Все демоны попадут в ад

— Привет! Ничего не предвещало беды. Антон просто сидел в своей комнате и играл в Майнкрафт, но тут противный детский голос послышался за спиной, от чего Звёздочкин аж вздрогнул, потому что знал, кто это… — Дима?! — Возмущению не было предела, Антону не раз приходилось присматривать за этим восьмилетним мальчишкой, который с виду был чуть ли не ангелом. Воспоминания пролетели в голове, точно фильм ужасов…

Два месяца назад…

— Положи на место! — В который раз повторял Антон, на что Дима лишь смеялся и корчил рожицы парню, который тщетно пытался остановить разрушение своей комнаты. — Нет-нет-нет, только не стол! Тщетно. Всё содержимое стола, одним движением руки этого маленького демона, оказалось на полу. Выражение лица Антона в миг стало таким жалостливым, на что Дима лишь заливисто смеется. — Ха-ха, нытик! — Мальчик указывает пальцем на Звёздочкина, который уже готов просто расплакаться от безысходности.

Две недели назад…

Чего вы ожидаете дома после замечательной прогулки с друзьями? Точно не сына соседки, который с особой старательностью красит ваш стол жёлтым маркером. Конечно, нервы не железные, и Звёздочкин срывается на ребенке и может поклясться жизнью, что перед тем как бежать плакаться, на лице этого дитя растянулась дьявольская улыбка. И вот, Дима, жуя сопли, жалуется своей маме, пока Антон пытается объяснить ситуацию своей. — Ну, Антон, он маленький. Ему восемь, а тебе четырнадцать, уже взрослый человек, ты же должен понимать, что нельзя на него кричать. Дима? — Мама Антона берёт это маленькое воплощение зла за руку. — Пойдём ты поможешь Антону помыть стол, а он даст тебе листочек и ты порисуешь на нём, хорошо? — Дима растирает по лицу слезы и сопли рукавом и кивает. Угадайте, кто мыл стол один, одновременно пытаясь сделать так, чтобы сын соседки не разлил воду? И это лишь капля в море…

Вернёмся в настоящее.

— Дима?! — Ну нытик, не ной хоть сейчас! — Дима проходит в комнату и ложится на кровать лицом вниз, Антон просто закрыл лицо руками, устало вздыхая. Из колонок компьютера слышится характерный звук. — Тебя скелет убивает… Звёздочкин резко оборачивается и ставит игру на паузу, он слишком дерганный. — Слушай, Дима… — Антон садится перед кроватью, смотря на мальчика, который лениво отрывает лицо от кровати и смотрит на парня с безразличием. — Давай займёмся чем-нибудь спокойным? Можно ты хотя бы один раз не разнесешь мою комнату? — Ну… — Дима лениво встаёт с кровати и трёт кулачком глаз. Уже девять вечера, он видимо устал, может поэтому он такой спокойный. — А чем займёмся? — А чем хочешь? — Звёздочкин садится рядом на кровати, пружины скрипят от каждого движения. На самом деле он в шоке, что этот маленький демон такой спокойный. Хотя, так обычно и происходит, сначала оба вроде договариваются провести время за каким-нибудь рисованием, а потом Дима начинает проявлять характер. — Я хочу… — Мальчик болтает ножками и задумчиво смотрит в потолок. — Я хочу обнять тебя. — Аэм… Давай? — Антон всё ещё не уверен в серьезности намерений Димы и думает, что это коварный план этой ебабаки. Мальчик встаёт на колени на кровати, Антон довольно высокий, особенно для Димы, и обнимает Звёздочкина за шею. Последний аккуратно обхватывает Диму руками, удивляясь тому насколько он маленький и худой на самом деле и тому, что его самого до сих пор не душат. — Вау, ты даже не убьёшь меня? — Усмехается Звёздочкин, когда Дима отстраняется и ложится обратно на кровать. — Не, ты милый, а ещё у тебя есть компьютер, кстати, давай поиграем? — Глаза демоненка загораются и он в ожидании смотрит на Антона. Последний сначала подумал, что эта ебабака исправилась за те две недели пока их семья к ним не заходила, но вторая часть предложения все объяснила. — Хорошо, только из моей карты выйди, я сейчас приду, принесу нам чего-нибудь. Это было ошибкой. По приходу Антон обнаруживает, что это чудо с улыбкой от уха до уха убивает его игровых собак и ломает дом. Он неисправим… Терпеть этого ребенка на протяжении нескольких лет уже надоело, почему он должен за ним присматривать? Мама постоянно повторяет — «Ну, Дима же такой хороший мальчик, а моя подруга так занята», ага, занята, разговорами с мамой Антона, хотя лучше бы демона своего воспитывала…

Четыре года спустя…

— Тоша! Наконец приехал! — Мария обнимает сына, впервые за месяц, тот обнимает её в ответ, тихо хихикая. Он в последнее время стал редко приезжать, учеба на педагога забирает всё время. — Привет, мам. — Антон отстраняется и только сейчас снимает с себя куртку. Мария сразу же ведёт сына на кухню, попить чай и устроить допрос по сути. Спустя сто и один вопрос об учебе, о том не обижают ли там Антона, о личной жизни и жизни в целом, и самое главное, сколько килограмм картошки нужно сложить Антону с собой, Звёздочкин прерывает допрос и решает спросить о том, как тут поживает его мама. — Мам, хватит обо мне, ты сама как? Как тётя Наташа? — Антон тянется за очередной конфеткой, его мама грустно вздыхает. — Ну как я? Потихоньку, как обычно. А вот с соседкой все плохо… Димка недавно пришел, а от него сигаретами пахнет, представляешь? — Мария встаёт с места, чтобы убрать кружки и тарелки, паралельно усаживая Антона, который подрывается убрать посуду сам. — Во-первых, мам, давай я тебе помогу, во-вторых, может он не курил, а просто рядом стоял? — На самом деле поверить в это было сложно. Антон знает Диму всю его жизнь, он никогда не был образцовым ребенком, но видимо его маска ангелочка спала только сейчас. — Нет, Антош, я сама. Так в том-то и дело, что он даже отнекиваться не стал. — Женщина начала мыть посуду, умудряясь одновременно говорить. — Ох, тяжело с ним в последнее время… — Наверно… Поговорив с матерью ещё несколько минут, Антон пошёл спать. Комната почти не поменялась с того момента как он уехал, все как пару лет назад. Кровать всё так же скрипит, когда он ложится на нее, стол всё так же слегка захламлён, только старый компьютер отдали соседке. Антон даже не переодевался, очень устал, как только голова соприкоснулась с подушкой, глаза начали закрываться, а усталость захватила полностью. Сон довольно быстро принял парня в свои объятия.

***

— Ох, Антоша! Как давно не виделись! — Тётя Наташа зашла на следующий день и тут же накинулась с объятиями и вопросами. Антон поговорил с ней немного, отвечая на все вопросы, после чего оставил подружек наедине и прошёл в гостиную. Дима тихо сидел на диване. В последнее время он стал стремительно меняться, всегда тихо сидел, был каким-то зажатым, больше не пакостил самому Антону, что хорошо, с одной стороны, а с другой, он становится всё более поникшим с каждым днём. — Чего грустишь? — Антон встаёт перед Димой, опираясь руками на колени, с лёгкой улыбкой смотрит в глаза мальчика, которые тут же загораются радостными огнями. — Привет! — Дима вскакивает с дивана, нападая на Антона с объятиями. — Привет-привет, ты как тут? — Звёздочкин раскидывается на диване, пока Дима всё ещё стоит на полу, чуть ли не сияя от радости. Они любят друг друга, как братья, пусть Побрацкий и часто бесил, особенно в детстве. — Я? Ну… Нормально… — Дима сел на диван, будто специально отдалившись настолько, насколько это возможно. Вообще он выглядел странно, говорил заикаясь, не так как раньше, ёрзал на месте, а на щекастом лице всё ярче проявлялся классный оттенок. — Учусь, гуляю… к-как обычно… Слушай, а ты н-надолго тут? — На два дня… — После слов Антона Дима заметно погрустнел, они и без того редко видятся, а сейчас выдалась возможность и Звёздочкин всего на два дня. — Я знаю, мало, но у меня учеба, на работу думаю устроиться. — Эх… Так они проговорили об оценках, жизни и прочем около получаса, после чего их позвали на кухню, где Дима слишком тихо сидел за столом, а Антон впервые учавствовал во «взрослом» разговоре. Вообще, Антон хотел увидится со старыми друзьями, но банальная вежливость не давала просто выйти сначала из беседы с Димой, а потом с мамой и тётей Наташей. Болтать о жизни с ребенком был странный опыт, это детское мировоззрение кажется даже забавным, хотя от проскакивающих иногда фраз было совсем не весело, но они быстро забывались. Уже через два дня все через силу отпускали Антона обратно в другой город, понимая, что увидеться ещё раз им предстоит не скоро.

Четыре года спустя…

Навещать родной город Антон стал всё реже, все чаще Мария сама приезжала к сыну, чтобы повидаться, всё слабее становились «братские» узы, связывающие Диму и Антона. Вообще, общаться с Димой с каждым редким приездом было всё сложнее, да и наблюдать как он кардинально меняется с каждым годом было как-то больно, будто кошки на душе скребут. Тётя Наташа все чаще жаловалась на сына, тот был всё более замкнутый и агрессивный, всё чаще он приходил с запахом сигарет на одежде, оценки ухудшались, а на худом теле становилось всё больше синяков. Его мать точно не умеет в воспитание, даже Антон заметил, что с Димой что-то не так, а она лишь раздавала подзатыльники и удары по рукам за оценки и поведение, только это ничего не меняло. Звёздочкин стал как лучик света, всегда пытался относиться к парню с заботой. Дима всегда, в любом возрасте, бежал встречать Антона самый первый, обнимал его так долго, как мог, разговаривал, говорил как его жизнь, ведь больше никто не слушал. Была только одна деталь, которую даже сам Антон не замечал, то как Дима смотрел на него, как нервничал, как краснел, когда Звёздочкин касался его или просто был рядом. Размышления об этом не давали Побрацкому спокойно спать, потому что это неправильно, но то, что он чувствует не отменить, как ни старайся…

***

— Дмитрий! — Слышится злой голос мамы из другой комнаты, а если взять во внимание полную форму имени парня, то сейчас ему точно влетит за что-то. — Да что тебе от меня надо?! — Кричит парень в ответ, выползая из темноты комнаты. Ответ вышел грубым, но он и не пытался смягчиться. — Ты, во-первых, как с матерью разговариваешь?! — Дима заходит на кухню, с безразличием смотря на разгневанную женщину. В одной руке у неё телефон, другой она сбрасывает звонок, синяки под глазами, кажется, стали ещё темнее. Как же она устала, от вечной работы, которая почти не приносит денег, от сына, который не проявляет и капли уважения, от жизни в целом, которая видимо решила проехаться катком по их небольшой семье. — А во-вторых, почему мне звонят ночью, потому ты, мразь такая, колпачки с колёс скручиваешь?! Дима сразу же выпрямляется, желудок скручивает от страха разоблачения, а глаза начинают бегать по комнате. В итоге спустя пару секунд молчания, в голову приходит исчерпывающий ответ. — Да пошла ты… — Шипит Дима сквозь зубы и быстро уходит в комнату. Дверь хлопает так, что чуть ли не весь дом трясется, как-то он сломал так замок, но в итоге все починили. Его мама даже не идёт за ним, знает — бесполезно, извиняется перед знакомой и думает как теперь возвращать эти злосчастные колпачки. Денег и без того еле хватает, а сын ничего не вернёт и даже совесть его загрызет. Размышления об этом приводят женщину лишь к слезам, она просто устала и лучше не становится. Никакие наказания и разговоры с Димой не работают, раньше он хоть сдерживался потому что знал, что дома его всегда ждёт ремень, но сейчас он уже выше своей матери и даже дотронуться до себя не даст. *** — Привет, Наташ! Ты как? — Мария открывает дверь для подруги, в отличии от неё, у Наташи настроение совсем не веселое… — Эх… — Женщина лишь обречённо вздыхает, закрывая лицо руками, как обычно она делает, если Дима опять что-то натворил. Мария понимающе кивает, проходя на кухню и усаживая там гостью. — Да как я… Я никак, сама то что? — Я? Я отлично, Антон приезжает, говорит, что надолго, хочет в местную школу устроиться. — Вот Антон молодец, а мой… Не знаю даже, что с ним делать… Сейчас Марию ждёт долгая тирада, посочувствуем ей и пойдём дальше…

***

Пара часов дороги проходят как несколько мучительных дней. Антон заблудился несколько раз, навигатор иногда не работал из-за того что связь пропадала, погода просто ужасная, все это угнетало и без того нерадостную обстановку. Настроение тоже было паршивым, все ожидания Антона о отдельной жизни в большом городе (Хотя бы побольше чем родной) разбились о реальность. Найти работу по специальности, когда большинство школ предпочитают педагогов с опытом, было сложно, особенно, когда есть выбор из множества учителей, приезжих из более маленьких городов за хорошей зарплатой. Оставлять свои мечты Антон не собирался, но пришлось переезжать обратно, и пожить некоторое время с мамой, а там посмотрим. Сейчас ощущение собственной никчёмности просто пожирало изнутри, но поддаваться ему нельзя, дом уже маячит на горизонте, а маму расстраивать не хочется. Антон подъезжает к дому, обычно его сразу бежит встречать Дима, но в такой ливень он скорее всего сидит дома и возможно зайдёт позже. Зонтик благополучно забыт, да его и не было никогда, так что пока Антон забирал вещи из багажника и заходил в дом, он успел полностью промокнуть. — Привет, сынок! — Мария забирает вещи Антона, пока тот снимает обувь и ставит её на батарею, обнимать его не решается, после дождя он совсем промок. — Иди переодевался быстрее, надо Диме сказать, что ты приехал, ему как сказали так он тебя весь день и ждал. — Женщина тихо смеётся и относит часть вещей на второй этаж, остальную часть забирает Антон и так же идёт наверх, в свою комнату. Последний раз он был тут полгода назад, по сравнению с тем временем его комната значительно опустела. Стол, кровать и шкаф продали, да тут больше ничего особо и не было, только прикроватная тумбочка, но она перекочевала в другую комнату. В целом тут было пусто, только на полках, встроенных в стену, стояли семейные фотоальбомы, пара игрушек из детства и несколько книг. Было вполне чисто, комнату не забыли и убирали вместе с другим домом, те же обои с непонятным узором каких-то цветов, тот же линолеум и то же окно. Сейчас Антон очень жалел, что согласился всё продать, но не знал же он, что так выйдет. Обговорив с мамой место где будет спать Антон, они пришли к выводу, что пока просто постелят матрас на пол, а потом что-нибудь придумают. Пока Антон распологался в своей временной комнате, в дверь их дома постучались и его мама тут же побежала открывать. Говорили с гостем они недолго, через пару секунд кто-то уже бежал по лестнице и, судя по всему, чуть не упал с неё, а потом дверь в комнату открылась, являя взгляду Антона запыхавшегося Диму. Он видимо очень торопился, так что носки на нём разные, волосы растрепаны, а половина худи заправлена в штаны, хотя возможно так просто модно, Звёздочкин не в курсе. — При… Вет… — Сказал Дима в перерывах между отдышкой, слыша со стороны Антона тихий смех. — Чё ржешь? Только сейчас он поднял голову, чтобы посмотреть на него и Пресвятые Фрикадельки, лучше бы Дима этого не делал… Антон всегда был прекрасен, но за эти полгода (может чуть больше), пока он не приезжал, это стало ещё заметнее, или Дима просто отвык. Тёмно-каштановые волосы, лежащие на левой стороне, стали длиннее, от чего можно было заметить, что они слегка вьются, янтарные глаза отражали теплый свет лампы и будто были ещё ярче, на слегка подкаченном теле висела домашняя футболка и штаны, что ни капли не портило образ, лишь делало его более теплым и домашним, а улыбка… Эта лёгкая улыбка казалась самой очаровательной и тёплой, у Димы подкашивались колени. — Я? Смеюсь? Клевета чистой воды! — Ещё и этот голос с ноткой сарказма… Он словно ласкающий прохладный ветерок в жаркий день, приятный, хочется чтобы он не прекращал говорить никогда. — А ты вижу спешил? Антон проходит из другого конца комнаты и встаёт перед Димой, пока последний завороженно смотрит на мужчину снизу вверх и пытается выровнять дыхание. Все попытки пошли коту под хвост, когда Звёздочкин слегка приглаживает растрёпанные волосы, что для него наверняка ничего не значит. От прикосновений, по всему телу разлилось приятное тепло, концентрируясь в груди и внизу живота. Как же Диме стыдно за себя, особенно когда он чувствует прилившую к щекам кровь и Антон точно не может это не заметить стоя так близко. — Ты в порядке? — Эта фраза будто выводит из транса, Дима отшатывается от объекта симпатии, в ушах всё ещё быстро стучит сердце, на этот раз точно не от бега. — А?.. Я?.. Д-да… Ну, к-как ты тут? — Парень старается перевести тему, стыдливо отводя взгляд, хоть и очень не хочется. Антон усмехается одним уголком рта, в голову тут же полезли подозрения, но он их быстро отмахнул. Антон и Дима поговорили ещё немного, пока последний чуть ли не сбежал домой под каким-то предлогом, потому что, ну, это невозможно! Невозможно спокойно сидеть рядом с Антоном, чувствуя его тепло, смотря в его прекрасные глаза, чувствуя лёгкий шлейф одеколона, который ещё не успел выветреться, это сложно, особенно когда он приобнял Диму за плечи во время разговора. Хотелось остаться, сидеть так вечность, но это так странно и неправильно, так что пришлось поскорее уйти домой. Быстро забежав в ванную, Дима закрыл дверь, ему точно нужен холодный душ. На глаза попалось отражение в зеркале, в очередной раз напоминая о том, почему его мечты просто мечты. Худи скрывало под собой худощавое тело, бледное лицо покрыто прыщами, глаза давно потеряли яркость и блеск, он ещё и голову не помыл, вообще шикарно, в целом Дима выглядит помято и неаккуратно. Побрацкий сел на крышку унитаза, обречено вздыхая и закрывая руками лицо. Одна из рук отпустилась вниз, пока другая зарылась в волосы, тут же всплыли фантазии, прокрученые в голове не один раз, Дима тихо проскулил, поглаживая себя через грубую ткань штанов. По коже прошли приятные мурашки, подавая импульс к руке, от чего Дима до боли сжал волосы, поддаваясь бедрами движениям руки, другой в это время стягивал штаны вместе с бельем. Изо рта переодически вырывались тихие стоны, хоть Дима и старался быть тихим, мать всё же дома. Удавалось с трудом, особенно когда в фантазиях такой развратный Антон, чьи тёмные волосы разметались по подушке, его янтарные глаза затуманены похотью, он издает тихие стоны (как тогда, когда он обжёгся чаем, Дима ещё пару дней просыпался на мокрых простынях) и… И много чего ещё, о чем даже говорить стыдно, особенно в контексте внешности и возраста Димы. *** Дима и три его друга стояли около магазина, раздражая прохожих громкими басами из колонки, шлейфом из сигаретного дыма и запаха алкоголя и громким ржанием, когда эти имбицилы в очередной раз ломали забор. Была смена той продавщицы, которая предпочитала следовать законам и не продавать алкоголь несовершеннолетним, так что ребята ходили по людям, которые потенциально могли купить им ещё пару бутылок вина или пива, но большинство всё же посылали их сесть на эти самые бутылки, так что добиться желаемого им так и не удалось. — Дим, иди у того мужика спроси… — Один из друзей толкнул Побрацкого в плечо, указывая на мужчину с большим пакетом продуктов, который подходил к своей машине. — Ща, попробую… — Дима отрывается от стены и, немного шатаясь, подходит к мужчине. Его голос от нервов становится тише и выше. — Мужчина, извин… — Он оборачивается и этот самый «мужик» оказывается Антоном, явно недовольным. — Ааой, прости… — Побрацкий уже думает уйти обратно, думая, что в темноте остался незамеченным, но на его запястье крепкой хваткой сцепляются чужие пальцы и тянут в машину. — Ау! Антон блять! Трое друзей уже думали подойти и отвоевать своего друга у какого-то мужика, но Дима лишь машет им рукой мол «Не надо пж» так что ребята, в полном непонимании, остаются около магазина. Антон был вне себя от злости, его и без того бесили такие люди, которых он считал быдлом и изо всех сил надеялся, что Дима не такой. Чтож, все ошибаются, но сейчас это особенно больно, ведь образ человека перестроился практически полностью. Звёздочкин всегда думал, что Дима неплохой парень, просто с ним иногда сложно, но сейчас мнение о нём летит вниз настолько быстро, что это вызывает лютый гнев, который Антон пытается держать — Дима, какого хера ты там делаешь?! — Антон садит Диму на пассажирское сиденье и начинает его расспрашивать, опираясь о дверь и крышу автомобиля, буквально нависая над напуганным парнем. Побрацкий в ответ молчит, скользя взглядом по салону, Звёздочкин обречённо вздыхает, закрывает дверь и идёт складывать продукты в багажник. Антон садится на водительское сиденье, от чего Дима вздрагивает, его взгляд переходит на мужчину и всю дорогу бесстыдно скользит по нему, что даже слегка смущает. Да, за ним всегда замечалось странное поведение, но внимания это никогда особо не привлекало, только сейчас. Машина останавливаться около дома Звёздочкиных, Антон выходит из машины, пока Дима не может справится с ремнем безопасности. Ждать его было бы слишком долго, так что Антон не выдержал и решил помочь, что Диме было совсем не на руку. Он был так близко, что в свете фонарей можно было рассмотреть каждую деталь его недовольного лица, но не суждено было долго наслаждаться этим видом, Дима почувствовал как его тянут из машины за капюшон. — Ау-ау Антон, мне больно! — Проныл Побрацкий, пока Антон продолжал тащить его домой за капюшон худи, от чего Дима упал на колени, наверняка получив пару синяков. — Бегом пошли, алкаш малолетний! Тебя же спасаю! — Звёздочкин поднял Побрацкого, отводя его к себе домой. Они пытались зайти как можно тише, потому что Мария рано ложилась спать и сейчас крепко спала. Ребята прошли в комнату Антона и хозяин комнаты чуть ли не кинул гостя на матрас. — Проспись, сейчас твоей матери позвоню, скажу, что ты у меня… Звёздочкин вышел из комнаты, оставляя парня наедине и позвонил его маме. Сдавать он его не стал, сказал, что Дима просто останется у него на ночь и Наташа была не против, пусть и слегка удивлена. — Антош.? Тоша, иди сюда!.. — Послышался тихий зов за дверью, что было опасно, ведь он мог разбудить Марию. — Что надо? — Вышло более грубо чем планировалось изначально. — Иди сюда… — Дима пододвинулся, хлопая по свободному месту на матрасе, куда Антон и садится. Побрацкий начинает вести себя странно, он обнимает Антон и валит его рядом с собой, утыкаясь ему в плечо. Звёздочкин сначала даже не понял, что произошло, пытался отодвинуться, но Дима не давал, прижимаясь ближе, от чего по телу разливалось странное тепло. — Антош, прости меня… Я тебя так люблю, правда… — говорит Побрацкий шёпотом где-то под ухом, обжигая шею Антона горячим дыханием. Звёздочка был в шоке, тоесть, уши его не обманывают? Он действительно слышал это только что?.. — Ч-что прости? — Антон всё же решается переспросить, может он сам опьянел от запаха алкоголя, исходящего от Димы. — Я люблю тебя, давно, и очень сильно, но веду себя как мудак, потому что… Блять. Не знаю, прости меня… — Судя по голосу, Дима чуть ли не плачет. В смысле? В смысле «я люблю тебя»?! Как же так… Он же старше, как же так, не уследил, не предотвратил, это же должно быть ненормальным? Дима ещё подросток, не знает, что для него лучше, но почему он полюбил Антона? В действительности ли полюбил…? Или просто привязался к первому человеку, который проявил чуть больше заботы и участия и в итоге спутал эти чувства? И… Чёрт, Антон так и не занёс продукты… Он уже хотел выползти из объятий, но Дима, уже в полусне, прижался к нему ближе, утыкаясь старшему в грудь. Да уж, что за день? Так много узнал о Диме, даже то, чего не хотел бы знать, только вот что к чему относится, он пока не решил. Одна рука Антона легла тыльной стороной на глаза, закрывая их, а другая зарылась в чуть грязные русые волосы. Ладно, завтра разберемся. Вскоре сон принял парней в свои объятия.

***

Дима просыпается, обнаруживая себя в чьих то руках. Воспоминания отрывками проносятся в голове и самое главное… Те слова, о которых он сейчас начал так сильно жалеть. Нет, он не отказывается от них, просто говорить их было ошибкой, ведь надеятся всё равно не на что. Во рту пересохло, так что пришлось выпутаться из объятий и встать, чтобы попить воды. Голова тут же отозвалась пульсирующей болью, от чего Дима тихо проскулил. — Дима, ты какого хера не спишь?! — Прорычал Антон в подушку, еле разлепляя веки, и потянулся за телефоном, смотря на время. — Пять утра… — П-прости! — Тихо пискнул Дима, закрывая лицо руками. — Да ты уже извинялся… — Проговорил Антон с ухмылкой и встал с матраса, разминая затёкшую спину. Дима густо покраснел, внутри желая просто исчезнуть и оказаться где-нибудь в гробу. — Где ванная ты знаешь, сиди тут, я скоро приду. Антон как можно тише вышел из комнаты, оставляя Диму наедине с самим собой. Побрацкий издал тихий болезненный стон в колени, которые обнимал руками, буквально свернувшись калачиком. Всё же лежать и ныть не лучшая идея, да и в туалет очень хотелось, так что Дима медленно встал, пока головная боль давила всё сильнее. Антон медленно и тихо спускался по лестнице, мать ещё спит. Надо занести продукты, так что накинув куртку Звёздочкин вышел на улицу. Приятная утренняя прохлада немного взбодрила, солнце только поднималось, оранжевые лучи отражались от капель росы, разбросанных по траве. В пять утра большая часть небольшого городка ещё не проснулась, так что в полной тишине можно было услышать только лёгкий ветерок и собственное дыхание. Разложив продукты в холодильнике, взяв с собой бутылку воды и активированный уголь с аспирином, Антон отправился наверх. В комнате лежал Дима, судя по виду ему было явно хреново, так он ещё и получил брошенной бутылкой по лбу. Побрацкий сначала не понял, что произошло, но от воды не отказался, начав тут же осушать бутылку. — Вот, выпей, мне обычно помогает. — Рядом с Димой на матрас упали лекарства, которые он выпил даже не спрашивая. — Вот не понимаю, чего не не спалось то? Тебе же со мной ещё четыре часа сидеть. Дима поднимает глаза на Антона, сидящего рядом, и замечает ехидную ухмылку на обкусанных губах. — Ты издеваешься?! — Побрацкий обнимает колени, пряча в них лицо. Это был искренний вопрос, Дима реально не понимал, да и вообще надеялся, что те слова, сказанные им, были лишь сном. — Возможно, если только немного… — Антон забирает воду у Димы из рук, слегка касаясь его пальцев, от чего у парня внутри разливается жар, от мимолётного прикосновения. — Но нам в любом случае нужно поговорить об этом… — О чём? Самооценку хочешь поднять? — Шипит Дима сквозь зубы, пытаясь за злобой скрыть свои чувства, что стало уже привычкой. — Ты же понимаешь, что это ненормально? В том смысле что… Не знаю, ты что-то путаешь… — Антон не знал как выразить ту мысль, что Дима, по его мнению, путает привязанность, которая образовалась из-за того, что Антон всегда старался заботится о нём и хорошо к нему относиться, с симпатией. Да и к тому же Антон всегда видел в нем скорее младшего брата. Он помнит Диму ещё с самого его детства, но сложно принять, что Побрацкий давно не тот маленький демон, он вырос так быстро и Антон должен был понимать, что такое могло произойти и… Отдалиться, когда это ещё не переросло в то, что происходит сейчас. — Что ненормального?! Ты гомофоб?! — Руки Димы начинают мелко дрожать, как и уголки губ, дыхание участилось, в глазах застыли слёзы, это такое унижение для него. Со стороны Димы послышался всхлип, он пытался сдерживать слёзы, но эти слова и холодный тон только больше давили. — Эй, ну ты чего?.. — Я чего?! У меня к тебе тот же вопрос! Зачем мы говорим об этом?! Я сам знаю, что это ненормально, как ты говоришь, нет смысла говорить! И… — Дима резко замолчал, когда почувствовал как его обнимают за плечи. Сначала парень слабо сопротивлялся, но ему самому не хотелось расставаться с этим теплом, так что он позволяет Антону обнять и успокоить себя. Звёздочкин часто делал так в детстве, когда Дима в слезах приходил к нему после ссоры с мамой или перепалки с одноклассниками. Дима обхватил руками спину старшего, утыкаясь ему в грудь и пропитывая его футболку слезами. Антон обречённо вздыхает, перебирает пальцами русые волосы, гладит парня по спине, чтобы он успокоился, понимая, что делает только хуже. — Эх, что мне с тобой делать-то?.. — Это не взаимно, я так понял? — Не могу утверждать… Мысли, словно мелкие паучки, раздражающе поползли в голову, заставляя Антон хотеть выстрелить себе в голову. Он же замечал это, но предпочитал скидывать на что-то другое, а сейчас, когда ему прямо сказали это, он не хотел в это верить. Дима почти успокоился, только всхлипывал переодически, лицо горело от слёз, попавших в мелкие ранки, но капля за каплей они не прекращали идти. Парень сплёл руки замком на груди старшего и поставил на них подбородок, смотря на Антона, который видимо летал в своих мыслях. Звёздочкин отпустил голову, встречаясь взглядом с заплаканными зелёными глазами, которые всё ещё блестели от слёз. Крепкая ладонь легла на щёку Димы, вытирая слёзы, это случилось будто на автомате. Глаза Побрацкого будто вспыхнули и заискрились чем-то живым, пусть до этого были будто потухшие. Холодные пальцы крепко сжали чужую руку на щеке, не желая, чтобы это закончилось, Дима сильнее прильнул к ней, прикрывая глаза. Антон сначала дёрнулся, но вскоре просто расслабился, смотря на «маленького демона», лежащего у него на груди, чьи глаза и лёгкая улыбка так и излучали нежность и любовь. Внутри Антона будто лаву разлили, сердце забилось так сильно, он будто горел изнутри, хотя от некого осознания, хотелось снаружи. Диму хотелось обнимать, делать счастливым, любить и за последнее он будет корить себя очень долго, если не предпримет что-нибудь. Через пару часов, Дима покидал дом, Звёздочкиных, чуть ли не сияя от счастья, даже не понимая, что Антон надеялся, что это их последняя встреча. Да, Антону хотелось увидеть его ещё раз, обнять, запустить руку в волосы, видеть эту нежность в зелёных глазах, но он не должен хотеть того, чего хочет. Так не должно быть, это неправильно, он и Дима, даже звучит странно, это точно отклонение, может в психике или типо того, но так не должно быть.

***

Сегодня день рождения Димы, его день, праздновать он его решил по особенному, а именно никак. Ну, как решил, мать запретила даже из комнаты выходить, так что пришлось прийти к такому решению. Можно было бы конечно сбежать через окно, как обычно, но настроения совсем нет. Воздух тяжелеет с каждой секундой, давно потухшие зелёные глаза смотрят в окно уже долгое время, пока их обладателя что-то пожирает изнутри, словно чёрная дыра, образовавшаяся в желудке. Солнце заволокло серыми облаками, ветер перебирает ветки деревьев, с каждым днём всё холоднее, что напоминает о скорой осени. Абсолютно всё вокруг: погода, комната, люди — всё это давит на мозг парня, вызывая головную боль, даже Фанта не успокаивает. Мысли полезли в голову сами собой, хоть Дима активно пытался их отмахнуть, потому что всё, что приходило в голову, было слишком гнетущим, чтобы не сесть на бутылку Фанты и там же сдохнуть. Всё же убежать от размышлений не получилось, что в конце концов привело к мысли «Когда я свернул не туда?». Родственники, друзья, Антон, он оттолкнул всех, он был слишком мудак, не ценящий никого. Конечно Дима в мыслях слал всех куда подальше и конечно же на хую вертел всю эту социализацию, но сколько можно себя обманывать? Долго. Очень долго. Можно было бы конечно стать чуть меньше эгоистом, исправиться, но у Димы никогда не было достаточно силы воли. Даже Антон теперь его избегает, его единственный лучик света, он с Димой даже не разговаривает, даже не смотрит, снова и снова говорит отстать и забыть его, но это не так просто. И вот он — никому не нужное чмо, и никто не поможет, никто не успокоит, никто не скажет слов поддержки. Ты сам виноват, но конечно же, никогда не примешь это, продолжая размышлять о причинах. — Алё, Андрей? — Дима всё же решил позвонить другу, точнее не совсем другу, бывшему парню, с которым они довольно спокойно разошлись и решили остаться друзьями. — Привет, Дим, с днём рождения! — высокий громкий голос послышался из динамика, от чего Дима слегка скривился. — Спасибо, я тут праздную своё семнадцатилетие… — Дима повертел в руках бутылку, после чего понизил голос, сделав акцент на слове. — Один… — Тоесть ты мне две недели не звонил, не писал, а сейчас звонишь просто потому что недотрах? — Голос из динамика обиженный, с ноткой усмешки. — Ну, прости, мать телефон забрала. Я приеду? — Дима лжёт, частенько в последнее время. — Эх, окей… Звонок сброшен. Сборы долго не продлились. Более-менее чистая толстовка висела на стуле, джинсы всегда валяются у кровати, мелочь на автобус найдена в кармане джинс, кеды всегда лежат в комнате, потому что Дима чаще выходит через окно, нежели через дверь, осталось только выйти из дома. Дима залезает на подоконник, открывая окно и снимая сетку. Прыжок прошел легко, не в первый раз. Трава шуршит под ногами, щекочет открытые лодыжки, даже режет немного, отчего это место в извечных царапинах, которые появляются каждый раз, когда парень выходит через окно. *** — Андрей!.. — Дима прижал друга к стене, как только тот открыл дверь. — Мне твоя помощь нужна! — Блять, опять…? — Андрей смотрит Диме в глаза безразлично, но на щеках появляется еле заметный красный оттенок. — Не-не, слушай… — Дима отпускает парня, решаясь всё же снять обувь и пройти в дом, паралельно объясняя, что ему нужно. — Ты должен поставить мне засос, даже несколько, очень надо! — Ч-что?! Нахуя?! — Андрей сжимается, отшатываясь от Димы. Воспоминания о их прошлом пронеслись в голове, заставляя на секунду скривиться. — Ну, Андрей, очень надо! Пожалуйста, что угодно сделаю! — Молящий взгляд Побрацкого сделал своё дело, и Андрей, вздохнув, подошёл к Диме. Руки легли на плечи парня, прижимая ближе, Андрей припал губами к шее, старательно оставляя засосы. У Димы были странные ощущения, с одной стороны он активно отторгает эротизм сего действия, ему это нужно для… Не важно пока, но с другой стороны ощущения приятные, можно было бы представить Антона, но тогда возбуждения не избежать. — Всё. — Андрей отталкивает Диму и вытирает рот рукой, смотря на свою работу. — Отлично, мне нужно помыть рот с мылом… — Ну-ка… — Побрацкий подбегает к зеркало, рассматривая свою шею в отражении. — Класс, спасибо. — А тебе это зачем? — А ну… — В голове Димы тут же мелькают варианты лжи. — Да так, мать хочу позлить. — Ты ко мне столько ехал просто чтобы позлить мать? — Андрей тихо усмехается. — Смотря на твоё упорство, будь я твоей матерью, я бы задушил тебя подушкой. — Но ты не моя мать, потому что я свою мать не ебу. — В лицо Диме прилетает подушка и он замечает озлобленное лицо друга. — Зато я — да. — Андрей ехидно улыбается, смотря на то как до Димы постепенно доходит шутка. — Пошёл ты! *** — Антон, ты занят? — Дима заглядывает в комнату к Звёздочкину, где тот смотрит фильм на ноутбуке. Антон заметно напрягается, но на этот раз бежать не куда, не получится уйти в комнату, или сказать, что занят. Сердце уходит в пятки, что с ним не так? Почему после того признания, у него в голове проскакивают такие неправильные вещи? Почему ему нравится это внимание и только ли внимание, а может и сам Дима? Что с ним не так?! — Нет, что-то хотел? — Его голос заметно повышается от стресса. — Да так, поговорить… — Дима проходит в комнату, довольно робко. У него был продуман план и разговор до мелочей, но сейчас, когда он только переступил порог, уверенность начала стремительно падать. Дима садится рядом и специально поправляет капюшон, привлекая внимание к шее. — Просто, мы так отдалились… Антон переводит взгляд на шею, замечая засосы. Губы плотно складываются, Антон чувствует укол ревности, вместе к ударившей в мозг злостью. Звёздочкин даже не понимал, на кого он злится, на Диму, за откровенную провокацию, или на себя, за то, что поддаётся на это, ведь по сути ему должно быть плевать. — А с шеей что? — Говорит Антон как можно безразличней, но получается плохо. — Да так, от одного парня. Почему тебя это волнует? Я же для тебя ничего не значу?! — План должен был протекать более плавно, но злость взяла над Димой верх, потому что для него всё очевидно. Дима заметил одну деталь, Антон никогда не говорил, отказывая ему в чувствах, «Я натурал» или «Ты мне не нравишься», он говорил, что Дима ему как младший брат, что он ребёнок, но не утверждал, что симпатия невзаимна. Решением для Димы стало одно — доказать Антону, что Дима достаточно взрослый, ему семнадцать, у них разница в пять лет, что им мешает? — Не истери, я не говорил такого… — Брови Звёздочкина сводятся к переносице, он начинает хрустеть пальцами. — Так… я всё-таки нравлюсь тебе…? — Дима незаметно приближает руку к бедру Антона, проверяя реакцию. Медленно поглаживая, Парень наблюдает за поведением Звёздочкина. Антон вздрагивает от муражек, пробежавших от места прикосновения и затерявшийся внизу живота, ненавистный жар разливается по телу, в очередной раз напоминая о том, какое же Антон ничтожество. Антон замирает в смятении, всё слишком запутанно. Он не сопротивляется, когда чужая рука поднимается выше по бедру, но в один момент будто одумывается. — Дима, не сто́ит… — Говорит он слишком мягко, чтобы его послушали. Дима ехидно ухмыляется, перекидывает ногу через бедра старшего, усаживаясь на них и слегка ерзая, будто специально, и с удовольствием наблюдает как зрачок в янтарных глазах расширяется. Руки Антона ложатся на плечи подростка, пытаясь мягко оттолкнуть, но глаза смотрят с некой завороженностью и… Испугом? — Ладно, будем честны… — Холодные руки забрались под футболку Звёздочкина, вызывая у того томный вздох. Ладони скользнули на талию младшего, крепко сжимая ткань, когда тот наклонился к губам Антона, оставляя на них мимолётный поцелуй. — Ты не особо сопротивляешься. — Усмехнулся Дима в губы Антона и впился в них резким поцелуем. *** Антон лежал под одеялом, дожидаясь Диму из ванной. События сегодняшнего вечера промелькнули в голове, вызывая у Антона тихий стон, заглушённый подушкой. Что означает этот стон, боль, безысходность и ненависть к себе или удовольствие, даже сам Антон не знал. — Привет. — Дима тихо заходит в комнату, улыбка всё ещё не спадает с его лица, он счастлив, он любит, но… Антон? Антон не может улыбнуться в ответ. Сложно улыбаться, когда тебя буквально сжирает ненависть к самому себе, скребёт сердце, даже дышать сложно, а руки потряхивают, тревожные мысли обволакивают разум, а что будет дальше? В будущем Дима наверняка вспомнит любителя маленьких мальчиков, которым почти восемнадцать, но всё же, который, по мнению Антона, разрушил его психику, жизнь, всё. Диме будет плохо, мир всхлопнется, все умрут, а потом… — Эй, ты чего? — Звёздочкина тряхнули за плечо, не давая продолжить поток мыслей о гредущем конце света. За его спиной расположился Дима, он положил голову Антону на плечо, чтобы хоть как-то видеть его лицо, ведь он отвернулся в другую сторону. — Что-то случилось? Я что-то сделал не так? — Нет-нет, ты тут не причём, Дим… — Антон перевернулся на другой бок, смотря на Диму, в его лице читалось непонимание. Звёздочкин криво улыбнулся, убирая русые волосы с лица и Дима мило морщится, делая улыбку старшего чуть искреннее. — А что тогда? Задница болит? — Эта ебабака улыбается как хитрый демоненок, вот что, а это в нём не меняется. Да, Антон получил пару шлепков и синяков, но они почти не болели, да и пройдут довольно быстро. На такое заявление Дима получает щелчок по носу и снова морщится, издавая странный недовольный звук, что выглядит очаровательно. — Спи давай, всё со мной нормально… — Антон накрывает Диму одеялком, тот устраивается у него на плече и вскоре засыпает, чего не скажешь об Антоне… Лучший день рождения в жизни Димы, о котором так никто и не вспомнил.

***

Дима сидел в своей комнате, снова на подоконнике, жалея что он не на десятом этаже. Хотя чего жалеть? Перегорел, перелюбил, добился цели, а дальше уже как-то неинтересно, бывает. Он только пришел от Антона, за последний месяц он получал столько любви и нежности, что кажется за всю жизнь он получил меньше, но если сначала он был на седьмом небе от счастья, сейчас что-то поменялось. Уже приелось, уже не то, и вкус сахара от этой ванильной истории слишком приторный. Слишком ванильно, Антон слишком нежный, он почти не менялся, но почему то раздражает. Видеть его лицо не хочется, хоть раньше Дима бы сидел и любовался им как произведением искусства, а потом дрочил в туалете с последующим актом самобичевания. Видимо страдать ему нравится, идти до цели через крыжовник, но результат больше не радует. Он был твоим лучиком света в серости жизни, он был твоим желанием жить, но ты не ценишь его, совсем, быть мразью твоё призвание, смирись. Желание жить… Им был Антон, а что теперь? Ничего. Лезвие заманчиво поблёскивает в руках, острое, только купленное, вонзится под кожу, даже не заметишь. Первый удар лезвием по руке. Дима шипит от боли, кусает губы, чтобы не издавать звуков, слёзы тут же хлынули из глаз, надо закончить с этим быстрее. Рана глубокая, кровь хлещет рывками, совпадающими с ритмом сердца, острая боль будто растекается по руке. Второй, третий и четвертый удары лезвием шли один за другим, после чего кусочек металла вылетел из рук. Рот раскрылся в беззвучно крике, глаза переходят с истерзанной руки, до всех мест, где осталась его собственная кровь. Одежда пропиталась ей, она течёт все больше, не останавливается, как и слёзы. Сожаление о содеянном накатило быстро, в глазах начало темнеть, крик не хотел выходить из легких, Дима хотел доковылять до двери и позвать маму, но не успел. Побрацкий упал перед дверью, в глазах темнело всё сильнее, пока его не окутала вечная тьма. Он сожалел об этом до последней секунды, думал о том, как его скоро найдут здесь и всем будет плохо, но тело подростка нашли только через два дня. Окоченевшее тело лежало около двери, в луже собственной крови и фекалий, потому что сфинктер после смерти расслабляется, все содержимое кишечника наружу. Его уже украшали трупные пятна, края ран на предплечье разъели мясные мухи. Вид более чем не презентабельный, в таком виде и нашла мать своего сына, через два дня после смерти. Представьте, ваш единственный сын, пусть и не самый лучший, но всё же родной. Он умер, его не вернуть, не отмотать время назад, не проснуться из этого кошмара, можно только рыдать над могилой, нести этот груз до конца жизни. Ты виновата, не уследила, не уберегла, не помогла, он мертв. Как мать винила себя, Антон делал тоже самое. Он поддался, сделал ему больно, его жизнь не то что испортилась, нет, она закончилась, жизнь Димы закончилась, из-за него… Мария пыталась помочь сыну, у него начались проблемы с алкоголем и психикой. Он виноват… И чувство, что Дима, как его маленький демон, следит за ним, преследует постоянно, оно не проходит. Дошло до кошмаров, бессонницы, когда Антон просыпался в тихой истерике. Он мертв. Оба несли груз вины многие годы, забыть это сложно, сложно забыть то, до чего ты довёл близкого, только вот никто никого не доводил. Это было необдуманно, это было тупо, никто не виноват в этом, только теперь испорчена жизнь двух людей. Он всегда портил жизни…