотя бы ради успокоения своей совести, и удостовериться, что в округе не происходит ничего действительно необычного. Когда часы на экране лэптопа показали половину одиннадцатого, Сэм протянул тебе руку и помог подняться со скрипящей кровати. Кинотеатр был сравнительно близко, как-то особо собираться смысла практически не было, так что быстро сменив одежду разряда «не жалко заляпать слизью» на «не стыдно выйти в люди», вы все же покинули номер.       Солнце давным-давно село, так что температура стремительно падала, а промозглый ноябрьский ветер так и норовил забраться под джинсы и куртку, но ты только жалась ближе к Винчестеру, пусть это и делало передвижение более замедленным, но никто из вас не имел ничего против.       Сэм, если честно, вообще оказался очень тактильным, и если раньше ты просто не рисковала его касаться, чтобы не причинять дискомфорта при нарушении личного пространства, то, получив на это официальное разрешение вместе со статусом девушки, старалась как-то дотронуться до него практически любым способом в любое время, прекрасно понимая, как вам обоим, страдающим от тактильного голода, это нужно. Винчестер, в целом, тоже не упускал шанса обняться или оставить на твоих губах терпкий поцелуй, но у него это всё выходило как-то через чур скованно. Охотник не слишком распространялся о своём прошлом, а ты не спрашивала, понимая, насколько это может быть неприятно, но для себя ты точно уяснила, что детство у них было не из лучших. А ты, пожалуй, была слишком взрослой и уставшей от жизни, чтобы пытаться как-то изменить или сломить эту скованность в нем, но компенсировать хотя бы тактильный голод могла с лихвой.       На сеанс вы зашли, опоздав на каких-то жалких пару минут. Шла реклама, поэтому, быстро осмотрев заполненный едва ли на треть зал, ты потянула Сэма к задним, абсолютно пустым рядам.       О сюжете самого фильма ты не знала ровным счётом ничего, название тебе ни о чём не говорило, так что Винчестер, склонившись к самому уху, начал негромко пояснять, что вообще-то происходило на экране, потому что кино оказалось не то адаптацией какого-то старого романа, не то его продолжением, но перестала ты понимать события ещё с первых кадров. А стоило Сэму по-хозяйски обнять тебя за талию, притягивая ближе, просто чтоб говорить было удобнее, мозг вообще отказался как-то воспринимать реальность, вместо осмысленных размышлений и понимания сюжета выдавая только синий экран смерти.       Он продолжал говорить что-то про какого-то Лайтнинга, который был то ли копом, то ли ещё кем, ловил всяких психов и вообще был крутым парнем, но ты толком не уловила даже, было ли это реальным именем или просто чьим-то никнеймом, слишком концентрируя внимание на том, что волосы Винчестера щекотали шею и скулу, дыхание опаляло висок, а сухие губы иногда касались уха.       Темнота словно сгущала краски обстановки, где-то на фоне кто-то в кого-то стрелял, а у тебя только покалывало кончики пальцев от волнения, адреналина и какого-то дурного азарта.       От каждого касания кожи к коже желудок будто переворачивался, и уже буквально через пятнадцать минут от начала показа ты была уверена, что все органы скручены в мертвый узел, но даже здесь Сэм умудрялся выделяться, с завидной регулярностью пуская мурашки по своему твоему телу. Это было действительно приятно.       Вскоре ты просто устало вздохнула, поняв, что дальше так продолжаться не может, оглянулась по сторонам, проверяя, кто из зрителей ещё не уснул, и быстро подтянулась в кресле, одним движением пересаживаясь Сэму на колени, обнимая его поперек груди и утыкаясь носом в шею, постепенно успокаиваясь. Винчестер немного поерзал и шумно выдохнул, но только обнял тебя крепче и положил подбородок на макушку, возвращая всё своё внимание фильму, пока ты вдумчиво, но легко, будто бы невзначай целовала чуть солоноватую кожу ключиц и шеи, следя краем глаза, как иногда двигался чужой кадык, стоило мужчине сглотнуть при очередном влажном касании. Не он один умеет в это играть, правда?       Закончился фильм как-то даже неожиданно быстро, его конец потерялся где-то в мягких поцелуях и больших руках Сэма, нежно гладивших по спине, заставляя млеть. Губы у тебя наверняка были припухшие и зацелованные, а взгляд - поплывший, но едва ли кто-то из вас жалел об этом, верно?       Дальше обычных касаний губами ты не заходила, справедливо опасаясь, что с сеанса вас выгонят быстрее, чем Гарри успеет сказать «квиддич», но даже этого вполне хватило, чтобы Винчестер, прежде чем начать говорить, был вынужден прочистить горло несколько раз и сделать глубокий вдох, с переменным успехом пытаясь взять себя в руки.       – У нас в меню был ресторан, но если ты продолжишь так ерзать, то, клянусь богами, он сменится на спальню, – ровным голосом сообщил охотник.       Тебе хватило совести и застенчивости, чтобы покраснеть и тяжело сглотнуть, отстранившись от Винчестера, поднимаясь с кресла. Вы оба были не железными, но раз уж ты решила действительно получить всё от этого вечера…       – Тогда идём? – нерешительно тянешь, оглядывая постепенно светлеющую залу. Редкие посетители уже начали подниматься со своих мест, так что особо спешить было некуда, если не хотелось попасть в давку на выходе. Обернуться на Сэма ты уже не успела, потому что пока ты осматривалась, тот встал и просто поднял тебя на руки, вызвав короткий писк от неожиданности.       – Винчестер! – шипишь возмущённо, но скорее от испуга, и слабо, не стремясь причинить боль, толкаешь в плечо. – Поставь меня на место! Я тяжёлая!       – Кто сказал? – охотник насмешливо вскинул брови и только прижал тебя ближе, зарываясь лицом в волосы.       – Я сказала! – пытаешься сохранить прежний гневный тон, но губы так и норовят расплыться в улыбке. Сэм был теплым, горячим в обоих смыслах, и грел лучше любого чая с обогревателем. Отстраняться или и дальше отстаивать свою точку зрения у тебя не было абсолютно никакого желания.       На улицу вы вышли ослепшими кротами, несмотря на то, что возле кинотеатра то тут, то там были поставлены фонари, ночь всё же вступила в свои права, и после кинотеатра кругом было не просто темно, а очень сильно, «не наступи мне на ногу»-темно. Сэму всё же пришлось поставить тебя на землю, чтобы дать и тебе, и себе возможность снова накинуть куртки, иначе по такой погоде был нешуточный риск простудиться.       Тучи смурным роем кружили над городом, но дождя пока не обещали, только исправно закрывая умирающую луну и тусклые звёзды от чужих взглядов, создавая искусственное впечатление непроглядной темени. Не самая лучшая погода, на которую можно было рассчитывать при романтической прогулке, но, в целом, не то чтобы у тебя было желание осуждать ноябрь, верно?       Из-за отсутствия других людей дорога до квартала с разного рода заведениями выглядела пустынной, однако по мере вашего приближения всё больше человек стали попадаться на глаза.       Стало как-то даже спокойнее, ведь не то чтобы ты не доверяла Сэму, что за чушь, но окружающая тишина напрягала, словно вы не на свидании, а на очередной охоте, где за каждым углом может оказаться монстр.       Войдя в ресторан, ты выдохнула, тепло будто окатило волной от макушки до пят, позволяя согреться от уличного мороза. Быстро перебросившись с официантом парой слов, Винчестер повел тебя куда-то вглубь помещения. Все столики были пронумерованы, так что, вероятно, он искал тот, который был зарезервирован именно на вас. И когда только успел, паршивец? Скрипнул стул, Сэм снова играл в джентльмена, позволяя тебе первой устроиться за столом.       – Знаешь, чем-то напоминает одно из наших первых совместных дел, – охотник улыбнулся, садясь напротив и притягивая к себе меню.       – Надеюсь, в туалете не будет никаких трупов, – ты немного криво растянула губы в ответной улыбке. То происшествие ты вспоминать не любила, пусть оно и стало одним из знаковых событий в ваших с Сэмом отношениях, те кошмарные, окровавленные куски, в которых с трудом угадывался человек, всё ещё иногда снились тебе в кошмарах.       Впрочем, события давних дней быстро забываются под гнетом настоящего, Сэм смещается чуть вбок, поэтому когда приносят заказ, вы едва ли не сталкиваетесь локтями при попытке взять свою еду, что вызывает у вас обоих только приступ смеха.       Иногда ты вообще действительно удивлялась, что после стольких лет, наполненных постоянной опасностью и смертями, ты всё ещё может чувствовать себя так вольготно и комфортно с кем-то, по сути, абсолютно чужим тебе, не пытаясь ежесекундно сорваться с места или вскинуть пушку на любое движение.       Кажется, на этот раз ты слишком глубоко задумалась об этом, поэтому Сэм, поймав взгляд, направленный куда-то вне этой реальности, просто склонился и мягко поцеловал тебя, вызвав только смущённую оторопь и широкую улыбку, будто ты стала какой-то юной наивной школьницей. Хотя, наверное, это в какой-то мере было правдой, рядом с Винчестером ты могла вести себя куда более свободно, сбрасывая шелуху последних лет и наносной взрослости, будто тебе как минимум сорок.       Со своим собственным салатом ты расправилась довольно быстро, даже утащила немного мяса у Винчестера, на что тот только насмешливо хмыкнул и, очевидно, в качестве мести, забрал принадлежавший тебе по праву маффин. Мгновенно скорчив обиженную рожицу, словно до этого ничего не происходило, а ты являешься обыкновенной жертвой, заслужила только все такой же насмешливый взгляд и прогорклый, со вкусом черного чая, поцелуй. Алкоголь вы не брали, чувствуя, что и без этого слишком пьяны дурной, слишком юной любовью и окружающей атмосферой.       Под конец трапезы тебя как-то немного разморило, не то от тепла, не то от чая, не то просто после весьма нервного дня и богатого на впечатления вечера, но только когда ты действительно начала украдкой позёвывать, Винчестер спохватился и попросил принести счёт.       – Сэм? Уже уходим? – немного растерянно тянешь, хлопая глазами.       – Ты сейчас похожа на большого совёнка, – охотник только улыбнулся и звонко чмокнул тебя в кончик носа, не отвечая на вопрос.       Холодный воздух словно огрел по затылку, вышиб дух и моментально взбодрил, поэтому ты, злорадно хихикая, утащила Сэма к одному из небольших стендов, где кто-то явно распродавал остатки хэллоуинских сладостей и прочих конфет.       Винчестер смотрел на всё это с недоумением, будто вообще не понимая, для чего это всё происходит, но вокруг уже собралась небольшая толпа, явно не согласная с его мнением. До тебя стреляли несколько парней, стоявших сейчас в отделении и буравивших всех свирепыми взглядами. Люди, не умеющие проигрывать, если честно, всегда вызывали в тебе лёгкую брезгливость, но сейчас ты затолкала это ощущение подальше, не собираясь портить свидание.       Твой взгляд стал практически умоляющим, и хоть ты весьма сомневалась, что в столь скудном освещении что-то видно, Сэм только кивнул, давая отмашку совершить очередную глупость, молча обещая, что обойдется без нагоняя и чтения нотаций.       Ты заулыбалась ещё ярче, протянула Сэму куртку, чтобы та не мешала двигаться, и подплыла к парнями прекрасной богиней мщения.       – Эй, ребятки! – машешь рукой приветливо, обращая на себя внимание. – Вы чего стреляли-то? Хотели хэллоуинских конфет? Вы немного помолчали, растроенные проигрышем студенты явно были не в настроении болтать, но спустя какое-то время блондин, стоявший к тебе ближе всех, нехотя проворчал: – Видишь того медведя-зомби? – ты обернулась, непроизвольно встряхнув волосами, и кивнула. Медведь и правда имелся, гигантских размеров, до ужаса зелёный и злобный, чем-то напоминающий Халка. – Боуловская кузина любит такие штуки, а у неё день рождения скоро. Хотели вот выиграть.       Ты только улыбаешься умиленно и поворачиваешься обратно к парням, сцепляя руки за спиной. – Хотите, достану? Вся группа вновь окинула тебя взглядом, на этот раз уж очень сомневающимся. Парень с выкрашенными в какой-то невозможный цвет волосами мгновенно набычился и басовито протянул: – Да чтоб какая-то баба, и стреляла лучше меня? На него тут же осуждающе зашикали, а блондин сделал шаг вперёд, закрывая тебя от недовольного, ну, или его от тебя, и радостно улыбнулся. – Мы будем очень вам благодарны, прекрасная спасительница.       Ты только кивнула, хотя, формально, разрешение на это тебе даже не требовалось, и отошла к стенду. Найдя глазами Винчестера, ты ярко улыбнулась и подмигнула ему, в ответ получив только скептическую усмешку. – Ладно тебе, Сэмми, уже и покрасоваться перед детишками нельзя, – смущённо бормочешь под нос, отворачиваясь к продавцу, абсолютно уверенная, что Сэм поймет смысл сказанного и только закатит глаза. Будто сам так ни разу не делал…       Демонстративно, в стиле трепетно любимых Дином вестернов, задув едва ли дымящуюся «пушку», ты только победно улыбнулась. Вскоре послышались редкие аплодисменты, ведь людей было действительно не так много, но они всё же были. Недавние собеседники практически подлетели к тебе, немного оглушив радостными возгласами и начиная тормошить, но на все вопросы ты только смеялась и отмахивалась, настойчиво впихнув огромную, с половину тебя, игрушку в руки того самого крашенного, оказавшегося тем Боулом. Вид у парня был такой, словно весь мир, в котором он существовал до этого, оказался ложью. Чисто технически, это даже было правдой, но ты решила это никак не комментировать и милостиво дать студенту возможность пережить кризис восприятия в одиночестве.       Разговорчивый блондин же, напротив, сиял ярче золотой монеты и, прокружив тебя в воздухе с полминуты, вдруг театрально бахнулся на колено и галантно поцеловал твою руку, но совсем не так, как это сделал Сэм несколько часов назад, в этом поцелуе не было никакой нежности, поэтому, как только стало возможно, ты убрала руку, вновь заложив их за спину, пряча немного дрожащие пальцы.       – Как мы можем отблагодарить вас, прекрасная спасительница? – нарочито-громко возвестил он, из-за чего остальные парни только рассмеялись ещё громче.       – Ну, наверное… – ты задумалась, намереваясь заставить их купить тебе какую-то сладость, выставленную на этой импровизированной ярмарке, но чьи-то руки вдруг подхватили тебя, как нашкодившего котенка, и прижали к груди.       – Ничего не нужно, спасибо, – отчётливо проговорил Винчестер, отчётливо хмурясь.       – Ну Сэ-эмми, – недовольно протянула ты, чуть отстраняясь, обнимая его руками за шею для большей устойчивости и мягко коротко целуя. – Как же так, я, и без сладкого?       – Мы можем купить его позже. Идём, – куда более раздражённо и резко, чем обычно, отозвался мужчина и развернулся, стремительно уходя прочь от людей.       – Сэм? Что случи..? – настороженно протянула ты, не понимая подобной перемены его настроения, но договорить вопрос уже не успела.       Поцелуй был раздраженный, кусачий, и когда ты требовательно замычала в чужие губы, Винчестер быстро отстранился, покрывая короткими сухими поцелуями всё лицо, будто пытаясь извиниться и, одновременно с этим, стереть чужие взгляды.       – Сэм, Сэмми, Сэмми, успокойся, – негромко бормочешь, подставляясь под чужие касания с довольством мартовской кошки. – Ты что же, ревнуешь, милый мой? Охотник какое-то время молчит, продолжая целовать уже наверняка покрасневшие щеки, явно намеренно игнорируя вопрос, а после, словно нехотя, роняет короткое:       – Даже если и так, то что? Ты же только хохочешь, запрокинув голову и обнимая его крепче, скрещивая ноги за чужой спиной.       – Ну зачем же, глупенький? Я люблю только и только тебя, а тех людей вообще впервые вижу.       Сэм только хмыкает, словно недоверчиво, но ты запускаешь одну руку ему в волосы и давишь на затылок, притягивая к себе, настойчиво целуя, стараясь показать хотя бы действиями, что ни за что его не оставишь, раз уж слов он слушать не желал. Постепенно Винчестер наконец расслабляется и ослабляет хватку, опуская тебя на землю, только контроль в поцелуе перехватывает мягко, привычно ведя.       Его губы касаются твоих, языки сплетаются, и ты только и можешь, что мысленно благодарить его за руки на своих бедрах, иначе ты бы давно уже съехала вниз по грязному кирпичу на ватных ногах.       Сэм целовался жарко, с явным энтузиазмом, практически до боли и взасос, но больно всё же не делая. Иногда тебе просто казалось, что какую-либо боль он не причинит, даже если попросишь, и от этого осознания становилось даже теплее, чем от осеннего, тусклого солнца.       Голова немного кружилась, ведь, несмотря на то, что носом ты всё ещё могла дышать, просто забываешь это делать, полностью растворяясь в поцелуе, оплетая руками его шею, притягивая ближе. Ты слишком заметно ниже, Винчестеру приходится опереться одной рукой о стену, чтобы наклоняться было не так неудобно, и когда ты всё же замечаешь это, то с трудом отстраняешься на несколько миллиметров, слизывая ниточку слюны с ваших губ. – В мотель? – хрипишь негромко. Сэм молча кивает и, не размениваясь на слова, снова подхватывает тебя на руки. Так явно быстрее.       В номер вы практически вывалились, жарко целуясь. От нетерпения и возбуждения подрагивали кончики пальцев, но ты только крепче вцеплялась в плечи Винчестера и жалась ближе.       Щёлкнул выключатель и комнату залило светом, ослепляя и заставляя отпрянуть друг от друга, точно застуканных за чем-то незаконным школьников. Пробыв с несколько секунд в тишине, тебя вдруг пробило на нервный смех. Сэм стоял, напряжённо осматривая комнату, вытащив чёрт знает откуда пистолет, не обращая внимания на свою растрёпанность и скошенную набок куртку. Ты наверняка выглядела не лучше, тяжело дыша и скалясь в пустое пространство таким же тяжёлым, как твоё дыхание, охотничьим ножом.       Зато вы оба наверняка получили бы премию самого правдоподобного костюма маньяка. Жалко, что Хэллоуин уже закончился.       Усилием воли ты заставила себя успокоиться и выдохнуть, отложив нож на подоконник. Подойдя к стене, возле которой стоял Сэм, показательно щёлкнула пару раз выключателем. Свет исправно гас и загорался снова, показывая прежнюю, абсолютно безопасную картинку пустой мотельной комнаты. Вот уж точно, вы, со своими дурными рефлексами и реакциями, подходили друг другу как нельзя лучше. Сэм тоже тихо коротко посмеялся, наконец отпуская эту ситуацию, и притянул тебя к себе. На этот раз поцелуй вышел медленным, тягучим и нежным, без прежней злой страсти. Сцена со светом будто помогла вам выпустить напряжение последних двадцати минут, и теперь всё происходило неспешно, с какой-то искажённой заботой. Винчестер плавно опустился на кровать и привлек тебя к себе, заставляя сесть на него сверху, как совсем недавно, в кинотеатре, но теперь, в желтоватом свете старой лампы, ты могла видеть каждую ресничку и маленький шрамик на лбу, явно оставшийся после того, как ему зашивали бровь.       Такая близость действительно будоражило, красивое лицо хотелось часами изучать, водя пальцами по бархатной коже, но ты всё же прикрыла глаза, снова утягивая его в поцелуй. Целоваться с открытыми глазами - то ещё дельце, вообще-то.       Его руки медленно блуждали по телу, даже сквозь одежду ты могла чувствовать тепло его ладоней, дарившее ощущение защиты и разливавшееся по телу патокой, согревая. Ты так же медленно, неспешно обняла его за шею, привычно зарываясь пальцами в мягкий шелк волос, и немного поерзала, устраиваясь поудобнее, чем вызвала только сдавленный стон в собственные губы. Только тут ты, кажется, ощутила деталь, которую прежде как-то упускала из виду. Кому-то весьма жали джинсы.       Сдавленно охаешь и отстраняешься, распахивая глаза. Сэм облизывает губы и смотрит в ответ расширенными зрачками, из-за чего кажется, что в глазах у него - сплошная тьма.       – Что-то не так? – хрипловато интересуется он, поднимая брови. Только качаешь головой и прикусываешь внутреннюю сторону щеки в нерешительности, судорожно размышляя.       Ты не была девственницей, глупо это ожидать, с твоим-то образом жизни, но ситуация сейчас разительно отличалась от всех прошлых, однообразных разов в клубах, барах, лав-отелях и где там ещё люди трахаться любят. Не то чтобы ты запоминала даже имена. Сейчас всё было… по-другому, иначе. Просто иначе.       Вы встречались уже несколько месяцев, ты спокойно доверяла Винчестеру свою спину и позволяла целовать так, что губы после жгло как перцем, а коленки дрожали. Это было спокойно, привычно, и часто, слишком часто в последнее время тебе хотелось куда большего, хотелось почувствовать его на себе, в себе, словно окончательно присвоить, удостовериться в собственной абсолютной власти. Это туманило голову и заставляло принимать холодный душ вдвое больше обычного, но когда случай вдруг предоставился, ты почему-то замерла, остановилась, точно олень перед фарами машины, растерянная и напуганная.       – Если ты не захочешь - ничего не будет, – Сэм вырывает тебя из размышлений и мягко целует в уже немного показывающие губы. – Я готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы ты чувствовала себя уверенно, пташка.       Сморгнув оцепенение, смотришь на Винчестера долго, изучающе, словно впервые видишь. Охотник привычно улыбается, мягко, с каким-то внутренним непоколебимым покоем и силой, сквозящей в обычных жестах и прикосновениях. Его руки покоятся на твоей талии, мягко поглаживая поясницу подушечками, и это почему-то ощущается так органично-правильно, что ты плюешь на все свои привычные предрассудки и предосторожности, подаваясь вперёд, целуя его самостоятельно. В конце концов, чего тебе стесняться, верно? Вы оба - взрослые люди, знающие, что такое секс, знающие, что партнёр хочет этого точно так же, прекрасно ощущая обоюдное желание. Почему бы просто не сделать вам обоим хорошо?       Сэм растягивает губы шире, улыбаясь довольно, будто дорвавшись наконец. Вероятно, так и есть, ведь прежде никто из вас просто не рисковал заходить дальше, чем обычный фроттаж. Поцелуй выходит голодным, Винчестер мягко, на пробу толкается языком, будто прося разрешения, и ты податливо размыкаешь губы, позволяя ему проникнуть дальше, глубже, обвивая его своим языком, глотая собственный довольный стон и снова ерзая, притираясь ближе. Сэм мычит и забирается руками под кофту, задирая её куда-то к груди, но ты только морщишься и отстраняешься на пару секунд, снимая её полностью, оставаясь в майке и ежась от холода. Пальцы вцепляются в пуговицы его рубашки, ты слишком торопишься расстегнуть их, чтобы увидеть великолепное тело, принадлежащее сейчас только тебе, и путаешься в ткани с непривычки.       Сэм лишь глухо посмеивается на это, но ты обиженно прикусываешь его губу, чуть оттягивая, и смех обрывается, сменяясь низким гудящим стоном. Винчестер вскидывает бедра, потираясь, ища нужный контакт, и ты, закончив наконец с рубашкой, вдруг обращаешь на это внимания, чувствуя давление внутренней частью бедра.       – Чёрт, – сглатываешь тяжело и облизываешь враз пересохшие губы.       – Что-то не так? – снова уточняет Сэм, сбрасывая рубашку с плеч и точно так же оставаясь в одной майке, плотно облегающей торс.       – Я не… Нет, – запинаешься, не зная, как сформулировать дурную глупость в слова, и только встряхиваешь головой, снова целуя. В висках только набатом стучит, заставляя алеть скулами. Он большой. Чертовски большой. Это видно даже сейчас, когда ему мешает плотная джинса. Он, кажется, больше всего, что ты видела до этого.       В какой-то момент, когда ты запускаешь руки ему под майку, оглаживая рельефное тело, эта мысль словно прошивает тебя насквозь, сердце ёкает сладко и поднимается сразу куда-то в горло, бешено стуча, а желудок делает кульбит, явно стараясь переварить и новость о том, что ты явно в восторге от происходящего, и пресловутых бабочек, вдруг поселившихся где-то там же.       Ладони у охотника грубоватые, мозолистые, но блуждают по телу удивительно мягко, если бы ты не знала Сэма - подумала бы, что даже нерешительно. Но это было почти смешно, ведь это, ну, Сэм. Его пальцы осторожно поднимаются выше, касаясь застежки, и Винчестер отстраняется, глядя на тебя с вопросом.       – Могу я?.. – он не договаривает, но это, в целом, и не нужно. Ты только киваешь, снова приникая к его губам, не желая разрывать поцелуй ни на секунду.       Застёжка тихо щёлкнула, вызвав у тебя стон облегчения. Ты не слишком любила такую модель, ведь несмотря на то, что грудь та держала отлично и была объективно красива, после носки оставались широкие красные полосы, заставляющие морщится. Винчестер мягко потянул его вперёд, освобождая грудь, но вместо какого бы то ни было удовольствия ты почувствовала только дискомфорт от сползших лямок и вздохнула, отстраняясь. Сэм никак это не комментировал, явно несколько озадаченный подобной реакцией, но не смог сдержать восхищённого выдоха, когда ты рывком сняла с себя майку вместе с лифчиком, оставаясь без одежды.       Тебя хватило только на ответную смущённую улыбку, ты обхватила себя руками за плечи, практически рефлекторно, чувствуя, как предплечья покрываются гусиной кожей, и закусила губу, глядя на мужчину из-под опущеных ресниц. Ты не слишком стеснялась своего тела, не боялась оголяться перед Сэмом, но на таком близком расстоянии вы, пожалуй, было впервые, и это было иррационально-смущающе.       Охотник с видимым трудом вздохнул и положил свои руки поверх твоих, мягко, но настойчиво разводя их в стороны и одновременно с этим целуя, словно отвлекая от происходящего ниже. Послушно убираешь руки, кладя их Сэму куда-то на ребра, чувствуя, как его горячие пальцы скользят по бокам вверх, чуть заметно щекоча, и осторожно касаются груди, лишь обозначая движение.       Судорожно выдыхаешь и разрываешь поцелуй, утыкаясь Винчестеру куда-то в шею, но прекратить не просишь. Вы оба знаете, что тебе этого тоже хочется, но смотреть ему в глаза всё же немного выше твоих сил. Поэтому Сэм действует уже куда более уверенно, чем до этого, мягко сминая податливую плоть, чуть потирая давно вставшие от холода соски, вырывая из тебя короткий стон, приглушённый его собственной кожей. Тебя немного ведёт, и, хоть ты абсолютно не понимаешь реакции своего тела на, по сути, очередной перепих, но всё равно наслаждаешься этим. А ещё - втягиваешь губами кожу на шее, явно намереваясь оставить засос, только тормозишь себя усилием воли.       – Эй, большой парень, как насчёт следов? – шепчешь почти в ухо, опаляя кожу дыханием. Краем глаза ты видишь, как кадык Винчестера судорожно дёргается, но он только мычит одобрительно, продолжая мягко, но настойчиво облапывать грудь. Получив так необходимое разрешение, пропадаешь ртом к коже, почти у пульса, оставляя метку, обещавшую после расцвести фиолетом. Ты даже можешь ощутить, как бьётся жизнь под твоими губами. Это пьянит и будоражит, заставляя покрывать поцелуями чужую шею снова и снова, прерываясь только на тихое довольное хныканье.       – Хочешь, чтобы я с утра напоминал леопарда? – Сэм интересуется скептически, будто совсем не в восторге, но стоит тебе пустить в ход зубы и чуть сильнее сдавить кожу, поерзывая, как он срывается на долгий стон и словно в отместку сжимает между пальцами соски. Теперь твоя очередь стонать, ты сползаешь лицом куда-то в стык между шеей и плечом, издавая невнятный, поскуливающий звук. От слишком правильных движений по телу словно расходится ток, заставляя дрожать и сжимать пальцы.       Винчестер, удостоверившись, что тебе явно приятно, повторяет манипуляции ещё несколько раз, чуть пощипывая и обводя подушечками пальцев ореолы, вышибая из тебя дух, а после вдруг убирает руки и притискивает тебя ближе, одной рукой надавив на поясницу. Второй же он мягко, но цепко хватает тебя за подбородок и заставляет поднять голову, чтобы поцеловать. Немного разочарованно мычишь ему в губы и машинально потираешься грудью, то ли от холода, то ли стараясь вернуть ощущения кожи на коже. Сэм вдруг негромко рычит, из-за чего ты распахиваешь глаза и рефлекторно напрягаешь мышцы, но охотник только извиняюще улыбается и снова целует, сразу успокаивая.       – Не ерзай, будь добра, – сдавленно просит он в перерывах между серией поцелуев.       – Иначе что? – тебя ведёт, кажется, немного сильнее, чем ты рассчитывала, поэтому в ответ только улыбаешься нахально и показательно двигаешь бёдрами, вжимаясь ещё сильнее, проглотив собственный хриплый выдох удовольствия.       Винчестер глухо рычит и подаётся навстречу, тут же заставляя тебя притихнуть. У него стоит, и стоит сильно, бугор очень явно выпирает из штанов.       – Иначе нам придется ускорить события, – говорит он глухо, заставляя сонм мурашек практически маршировать по твоей спине вниз, скручиваясь тугим узлом в низу живота. Кинк у тебя на болтовню во время секса, что ли. Ты прекрасно знаешь, что следует за этими словами.       – А кто сказал, что я против? – вскидываешь брови и снова ведёшь бедрами, благодаря неизвестно откуда взявшуюся смелость. Винчестер не то ругается, не то просто произносит твоё имя так, словно оно было проклятием. Его личным проклятием. Тебе такая формулировка определенно нравится, поэтому, не медля, ведёшь руками вниз.       – Я не хочу, чтобы наш первый раз проходил так ско-ох… – ты улыбаешься, практически скалишься, когда охотник сбивается на полуслове, чувствуя, как чужие пальцы с нажимом проводят по шву джинс, доставляя одновременно удовольствие и боль.       – Никогда не гнушайся ручного труда, верно? – хихикаешь пакостливо и снова повторяешь движения, наблюдая за сменой эмоций на лице Сэма. Тот вымученно стонет и прикусывает костяшку, глядя на тебя темными, заволоченными пеленой страсти глазами, а после снова целует, только на этот раз куда более сильно, почти кусаясь. Наконец можно понять, что он отпускает себя полностью и расслабляется, позволяя действовать свободно.       Ты смеёшься, счастье поднимается откуда-то из лёгких пузырьками шампанского. Сэм большой, везде большой, но, честно, такое ощущение, что твоя любовь гораздо больше, сильнее и крепче. Это осознание как-то бьёт чугунной сковородкой по затылку, ты склоняешься и почти с нежностью оставляешь на плече Сэма явно болезненную метку, тут же извиняюще целуя саднящую кожу и вжикая молнией на джинсах.       Винчестер рвано выдыхает и запрокидывает голову, кладя одну ладонь тебе на затылок, а второй продолжая ласково касаться груди, заставляя тихо постанывать от удовольствия.       Стремясь вернуть услугу, ты наконец ловко просовываешь ладони под джинсу, мимоходом клацнув ногтями по железной пуговице на поясе, совсем расстёгивая штаны. Охотник стонет облегчённо, чуть гортанно, и это звучит словно райская песнь, даже лучше, в сто, нет, в тысячу раз. Ты не уверена, что когда-либо раньше выбивала из него такое звуки, поэтому считаешь это очередной своей победой на вашем любовном поле боя.       Впрочем, твоя радость быстро обрывается, когда ты опускаешь взгляд вниз, понимая, что что-то не стыкуется. Звук, который сам собой вдруг вышел из твоего горла, сложно как-то идентифицировать, но скорее это был просто какой-то сдавленный сип. – Когда ты говорил про анатомические мешочки на боксерах… – с трудом выдавливаешь из себя. – Будь уверена, я смогу использовать каждый дюйм по назначению, – Сэм вдруг оказывается близко, непозволительно близко, его слова оседают на коже паутиной, а дыхание опаляет ухо, заставляя позорно краснеть как маков цвет и сжимать бедра от внезапно накатившего приступа возбуждения.       Ты вскидываешься, ошарашенная. Его лицо близко-близко, ты снова можешь с четкостью видеть каждый миллиметр его лба или губ, которые он так и норовит прикусить, сдерживая рвущийся из глотки стон, когда ты рефлекторно усиливаешь хватку, сжимая его через ткань белья.       – Достань его, – голос неестественно низкий, младший Винчестер не командует, просит, заставляя тебя хрипло выдохнуть и снова опустить голову, потому что смотреть в его полные темной похоти глаза было, определено, выше твоих сил, слишком смущающе. Видеть в них отражение своих, точно таких же, голодных и жаждущих, ещё хуже.       Поэтому ты опускаешь взгляд вниз и снова сглатываешь. Ткань боксеров натягивалась, удерживая практически рекордное количество плоти, что рвалось наружу, и ты не была уверена, что даже сможешь обхватить это одной рукой. Сколько тут, дюймов девять?       – И-исусе, – выдыхаешь тихо, почти с благоговением, и проводишь пальцами вдоль, чуть прижимая, заставляя Сэма дышать глубже и чаще, наблюдая за тем, как на белье медленно проступает влага предэякулята.       – У тебя пунктик на размеры, пташка? – с бархатным смешком спрашивает Винчестер, только чуть хмурясь, когда ты понимаешь лицо обратно, глядя со страхом и трепетом одновременно. – Не бойся. Я сделаю всё, чтобы тебе не было больно, клянусь.       Медленно киваешь, показывая, что услышала, хотя где-то внутри тебе всё равно немного страшно, но ты снова концентрируешь все своё внимание на руках, не вполне уверенная, что справишься с этой задачей вслепую.       – Тебе… придется немного привстать, чтобы я могла снять это… – негромко бормочешь, но Сэм, в целом, на достаточном расстоянии, чтобы расслышать тебя, поэтому кивает, продолжая мягко, успокаивающе поглаживать твоё тело, стараясь через прикосновения выразить свою поддержку.       Ты же только решительно подцепляешь пальцами резинку боксёров и тянешь вниз, не сдержав полувсхлипа-полустона.       Крупная, немного вытянутая головка сочится смазкой, которую ты практически машинально размазываешь по коже, вызывая у Сэма сдавленный взрык. Он сильнее цепляется за тебя, но ты стараешься не морщиться, хоть и вполне уверена, что наутро ребра расцветут синяками от стальной хватки охотника. Мягко ведёшь ладонью вниз, чувствуя, как рот медленно наполняется слюной. Ты не очень любишь минеты и соглашаешься на них крайне редко, но это… это точно будет интересно.       Винчестер точно так же, как и ты недавно, утыкается тебе в плечо, склоняя голову, и гасит в коже низкий стон. Ты практически чувствуешь вибрацию от его голоса, пальцы на ногах как-то сами собой сжимаются, а бедра - чуть трясутся, заставляя ерзать на чужих коленях. Тебе бы тоже, наверное, джинсы снять, но сейчас это не критично, пусть туго затянутый ремень и давит в кожу. Сейчас есть кое-что поинтереснее.       – Сэм… – тянешь негромко, просительно, и охотник понятливо кивает. Сместив руки тебе на бедра, для более уверенной поддержки, он приподнимается над кроватью, практически удерживая тебя на весу, и позволяет кое-как стянуть с себя бельё. Когда боксеры падают куда-то к лодыжкам вместе с джинсами, вы оба выдыхаете, несмотря на потенциально-неудобное положение и стреноживание. Сэм садится обратно, и ты чуть вздрагиваешь, теперь чувствуя его ещё ближе.       Облизав губы в очередной раз, снова кладешь руку на член, примерно на середину, чуть придушенно стоня. Пальцы почти не сходились. Ещё бы каких-то пару жалких миллиметров - и ты бы действительно не смогла обхватить его полностью.       – Кажется, Дин говорил что-то о том, что ты большой мальчик, – тебя снова пробивает на нервный смешок, и ты прикусываешь язык, практически до крови, чтобы не нести чушь, как это бывало с тобой обычно. – Но не уверена, что он упоминал это… Сэм стонет в ответ, иногда всё же срываясь на такой же хриплый, чуть сумасшедший смех, и только мотает головой, а после вдруг наклоняется и шепчет почти в губы: – Послушай, я знаю, о чём говорю. Я смогу сделать тебе не больно, но хорошо.       Ты несколько раз всё же поводишь запястьем вверх и вниз, чувствуя, как пальцы напрягаются, явно непривычные к таким размером, а Сэм снова утыкается куда-то в шею, щекоча кожу тяжёлым дыханием, явно не собираясь как-то помогать.       Наконец, собрав достаточно воли в кулак, уже собираешься спросить, но он вдруг мокро целует куда-то в ключицы, заставляя тебя ойкнуть, и шепчет тихо:       – Эй, пташка. «Как насчёт следов?»       Тебя почему-то дёргает со своей же фразы, произнесенной не своим, но таким завораживающим голосом, тихо хнычешь и судорожно киваешь, соглашаясь разом на всё, чуть запрокидываешь голову, давая ему больше доступа, и ерзаешь. В паху почти жжет от грубой ткани, Винчестер тихо недовольно шипит, ему тоже явно не нравится ощущение джинсов на голой коже, поэтому несколько мгновений у него уходит на то, чтобы сначала расстегнуть, а после и вовсе стянуть с тебя джинсы, в отличии от своих отбросив их куда-то на другую половину комнаты. Выдыхаешь загнанно-облегченно, наконец избавившись от дискомфорта, и кладешь руку обратно, но только скулишь от прошившего насквозь возбуждения, почувствовав руку Сэма на том же уровне, что и свои, только с «обратной стороны».       – Ты вся намокла уже, пташка, – Винчестер ухмыляется, ты практически можешь сказать это, хоть и не видишь его лица, а ещё - мягко ведёт пальцами по ткани белья, заставляя ерзать и сбиваться с ритма, в котором двигались твои руки.       – Когда ты, чёрт возьми… стал таким… – говоришь на выдохе, но всё равно сбиваешься и стонешь коротко, стоит Сэму нащупать нужное место, как-то одним махом превратив тебя всю в практически сплошной комок нервов.       – Каким «таким», пингвиненок? – мужские пальцы двигаются куда более уверенно, но всё так же мягко, чуть раздвигая половые губы и задевая клитор будто бы случайно, мимолётно, из-за чего касаний практически моментально становится просто преступно мало.       – Таким змеем-искусителем… ох бля… – дёргаешься, рефлекторно пытаясь свести ноги вместе, кладёшь одну руку на плечо охотнику, опасаясь просто-напросто упасть.       – Я вырос с Дином, – охотник жмёт плечами, будто это все объясняет, и прикусывает мочку уха. Это, в принципе, действительно все объясняет, Дин же. Кто не знает великого ходока Дина Винчестера?       – Но ты… не выглядишь как кто-то… способный на такую подлость, – почти выстанываешь и вскидываешь бедра требовательно. – Блять, змей доморощенный. Где резинки?       Винчестер вскидывает брови. Откуда у него вообще брались воля и сила для эмоций в таком положении - ты говорить не ручалась. Но Винчестер насмешливо смотрел в глаза и улыбался краями губ:       – Что за нетерпеливость, пташка? Так не терпится?       Тебе хватило остатков совести, чтобы покраснеть, нос и щёки обожгло заполошным румянцем, но ты только вскидываешься упорно и упрямо, потому что ну серьезно, сколько можно?       – У кого из нас, чёрт возьми, несколько месяцев не было секса? – недовольно шипишь, старательно игнорируя всё остальное.       – У меня? – со смешком предполагает Сэм, но, видя твою серьезность, целует извиняюще в уголок губ и поглаживает мягко по спине. – Послушай, это не слишком моя проблема, что ты заставила меня ревновать, не так ли? Так что теперь я тоже хочу немного поиграть.       – Но это и не моя проблема! – возмущённо рычишь, но сбиваешься, стонешь только глухо, чуть обиженно, стоит Сэму снова согнуть пальцы, натягивая ткань нижнего белья.       – Это не отменяет того, что спешить нам некуда, – охотник снова тянется за поцелуем, и ты с готовностью отвечаешь, ерзаешь только, чувствуя, как кожа неприятно липнет к коже. – Я не хочу торопиться в наш первый раз. – Зато я, блять, хочу, – почти скулишь, вскидывая машинально дрожащие бедра навстречу руке. Сэма действительно хотелось, хотелось целовать до потери пульса, касаться бесконечно пальцами и губами, слизывать с загорелой кожи соль и запах кофе, книг, его собственный, неповторимый, хотелось его всего, со всеми демонами, шрамами и рефлексами.       Вдыхаешь глубоко, рвано, сжимаешь свободную руку на чужом плече и возвращаешь ладонь на член, потирая подушечками пальцев головку, снова размазывая естественную смазку, прослеживаешь несколько крупных вен практически до основания.       – Уверен, Винчестер? – ловишь губами едва ли цензурный звук и улыбаешься.       – Чер-ртовка, – Сэм на секунду жмурит глаза и мотает головой, точно большая собака. Только улыбаешься, абсолютно довольная реакцией. Ну право слово, не он один умеет делать правильно-хорошо.       – Ладно, хорошо, – сдаётся он даже слишком быстро, вызывая разочарованный вздох, но, в принципе, ты его отлично понимаешь и никак не сопротивляешься, когда он мягко отводит твою ладонь, попутно целуя запястье.       – Я всё же… Кхм. Ты уверена, что хочешь этого? – он смотрит вдруг внимательно, без пелены желания, с практически гротескной заботой и нежностью. Готовый принять любой ответ.       Это как-то слишком выбивает почву из-под ног, слишком резкое переключения от похоти к холодной рациональности. Поэтому сначала целуешь даже немного зло, пытаясь сказать что-то без слов, но в итоге всё же размыкаешь губы.       – Да, Сэм. Я уверена, что хочу тебя, всего тебя, до последнего. Хочу почувствовать тебя в себе.       Слова иногда значат слишком многое, поэтому выдыхает Винчестер судорожно и снова целует, глубоко, влажно. Ему нужно много, много любви и заботы, и слова - тоже способ показать, как он нужен. Поэтому, отстранившись, он только шепчет хрипло: – В тумбочке. Смазка. Улыбаешься мимолётно, качая головой. Готовился, что ли? Тумбочка же мотельная, ни лубриканту, ни контрацептивам там взяться неоткуда.       Прогибаешься в спине, опираясь на руку Сэма, гнёшься показательно, почти до хруста и боли в мышцах, полцепляя пальцами чуть блестящую алюминиевую упаковку. Винчестер на такую провокацию только хмыкает и слабо прикусывает кожу на груди, оставляя бледный отпечаток собственных зубов, из-за чего пищишь, явно не ожидая такой подлости, и быстро возвращаешься в нормальное положение, потираясь животом, задевая стоявший почти колом член. Охотник лишь усиливает хватку, смещая ладонь ниже, сминая ягодицу. Айкаешь от неожиданности и рефлекторно практически уходишь от прикосновения, подаваясь вперёд, зажимая член между телами, заставляя Сэма приглушённо шипеть. Крутишь в пальцах упаковку, а после вскидываешь голову и смотришь прямо в глаза, облизываясь с намёком:       – Хочешь, чтобы я надела?       Мужчина сглатывает звучно ю, явно демонстрируя собственную реакцию на такие банальные провокации, и только кивает, глядя на тебя почти просяще. Хмыкаешь и тянешься к губам. Сэм всё ещё чертова дылда, выше тебя на… чёртовых девять дюймов. Какова ирония.       Хихикаешь, и Винчестер удивлённо мычит в губы, не понимая причины твоего веселья, но звук быстро сменяется, он стонет слишком отчётливо, пуская мурашки по телу, когда ты мягко прижимаешь латекс пальцами у головки и раскатываешь по всей длине, практически задевая мошонку. Кажется, так он выглядит ещё больше. Ну и где эта чертова справедливость?       Прикусываешь губу и уже просто оборачиваешься за лубрикантом, не особо заморачиваясь о красоте позы, но всё же сдавленно охаешь, когда Сэм, как и хотел, касается губами кожи, оставляя метку. Рефлекторно запускаешь руку ему в волосы, удерживаясь и удерживая его возле своей шеи. Крышка тихо щелкает, открываясь, и этот щелчок заставляет вас замереть на секунду, позволяя оценить ситуацию.       У Сэма встрепанные волосы, поплывший контур губ и шалый взгляд, блуждающий по твоему телу, точно так же изучая, и ты можешь практически поклясться, что чувствуешь его на своей коже. Выглядишь наверняка тоже не очень, если не хуже, но медленно проступающие на шее охотника засосы весьма примиряют тебя с ситуацией. Единственное, что мешает - ты, кажется, до сих пор в трусах. Резинка давит уже неприятно, ткань липнет к коже, заставляя морщиться.       – Сэ-эм, – глядишь немного растерянно и тянешь просяще. Всё ощущается слишком ярко, ты чувствуешь себя одновременно всемогущей и слишком уязвимой, слишком отчётливо нуждаясь в ведущей руке. Винчестер поначалу смотрит непонимающе, но стоит тебе показательно поерзать, как он спохватывается, и ты наконец предстаешь перед ним абсолютно нагой, вызвав шумный вздох.       – Ты такая красивая сейчас… – Сэм целуется аккуратно, будто боясть навредить, и ты только смеёшься.       – А до этого - нет что ли? – привычно маскируешь лёгкую нервозность за глупыми шутками. Охотник качает головой чуть смущённо и кладет руку тебе на лопатки, притискивая ближе к себе.       – И до этого - тоже. Просто сейчас - особенно.       Фыркаешь скептически, скорее просто из вредности, чем действительно обижаясь, и выдавливаешь немного смазки на руку, прикидывая, а сколько её понадобится вообще? Пальцы чуть подрагивают, выдавая нетерпение, лубрикант холодит кожу, а губы немного пощипывает. Сэм вдруг прочищает горло и нерешительно уточняет:       – Уверена, что хочешь именно в этой позиции? Мы могли бы, знаешь, лечь, и я бы лучше всё контролировать… Ты только раздражённо закатываешь глаза и фыркаешь ещё раз, поднося чистую руку к его губам, заставляя замолчать, а после только говоришь, почти шепчешь, гневно, с жаром:       – Послушай, если бы я не хотела - меня бы здесь давно уже не было. Но ты любишь меня, а я люблю тебя и твой член. Я уже шутила про конские размеры? Если нет, то пожалуйста - я хочу объездить эту штуку так, чтобы утром болела даже спина, а бедра отказывались работать. Понимаешь? Я хочу тебя, а в этой позиции всё будет просто замечательно, – повторяешь, усиливая эффект, и это будто служит спусковым крючком.       Винчестер кивает и решительно кладет свою руку поверх твоей, чуть сжимая, практически показывая, как надо, как нравится ему. Послушно меняешь хват и снова ведёшь ладонью по всей длине, покрывая смазкой. Твоей естественной едва ли хватит для таких размеров, это вы оба понимали прекрасно. Сэм несколько раз не то стонет, не то хрипит, поэтому когда ты наконец откладываешь тюбик, он молчит, только пытаясь выровнять дыхание.       – Бесполезно, – смеёшься тихо, но в ответ на вопросительный взгляд молчишь, растягиваешь губы в улыбке и поднимаешься, опираясь только на его плечи, перенося вес на колени.       Сэм чертовски большой, тебе приходится выпрямиться и действительно встать на колени, но когда ты всё же чувствуешь, как головка члена мягко проскальзывает в тебя, комнату мотеля наполняет приглушённый стон облегчения. Он сжимает руки на твоих бедрах, помогая двигаться, но где-то на середине движения вдруг застывает, останавливая тебя в чертовски неудобной позе.       – Какого ж… – разочарованно хнычешь и скребешь ногтями чужие плечи. Он в тебе наполовину почти, и он чертовски огромен, он словно распирает изнутри, и от этого слишком хорошо, хочется больше, глубже, чтоб прям до сердца через атомы.       – Ты же не… – Сэм замялся на секунду и сглотнул, будто проглатывая своё собственное смущение. – Не девственница? Ты подавилась воздухом, чувствуя, как щёки заливает румянец не то возмущения, не то смущения.       – Сэм! – практически всё, на что тебя хватило. Ведёшь бедрами по кругу, из-за чего охотник рвано стонет, а после только выдыхаешь длинно, принимая его полностью, прикрывая глаза. На какое-то время вы замираете оба, стараясь прочувствовать момент, а после ты всё же интересуешься чуть ехидно:       – Это выглядит так, будто я действительно никогда ни с кем раньше не спала?       – Я обязан был спросить, эй! – Сэм и возмущенно-смущённый, распатланный и разгоряченный, поэтому ты не можешь отказать себе в удовольствии и притягиваешь его за волосы, крепко целуя, медленно начиная двигаться.       Без подготовки от таких размеров действительно немного… даже не больно, скорее просто немного неприятно, непривычно, но чувствовать себя наконец заполненной до отказа - практически лучшее, что с тобой случалось за, примерно, всю твою жизнь. Ну, знаешь, сразу после рождения. Хотя, скорее всего, даже это ощущалось гораздо хуже.       Винчестер, кажется, собирался что-то сказать, но это делать немного сложно, когда твои губы, руки и член слегка заняты, поэтому он только стонет, снова и снова, тягуче-плавно вскидывая бедра. Ты чувствуешь его толчки, практически уверена, что это можно почувствовать, даже просто положив руку тебе на живот, хоть это едва ли возможно чисто анатомически, но от одной мысли об этом вдруг бросает в жар. Цепляешься за Сэма, как утопающий за соломинку, и требовательно потираешься. Прошло достаточно времени, чтобы вы могли, чёрт возьми, ускориться.       – Гспдибоже, ты такая узкая, – шепчет охотник невнятно, сбивчиво, и будто читая твои мысли, послушно ускоряется. Тебе тоже приходится двигаться быстрее, ноги уже немного устали, но стоило ли вообще обращать на это внимание, когда все внутри пульсирует, а желудок почти скручивается сам в себя от того, как хорошо ощущается чужой член.       Одна рука Сэма вдруг смещается тебе на спину, заставляя прогнуться, грудь мешается, потому что к чужому торсу хочется прижаться всей собой, а из горла почему-то рвется совсем не серьезный, практически мявкающий звук, стоит все той же руке переползти куда-то вперёд и сначала чуть погладить по животу, вызывая чертовски огромные мурашки, а после резко, почти больно уйти вниз и согнуть пальцы, выбивая стон.       На какое-то время комната погружается в тишину, говорить вам не о чем, да и незачем, спокойствие нарушают только хлюпающие звуки, потому что на смазке никто не экономил, и ваши оборванные, иногда синхронные стоны. Ни один из вас не приучен быть громким, и пусть Сэм звучит восхитительно, когда не сдерживается, ты не настаиваешь на чем-то большем, отлично понимая, что не время и не место. Сейчас куда важнее то, что ком где-то в низу живота ноет так сладко, что понимание «не выдержишь» приходит как-то очень естественно и само собой.       – С-сэм… – шепчешь, едва ли не хнычешь беспомощно, плечи у него уже красные почти полностью от того, насколько сильно ты цеплялась за мужчину, продолжая двигаться. Губы не слушаются и дрожат, ты никогда не плакала ни во время секса, ни после, но судя по всхлипам, что так и рвались из глотки, твоё тело явно было не согласно с этой аксиомой. Было слишком хорошо, чтобы переизбыток эмоций никак на тебя не влиял.       Лицо у Винчестера странное, взгляд нечитаемый, поэтому сказать, о чём он думает, едва ли возможно, да и не было никогда шаблона, как должен выглядеть человек во время секса, но когда мужчина вдруг ускоряет движения и жадно, жарко, вжимаясь губами в губы, целует, ты только и можешь, что хныкать глухо и жмурить глаза.       Сэм движется в рваном ритме, без какой-либо амплитуды, почти не вытаскивая, и ты просто застываешь, чуть приподнявшись, уже практически не шевелясь, позволяя охотнику делать всё самостоятельно, но даже такое мнимое отсутствие власти и контроля над ситуацией не сбивает с толку и не заставляет нервничать, его волосы чуть щекочут подбородок, а губы - мягкие, искусанные тобой же, пьют стоны, будто воду. Голова немного кружится, потому что дышать ты иногда просто забываешь, концентрируясь на ощущениях.       Когда чувствуешь, что совсем уже близка к краю, разрываешь поцелуй и роняешь голову Сэму на плечо, прикусывая ключицу, сжимаясь, сжимая его внутри, заставляя коротко рыкнуть и взять совсем уж сумасшедший темп, двигаясь одновременно с пальцами, выбивая из тебя стон за стоном.       Было довольно очевидно, что в таком темпе ты долго не продержишься, и как бы ты сама не старалась удержаться на грани подольше, оргазм накрыл тебя с головой, заставляя жмуриться до звёздочек перед глазами. Негромко воешь и прикусываешь кожу на чужом плече, впиваясь зубами сильнее, глуша абсолютно неподобающие звуки. Тело заметно потряхивает, колотит почти, как под напряжением, и хоть долго это не длится, всего с несколько ударов сердца, ты все же дёргаешься, сжимая Сэма сильнее, опускаясь полностью, потому что ноги уже не держали. Охотнику хватает всего нескольких толчков, чтобы прижать тебя к себе и кончить, заполняя действительно целиком.       Под веками темно и немного влажно, ты всё же умудряешься всплакнуть над, пожалуй, одним из самых шикарный оргазмом в твоей жизни, но слезы быстро уходят. Винчестер двигает пальцами ещё несколько раз, мышцы исправно сокращаются, и тебя словно вдогонку накрывает ещё одной волной удовольствия, просто как придатком.       Тело напоминает желе, а мозг - теплый противный кисель, думать ни о чём не хочется. Кожа снова покрывается мурашками, потому что действительно холодно, а ты ещё и не двигаешься, согреваясь, но сейчас на это слишком всё равно.       Вы оба тяжело дышите, но молчите, внутренняя сторона твоих бедер абсолютно влажная от огромного количества естественной и искусственной смазки и, кажется, чужой спермы, и придется всё же принять душ, прежде чем вернуться в постель, но ты только широко проводишь языком по следу собственных зубов и поднимаешь голову, слепо тычась губами куда-то мимо губ, в щеку, благодарно целуя.       – Спасибо, – охрипше шепчешь. На утро горло будет саднить, но сейчас тебе слишком хорошо, чтобы думать об этом.       Сэм находит твои губы уже самостоятельно и целует, но поцелуй слабый, он сам ещё не совсем отошёл от произошедшего. Пытаешься всё же подняться на ноги и двигаешь корпусом, в ответ получая только громкое хлюпанье и хриплый, гортанный стон Сэма. Ох чёрт. Его… его придётся вынимать.       Мокрая кожа ощущалась абсолютно неприятно, полотенце никак не помогало и не спасало от холода. Сэм присоединился к тебе в душе чуть позже, в вашем положении были определённые плюсы, поэтому сейчас ты жалась к нему в поисках утраченного тепла.       Простынь на одной из кроватей была сбита, да и в целом, в комнате царил легкий беспорядок, но как-то единогласно-молча было принято решение подумать об этом завтра. Или хотя бы после сна, если учитывать, что «общепринятое» завтра уже наступило. Решение снять номер с двумя кроватями так и вовсе заиграло новыми красками, быстро умостившись под одеялом, ты почти привычно закинула подрагивающую ногу на чужие бедра.       Сэм шумно выдохнул, но больше никак не отреагировал. Вы были наконец сыты друг другом, впервые за весьма продолжительное время, и, хоть ты была уверена, что примерно через полчаса Винчестер смог бы повторить заход, но в костях и мышцах практически звенела послеоргазменная усталость, не смытая быстрым холодным душем, часы на стене демонстрировали половину третьего, а твой разум был настолько измотан этой неделей, что ты сама едва ли согласилась бы на второй раунд.       – Тебе… понравилось? – нарушил молчание Сэм, с присущей ему нежностью целуя куда-то в лоб.       – В ванной было зеркало, – замысловато отзываешься, прикрывая глаза, нежась его в тепле.       – Что? – переспрашивает охотник, заставив тебя слабо улыбнуться. Даже сейчас, не видя его лица, ты с уверенностью могла сказать, что он непонимающе моргнул и очаровательно нахмурился.       – Вид у меня был затраханный, но довольный, – тихо охрипше смеёшься.       Тебе бы, наверное, смочить горло, но это тоже может подождать до завтра. На такую характеристику Винчестер только посмеивается и коротко целует в кончик носа, который ты тут же рефлекторно морщишь, сдерживаясь, чтобы не чихнуть. Засыпаете вы в уютной тишине.