Старинный роман.

Глава 1. Жертва судьбы. Ветер дул со свирепыми порывами и гнал перед собой черные тучи. Несколько капель дождя начали падать и стучать по листьям деревьев. Медленно и грозно надвигалась гроза с запада, и грозовые тучи расползались все дальше и дальше на восток. С запада: черное небо, на котором время от времени вспыхивали молнии. А на востоке: чистое небо и на горизонте более или менее светлая полоса, которая давала слабое представление о последних вечерних сумерках. Человек, торопливо шагавший дальше, следовал тем же путем, что и надвигавшиеся грозовые тучи Он как раз достиг самой высокой точки холма и на мгновение замер. Мужчина был закутан в большой плащ темного цвета; его шляпа с широкими полями не показывала ничего, кроме серебристо-седой бороды и двух огненных глаз, которые сверкали, как раскаленные угли. Рядом с ним бежала собака. Это была черная собака с заостренными ушами и глазами, сверкавшими холодным огнем. Собака никогда не лаяла, почти не бежала и замирала, как только хозяин останавливался. Человек и собака, всегда одинаково немые, вглядывались в горизонт. Черная туча, которая сначала находилась позади них, теперь проплыла над их головами. У подножия холма простиралась узкая долина. Долина, бесплодная и неплодородная, как и холм, покрытая лишь невысоким, невероятно густым кустарником, на который падали капли дождя. Дальше, на другой стороне долины, еще один холм. Но он еще не стал жертвой бури; над ним небо было по-прежнему голубым, и луна отбрасывала свои бледные лучи на кроны высоких старых деревьев, которыми он был покрыт. На полпути вверх по холму возвышались остроконечные башни и стены из красного камня небольшого замка. Арочные окна этого замка сияли огнями, и, если бы не огромное расстояние, можно было бы услышать веселые звуки какого-то праздничного застолья. Еще ниже, на окраине долины и в конце многовекового парка, стоял коттедж, в окнах которого тускло светился маленький огонек. Всего лишь один мерцающий огонек, имевший столько же общего с ярким светом оранжереи, сколько восковая свеча у смертного одра со сверкающими огнями бального зала. Этот маленький огонек не двигался, не двигался торопливо и яростно от одного окна к другому, у него не было моментов, когда он весело и ярко мерцал, Он оставался неподвижным, полузатухающим, то и дело исчезая, чтобы вновь вспыхнуть в ночной темноте, но уже без прежнего яркого свечения. Был ли этот свет сигналом для ночного путника? Или это была лампа у постели умирающего? Грозовые тучи на мгновение остановились, так же как остановились человек и собака. Человек поочерёдно глядел то на замок, то на хижину; блеск его глаз стал более пронзительным, а глаза собаки стали напоминать те блуждающие огоньки, которые пастух тщетно гоняется по берегам канала, так и не сумев их отыскать. Затем мужчина снова начал продвигаться вперед, за ним неизменно следовала его собака и туча, надвигавшаяся из темноты, из которой доносились раскаты приближающейся грозы. Мимо проходил пастух, который поднимался на холм и подгонял свое стадо голосом и палкой. Заметив человека и собаку, он тут же сменил направление и осенил себя крестным знамением. Человек пожал плечами и ускорил шаг. Собака навострила уши и последовала за ним. Теперь их опережало черное облако, которое служило своего рода проводником. Вскоре они оказались в долине. Синева неба уменьшилась до узкой полоски на дальнем краю горизонта, и по мере приближения ливня ветер стал дуть все сильнее, а капли дождя падали все чаще и холоднее. Яркие вспышки молний становились все более многочисленными и появлялись одна за другой с меньшими интервалами. И вот сквозь рев бури человек и собака услышали веселые голоса, доносившиеся из замка на крыльях ветра. И среди этого веселого смеха, который, казалось, насмехался над мрачным величием бури, до слуха человека с черной собакой донесся слабый затихающий звук жалобного плача. Тогда он снова остановился и скрестил руки на груди, устремив горящие глаза на хижину, откуда доносились звуки рыданий, и на замок, откуда доносился веселый смех. А черная туча неслась все дальше и дальше и все больше застилала синее небо.