a nightmare in your eyes.

Он вновь потерял контроль. Смотря на свои дрожащие руки, задыхаясь от режущей боли внутри. Вовсе не зная куда себя деть, он прячется мысленно в голове. Он все ещё жив. Но в мыслях жалеет об этом ужасно. Потертая пластинка играла на повторе уже, кажется, сотый раз. Давила на слух, заставляла раздражаться и вырисовывать на старом холсте уже совсем то не то, что могло радовать глаз. Тэхен сдержанно ведёт линии, но в голове рисуется другая картинка. Он прячет свой недовольный взгляд и стискивает зубы, наконец отбрасывая недавно купленную кисть в сторону, от чего чёрные капли краски оказываются на белоснежных штанах его тётушки, и его, кстати, тоже. — Всё, я не могу больше. Всё, хватит, — Он выкидывает из своих уст последние слова и не слыша ничего больше, кроме как посторонних голосов в голове, что больше раздражают и выводят на струи слез бегущим по щекам. Он вновь запирается в комнате. Он вновь ненавидит все что его окружает. Он скидывает с постели абсолютно все, останавливая в себе желание поднять матрас. Тэхен устал. Тэхен не знает, что он испытывает, но отдал бы все на свете, если бы хоть кто-то это прекратил. — Пожалуйста, — Тихо шепчет он своим мыслям сидя у батареи, захлебываясь в своих слезах. Он готов пойти на все, чтоб это остановили. И он пойдёт.

*** Наблюдая за падающими каплями, что стучали по окнам, Кима смешит мысль о том, что было бы, если бы и он был каплей. Но позже совсем не понимает, думал ли он об этом, или на эту мысль его нагнали вновь. Кажется, у него не в порядке с головой. Хотя вовсе не кажется. У него с ней не в порядке. Тэхен постоянно слышит голос. Не только в голове, а будто всем телом ощущает, как в нем говорят. Как в нем думают посторонний. Не люди. Он сам не знает, на кого они похоже. Он даже не может их нарисовать. Они не дают, мешают.

*** Рос мальчишка в такой же семье как и все, почти что. Отец его был немного груб к нему, но мать скидывала все на то, что тот эмоционально устаёт. Он рисовал. Нет, он создавал чудесные картины, восхитительные, потрясающие. Им завидовали многие. Но Тэхен отдал бы больше, чтоб рассказать всем правду и уберечь себя и мать.

*** — Кажется, я устал, — Произносит лениво Ким и берет первую из трех сумок с одеждой и прочими предметами, в ожидании дядюшки. — Тэхен, ты говоришь мне это тринадцатый раз, к тому же, мы уже приехали, и скоро ты хорошо отдохнёшь, останешься один, в тишине, — Произносит мужчина в годах, взяв по обе стороны две другие сумки, взглядом направляя Кима в сторону входа в помещение. — Звучит так, будто ты бросишь меня здесь навсегда. Ты и тётушка. Вы решили так избавиться от меня? , — Не в серьёз произносит, направляясь к главному входу, от чего то сжимая кулаки. Опять. Опять он здесь. — Ты был более чем согласен отправиться сюда. Здесь тебе будет легче, по крайней мере сейчас. А позже ты вновь вернёшься к нам, — Последнее что произносит мистер Чан, проходя в помещение. В воздухе парили «амбре», в которых чувствовались насыщенные нотки стерильных бинтов, хлорки, омерзительно ихтиоловой мази и еще чего-то непонятного, но знакомого еще с детства. Обшарпанный и истертый до дыр линолеум навевал щемящую сердце тоску, а выкрашенные в блеклую грязно-зеленую краску стены, словно навалились на парня вновь, не позволяя вдохнуть полной грудью отвратительный смрад. Ему вновь придётся терпеть это. Да, но ведь позже станет легче. Слушая разговор дяди и главной медсестры, с которой был давно знаком, Тэхен отчаянно закусил губу, всматриваясь в единственного родного человека здесь. Не будет врать, он безусловно боится потерять последних родных. Каждый раз он боится что за ним не вернутся. Оставят гнить здесь. Что от него устали. Тэхен сам от себя невероятно устал. Он прощается с ним как в последний раз. Потому что всегда боится, что он действительно последний. Проходя в свою скудную палату под взором девушки, его медсестры, он аккуратно ставит сумки на скрипящую постель и замечает зеркало. Во всю длину. Никогда в его палатках не было зеркал. Никогда. Ким рассматривает свои русый пряди и глубоко выдыхает, пытаясь настроить себя. Это удаётся быстро, практические сразу. За свои девятнадцать лет, Тэхен провел в психиатрическом отделении около трех, а то и больше лет. Это, конечно, если сосчитать все дни прожитые здесь. Жизнь далась не сладко. Прощаясь с медсестрой, он откидывает все сумки с кровати на пол и ложится, рассматривая моментами людей, что видны из открытых дверей. Тэхену строго запрещено их запирать, даже на ночь. Эти силуэты как то успокаивают. До такой степени, что Тэхен погружается в сон. Он давно не спал. Не мог.

*** Слыша неподалёку не особо громкое шуршание, юноша приоткрывает изначально один глаз, а следом от испуга и второй. — Эй, — Громко проговаривает Ким, скидывая с себя белоснежную простынь, что накинула на его тело видимо медсестра, — Ты чего забыл здесь? , — Всё ещё с испугом смотрит на парня перед собой, нервно сжимая край ткани под собой. Темноволосый ещё с большим удивлением смотрит на испуганного мальчишку и присаживается на постель напротив, приподнимая обе брови. — Что здесь делаю я? , — Басит своим грубым, будто прокуренным голосом, а на вид выглядит очень даже молодо и робко, — Что и ты, лечусь. Произносит и ложится на постель, с улыбкой прикрывая веки. — Я Чонгук, а тебя Тэхеном звать? Ким теряется и забывает даже ответить на услышанный вопрос. Отвратительно. Ужасно. Гадко. Он будет не один. Он будет с кем то. С каким то мальчишкой. Тэхен всегда был один в палате. Каждый чёртов раз. Каждый. Он не терпит людей что находятся так часто рядом, как будет находиться с ним этот юноша. Он не потерпит. Он разберётся.