Внутри

Часы пробили ровно двенадцать раз и замерли. В небольшой полупустой комнате стало непривычно тихо. В этот момент невысокий мужчина, сидящий у окна и непрерывно вращающий в руках тонкую волшебную палочку, тяжело вздохнул. Пора… Набросив дорожный плащ, уже изрядно побитый молью, он отворил дверь и вышел в густую августовскую темноту. Каждый шаг по вымощенной булыжником дорожке рождал воспоминания. — Миллиган, милый, к тебе пришли, — звучал в голове голос матери Шейлы. Он тогда только поступил на службу в Министерство магии и был очень доволен своим новым положением. Начальник отдела по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов. До назначения на эту должность он два года жил в Ливерпуле, работал обычным банковским клерком, изучал людей и был уверен, что видит их истинную сущность. — Да, мам, сейчас иду, — торопливо вытирая руки, испачканные тестом, которое должно было превратиться в булочки для продажи, крикнул в ответ юноша. В небольшой гостиной его ждали два сотрудника Министерства. — Вас вызывает министр, — коротко бросил один из них. После этих слов оба трансгрессировали, оставив Миллигана и Шейлу в полном недоумении. — Почему так поздно? — заволновалась женщина. Она подала сыну черный кожаный портфель и мантию. Прежде чем сделать резкий оборот через левое плечо, Милиган заметил на лице матери слезы. Толстый ковер, устилавший пол длинного коридора глушил шаги молодого человека. Внутренняя дрожь усиливалась, как всегда неприятно потели ладони. Перед дверью кабинета министра он остановился и пригладил вьющиеся и от этого непослушные волосы. Как будто это как-то поможет унять волнение. — Вы вызывали меня, министр? — переступая порог кабинета, спросил Миллиган. Верховный правитель волшебного мира Билл Айсворд читал пергамент, конец которого свисал со стола и, казалось, не заметил прихода подчиненного. Прошло несколько секунд, прежде чем он поднял голову от документа. — Да, мистер Колтрейн. Присаживайтесь. Мистер Айсворд кивнул в сторону стула напротив себя и посмотрел на пришедшего поверх очков. Миллигану не нравился его начальник. Этот толстый низкорослый человек с пухлыми губами и маленькими маслянистыми глазками вызывал скорее отвращение, чем уважение. Юношу в очередной раз передернуло. Тем временем Айсворд начал говорить. — Понимаете, в чем дело… — министр был явно чем-то взволнован. — Мы знаем, что Вы некоторое время провели в мире магглов, знакомы с их… повадками. И в связи с этим есть очень важное дело, которое поручить можно только Вам. Миллиган удивленно поднял бровь. Вечер переставал быть томным. — Главный среди магглов — Сверхчеловек издал новый закон. Теперь всем, кто достиг двадцатилетия, предлагается некий аналог награды за живучесть. Знаете ведь, какие там сейчас условия жизни, — Айсворд встал из-за стола и сейчас нервно прохаживался по кабинету. — В общем, этот новый закон предлагает каждому человеку, достигшему двадцатилетия, выбрать число людей, которые, по его мнению, достойны смерти. И это никак потом не карается. Такой вот извращенный аналог средневековой индульгенции. Миллиган слушал начальника вполуха. Он знал о принятии этого закона. Он знал и тех, кому закон пришелся по душе, и тех, кто, обезумев от страха за свою жизнь, вынужден прятаться в подземельях и катакомбах. — Что же требуется от меня? — прервал монолог Айсворда юноша. — Вы должны стать магглом, — дрожащим голосом произнес министр. — Нет, это вовсе не означает, что Вам придется забыть про магию, сломать волшебную палочку или еще что-то. Вы должны устроить свою жизнь в маггловском городе, устроится на работу, завязать отношения и обзавестись этим правом на убийство. Вам ведь двадцать. — Зачем?— удивленно спросил Миллиган. Он ожидал всего, чего угодно, но это… — Затем, чтобы защитить волшебное сообщество. Как Вы знаете, связи с маггловским правителем у нас нет уже больше столетия. А для Сверхчеловека мы — подданные. Одним словом, Вы должны будете предотвратить убийства волшебников. В кабинете воцарилось молчание. — Хорошо. Когда я могу приступать к заданию? — спустя некоторое время ответил Миллиган. Это было началом конца. Снова Ливерпуль, банк, любимая закусочная на углу, маленькая квартирка на 5 этаже. Миллиган каждый день наблюдал за клиентами, пытаясь угадать, в ком живут гены Каина, а вечером изучал криминальные сводки. Через неделю после переезда к нему пришли Стражи. Документ на плотной бумаге фисташкового цвета, ручка с гербом Сверхчеловека и сухой вопрос «Сколько?». Миллиган задумался. Мало ли сколько может быть убийств волшебников. Нужно брать больше. Так в строке с количеством появилось слово «Безлимит». И выдохнул. Лишь 15 лет жизни в остатке. Но за правое дело и умереть не страшно, ведь так? Первой жертвой был мужчина. Он собирался вырезать семью волшебников за якобы украденное фамильное украшение. Миллиган до сих пор помнит тот ужас в глазах убийцы, мольбы его жены, плач детей. Почти незаметный взмах волшебной палочки. Зеленый свет. Конец. Позже в зеленом свете исчезали жизни зараженных СПИДом проституток, убийц, насильников и просто моральных уродов, притесняющих волшебников. В большинстве случаев их смерти списывали на сердечный приступ, удушье или утечку газа. По ночам после «дела» Миллиган напивался до беспамятства и при помощи Приори инкантатем вызывал духов убитых им, чтобы попросить прощения. Мужчина плакал, духи безмолвно висели в воздухе, наполняя комнату золотистым сиянием. В один день всё изменилось. На рыночной площади Миллиган увидел своего кузена Ива, который рассказал о смерти Шейлы от рук грабителя. Кто-то проболтался о серебряной диадеме Кандиды Рэйвенкло, что хранилась в семье Колтрейнов веками. Миллиган ничего не ответил. Внутри поднимал голову гнев. Он чувствовал, как его палочка, словно батарейка, наполняется энергией, готовая в любой момент выстрелить. — АВАДА КЕДАВРА! — Миллиган слышал свой голос, словно со стороны и наблюдал, как от мощной волны заклинания один за другим падают магглы, волшебники, бродячие животные, голуби. Упал и Ив. Но ему было уже все равно. Резко развернувшись через левое плечо, Миллиган растаял в воздухе. Шли года. Он методично выискивал всех, кто хоть немного причастен к смерти его матери и топил их без сожаления в зеленом луче. Гибли все: мужчины, женщины, дети. Миллиган уже не вызывал духов убитых и алкоголь ему стал не нужен. Он чувствовал свою силу, свою мощь и насмехался над каждым слабаком, что пал от его рук, а задание министра давало защиту от Азкабана, открывая перед ним полную свободу. …Дорожка вымощенная булыжником поднималась в гору. Постаревший на 15 лет Миллиган отправлялся на последнее дело. Нашелся, наконец, сам убийца. Он не даст ему умереть сразу. Снача Империо, потом часы Круциатуса. Ему нужно видеть боль того, кто лишил его сердца. Потом к нему придут Стражи со шприцем, наполненным золотистой жидкостью. Укол — и сердце мгновенно остановится. Даже безлимит имеет свойство заканчиваться.